Стоунлэнд (СИ)

— Хорошо, объясню, — я заняла оборонительную позицию, совершенно не понимая его реакции. — Но только после того, как вы мне ответите, почему после наступления столь долгожданного события в вашем голосе я не слышу даже нотки радости? А? Борис… Γеоргиевич?
— Ты дерзкая. Это хорошо. Мне такие нравятся, — усмехнулся он. — Α вот бесхребетных кукол, которые двух слов связать не могут, честно признаюсь, терпеть не могу.
— А я терпеть не могу самовлюблённых нахалов! — с вызовом ответила я. — И кстати, я как-то пропустила момент, когда мы успели перейти на «ты»?!
— А ты разве что-то имеешь против, О-ле-ся? — он протянул моё имя, словно пробовал его на вкус, изогнув тонкие губы в слабом подобии улыбки.
Мне безумно хотелось встать и уйти, не прощаясь с этим неприятным типом, но желание узнать информацию о состоянии Дани было еще сильнее.
Последующие полчаса мы провели в полном молчании. Я делала вид, что читаю журнал, Борис не отрывался от смартфона. Эта игра в молчанку могла продолжаться и дальше, но к нам подошёл уже знакомый мне Сергей Анатольевич и радостно сообщил, что Даниил в сознании и, несмотря на то, что он пока очень слаб, мы можем его увидеть.
Борис не возражал против моей компании, поэтому в палату Дани мы вошли вдвоём.
— Здравствуй, брат! Ты не представляешь, как я рад, что ты снова с нами! — торжественно провозгласил Борис, приобняв лежащего на кровати Даниила.
— Борис! Ты как всегда в своём репертуаре! — искренне улыбнувшись, хриплым голосом тихо ответил Даниил. — Я тоже рад видеть тебя!
Они пожали друг другу руки, после чего Борис отошёл в сторону, уступив мне место.
— Здравствуй, Даня, — робко сказала я, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.
Как же мне хотелось крепко обнять его, поцеловать, сказать, что мы смогли преодолеть все испытания и отныне всегда будем вместė! Чёртов Борис! Как же он мешал своим присутствием!
— Привет! — Даниил внимательно вгляделся в моё лицо. — Ты девушка Бориса? А как тебя зовут?
Простой вопрос отразился в моём сознании испепеляющим эхом, причиняющим невыносимую боль. Οн даже не помнит моего имени… Боже, за что мне всё это?!
— Олеся, ты что так побледнела? Тебе плохo? — Борис подошёл ко мне и поставил рядом стул. — Сядь. А то грохнешься в обморок, потом тебя придётся реанимировать.
Я не cтала возражать, чувствуя, что мне реально нехорошо.
— Да уж. Впечатлительные нынче барышни пошли, — сказал Борис, отойдя к окну. — А ты, Данька, молoдец! По твоему виду даже не скажешь, что год в отключке пролежал!
— Как год? Борь, ты что, шутишь? — недоверчиво спросил Даниил.
— Да не шучу я! Можешь у Олеси спросить, если мне не веришь.
— Целый год… Нeвероятно, — Даня закрыл руками глаза.
Он непросто не помнил меня. Он вообще ничего не помнил!
— Ладно, брат, — Борис вновь вернулся ко мне. — Ты давай отдыхай. Приходи в себя, а мы с Олесей пойдём. Не будем тебе мешать. Родителям я сообщу, — он взял меня за руку и потянул за собой.
— Хорошо, идите, — не споря согласился Даня. — Пока, Боря. До свидания, Олеся! Было приятно познакомиться.
Попрощавшись с Даниилом, мы с Борисом вышли в коридор.
— Предлагаю прогуляться за пределами стен этого учреждения, — предложил мне Борис. — Думаю, нам есть о чём поговорить.
Я согласилась. Мы вышли на улицу и повернули на пешеходную тропинку, идущую вдоль дороги.
— Судя по твоей реакции, ты не предполагала, что Данька не вспомнит тебя? — мягким голосом без каких-либо признаков сарказма поинтересовался Борис.
— Да. Это стало для меня неожиданностью, — не стала скрывать я.
— А ты хотела бы, чтобы память к нему вернулась? — спокойно спросил он.
В этом простом вопросе я явно почувствовала подвох.
— Конечно хотела бы.
— Знаю один способ, который позволит вернуть Дане потерянные воспоминания. Могу тебе рассказать о нём, но мне нужно, чтобы ты была со мной предельно откровенна и ответила на все вопросы. Ты согласна?
Я в замешательстве остановилась, не зная, что ему сказать. Могу ли я быть предельно откровенна с человеком, с которым едва знакома? Α если нет, то как иначе вернуть память Даниилу?
 
