Рождение сверхновой (СИ)

— А если откажет?! — спрашивает один из офицеров.
— Это мы сейчас выясним. ЁнЭ!
Девушка встаёт, отходит в сторонку, звонит по телефону. За ней следят все. В зале воцаряется тишина, которую смывает гулом, когда ЁнЭ опускает руку с телефоном и кивает Агдан. Вопрос с концертом решён. Агдан предупреждает:
— Сразу говорю, репетировать долго некогда, да и незачем. Покажем вам французский и японский репертуар. Не всё, только самое подходящее.
Всё плохое, к счастью, и хорошее, к сожалению, когда-нибудь кончается. Статуэтка, обойдя весь зал, возвращается к ЁнЭ, Агдан прощается с военными.
— До выходных! — приветственно машет рукой.
Но для ЧжуВона самое хорошее только начинается.
— Господин майор, — Агдан смотрит на командира батальона, — одного из вас, сержанта Кима, я заберу у вас на сутки. Разрешите?
Майор с улыбкой, тут же на месте, выписывает увольнительную, которую забирает старающийся казаться серьёзным ЧжуВон.
Квартира Агдан
10 апреля, время 15:12.
— Подожди, Юна, мне в душ надо, — ЧжуВон слабо попытался остановить Юну, которая торопливо срывала с него форму. В ответ девушка выкрикнула какое-то слово не по-корейски, которое послышалось ему, как: «Вджопудушь!». И ЧжуВон сдался. Они, наконец, остались одни, в комнате Юны. На кухне шуршала и брякала посудой ДжеМин-сии. На ходу девушка ей что-то крикнула, когда они пришли, ЧжуВон пропустил мимо ушей что именно.
Юна с трудом, но справляется с его верхней половиной формы, майку он скидывает сам. Только сейчас перестаёт ему мешать своей торопливостью, гибким движением выныривает из своей одежды, которую он расстегнул почти профессионально.
— А-ш-ш-ш! — шипит парень.
Пока он расстёгивает брюки, себе и ей, девушка по-змеиному быстро наносит ему целую серию поцелуев-укусов в грудь. ЧжуВон чувствует, как у него слабеют ноги, и пока они окончательно не свалились на пол у порога, хватает Юну на руки. Его цель — кровать. По пути скидывает зацепившиеся за ногу брюки.
Расправить постель никто не озабочивается. На мгновенье ЧжуВон ослабляет давление на притиснутую к кровати девушку, ему загорелось поцеловать её в шею и ниже. Однако Юна, воспользовавшись заминкой, выворачивается и опрокидывает его навзничь. Подобно вампиру вцепляется в шею, и ЧжуВон сдаётся.
— Юна, презерватив… — и опять слышит что-то непонятное.
В этот раз Юна его не исцарапала. Только укусила несколько раз, и не слишком сильно. А ЧжуВон занял позицию сверху, так льстящую его мужскому эго, во второй раз. И в третий.
Через пару часов оба расслабленные лежат уже в разобранной постели.
— Юна, ты даже презерватив мне не дала надеть, — упрекает девушку ЧжуВон.
— У меня сейчас период безопасный. Месячные примерно через неделю, — лениво бормочет Юна.
— И ты ведёшь себя несдержанно, не как хорошая корейская жена, — продолжает вальяжно пилить Юну ЧжуВон, — Так нельзя!
— Ты тоже ведёшь себя не по-мужски, — после кратких раздумий Юна выдвигает вот такое жуткое обвинение. ЧжуВон возмущённо дёргается, требует объяснений.
— Это я девушка, это я могу попрекать тебя, обижаться на тебя, капать тебе на мозги. Понимаешь? Я, не ты. Моя привилегия.
— А у меня привилегии есть?
— Есть, — думает Юна недолго, отвечает быстро, — Топай в душ первым. Потом буду тебя кормить. И вообще…
Она привстаёт на локоть, ЧжуВон непроизвольно скашивает глаза на дерзко смотрящие вперёд острые соски.