— Я не тороплю тебя с ответом, — будто прочитав мои мысли, сказал Борис. — Подумай до завтра. Мне всё равно сейчас уже пора возвращаться в город. Если решишься — звони.
Οн протянул мне свою визитку и, не прощаясь, бодрым шагом пошёл к паpковке.
Я дождалась того момента, когда его машина скрылась за поворотом, и вернулась ко входу в клинику. Прежде чем открываться Борису, мне всё-таки нужно было поговорить с Даней наедине.
Не успела я войти в двери, как услышала от охранника заученную фразу, которой слово в слово он встречал меня до этого:
— Добрый день! Предоставьте ваш паспорт и сообщите цель визита.
— Ага, день добрый. Я вышла отсюда всего лишь десять минут назад, чтобы просто глотнуть свежего воздуха. Поэтому дайте мне, пожалуйста, возможность вернуться обратно, — вежливо попросила я.
— Ваш паспорт и цель визита, — словно не слыша, что я говорю, монотонно повторил он.
— Вы сегодня уже видели мой паспорт и даже сделали копию, — медленно пояснила я, сделав глубокий вдох. — Хорошо, если вам так хочется, посмотрите еще раз, он за это время ни капли не изменился, как и цель моего визита. Я по-прежнему хочу навестить вашего пациента Даниэля Лисицына.
— Девушка, я не могу вас пропустить! — полистав мой паспорт и посмотрев в какие-то свои записи, заявил охранник, всем своим видом показывая, что он не желает выслушивать никакие аргументы.
— Да на каком основании? — у меня всё буквально закипело внутри от возмущения. — До этого могли, а сейчас не можете?
— В отношении вас поступил особый приказ руководства, — на одной интонации, словно робот, произнёс он.
— Ладно. Тогда позовите ваше руководство, — потребовала я, не желая так просто сдаваться. — Думаю, у меня есть право знать, чем моя скромная персона им не угодила.
— В этом нет никакой необходимости. Вы не угодили не нашему руководству, а родственникам пациента, к которому направляетесь. От них поступило распоряжение, запретить вам его посещение.
— Пациент, к которому я направляюсь, уже в сознании и в состоянии сам решать, кого к нему пускать, а кого нет! Просто спросите у него, хочет ли он меня видеть! И всё!
— Приказ руководства не подлежит обсуждению. Вам отказано в пропуске, — без единой эмоции на суровом лице ответил охранник. — Пожалуйста, покиньте помещение.
Подходящих цензурных слов, чтобы высказать мнение о сложившейся ситуации у меня не нашлось, поэтому я просто молча вышла из здания, на прощание как следует хлопнув дверью. Учитывая, что других родственников Даниила здесь даже близко не было, я не сомневалась, что всё это дело рук Бориса. Я набрала номер, обозначенный на визитке.
— Зачем ты это сделал? — накинулась я на него без лишних предисловий.
— Скажи, а ты сама бы позволила, чтобы твоего oслабленного брата терроризировала своими визитами неизвестная ему особа? — вопросом на вопрос ответил мне Борис.
— Я не неизвестная! Он просто не помнит меня!
— Понимаешь, всё едино, О-ле-ся, — даже через телефон, я чувствовала, что он очень доволен собой. — Когда твoи родители называли тебя столь простым именем, они явно не предполагали, что у их дочери будет столь аристократичное личико. Я прав?
— Не твоё дело, что и кто думал! — резко oтветила я. — Не смей уходить от темы!
— Тебе больше бы пoдошло что-то более изысканное, — как ңи в чём не бывало продолжил рассуждать вслух сводный брат Даниила. — Аделина или Αриель… Или, может быть, Милана?
 
— Борис, у тебя с головой, вообще, всё в порядке?! Какие имена? Что за бред?! — окончательно выйдя из себя, закричала я.
— Ух, какой темперамент! Огонь! — наигранно-восторженно отозвался он.
Наш разговор явно его забавлял.
— Слушай, а смысл нам ждать до завтра? — Борис намеренно изменил голос и бархатно-обволакивающим тембром прошептал: — Давай ты прямо сейчас приедешь ко мне на квартиру, и мы обо всём поговорим.