— Как ты посмел лечь со мной таким грязным и потным?! Фу! — Юна демонстративно отодвигается и закручивается в одеяло.
Что-то невнятно для самого себя бурчащий парень встаёт, надевает брюки и, только прикрывшись готовой захлопнуться за ним дверью, наносит контрудар.
— Ты сама грязная и потная. С самого Майами, наверное, не мылась ни разу.
В быстро закрытую дверь мягко хлопается подушка.
Юна вздыхает. Страшно не хочется вставать, она ещё не акклиматизировалась, но приходится. Позже она появляется на кухне, быстренько приняв душ и немного взбодрившись. Но перед этим её взгляд останавливается на краешке смартфона, выглядывающем из кармана куртки. Так-так-так, её глаза становятся похожими на глаза Мульчи, когда та слышит соблазнительное шуршание неподалёку. После быстрой инспекции телефона ЧжуВона Юна направляется в душ.
 
— А откуда у тебя халат? — удивляется она через полчаса ЧжуВону, мирно поедающему рис, обильно залитый соусом из русской тушенки.
— Я купила, дочка.
— Ой, мамочка, что б я без тебя делала? — умиляется Юна и целует маму в подставленную щёку. Затем молча пьёт кофе. Мульча трётся у её голых ног.
ЧжуВон тоже помалкивает. Ему хорошо, так хорошо, как никогда не было даже дома. Только в какой-то период раннего детства, когда его ничем особо не загружали и часто баловали. Сейчас он боится, что Юна прочтёт в его глазах неверие, поэтому старается не смотреть ей в глаза слишком долго. Ему до сих пор не верилось, что она официально и фактически стала его женой. Что они могут любить друг друга без оглядки на мнение окружающих, которое теперь было полностью на их стороне. Да что там любить, — думает ЧжуВон, — всего лишь взять её за руку и держать в своих. До сих пор он считает это счастьем. Или посидеть на диване, чувствуя мягкое бедро и на плече пушистую голову.
Вспомнил первые поцелуи, там в комнате. Каждый по силе воздействия, как удар копья. На груди небольшие следы остались, до сих пор сладко ноют. Жалко те царапины, самые первые, так быстро и полностью зажили. Останься на их месте следы, он гордился бы ими больше, чем любыми орденами. Вот он теперь и молчит, стараясь не расплескать из груди хрупкое и пугливое ощущение блаженства и справиться, наконец, с ощущением нереальности происходящего.
Г. Сеул, дом правительства
11 апреля, время 9 часов утра.
Неприметный кабинет в крыле президента страны. В числе всего трёх человек заседает особая комиссия при президенте республики. Ведёт совещание худой мужчина в очках и со лбом, расширяющим свою территорию за счёт волос на голове. Возрастом он не выделяется среди остальных. Всем явно за пятьдесят.
— Итак, докладываю последние события по проекту «Небесная колесница», — говорит председательствующий, — Наша пара поторопилась, но ничего страшного пока не случилось. Два минуса взаимоуничтожились, превратившись в плюс.
— Вы о том, что сделал господин Ким ДонВук?
— Да. Наш сюжет получает хорошую дозу привлекательного драматизма. Всё получается само собой и даже лучше любого запланированного заранее сценария.
— Сейчас наши молодые слепят очередную глупость, и проект оборвётся, — брюзгливо замечает эксперт, сидящий справа от председателя, мужчина с небольшим брюшком и галстуком-бабочкой.
— Вы имеете в виду, что наша девица залетит и родит ребёнка? — уточняет эксперт слева, улыбаясь во всё своё круглое лицо, — И что в этом страшного?
— Как что страшного? Она тут же выпадет из медиа-поля. Ей просто некогда будет. И за полгода её забудут.
— Он прав, — постукивая карандашом по столу, председатель смотрит на левого эксперта, — Такой риск есть. Надо принимать меры.
— Девушка сама всё знает и не планирует обзаводиться детьми в ближайшие годы, — парирует левый, круглолицый эксперт.
— Замуж она тоже не планировала, — правый эксперт.
— Но вышло-то по-нашему, — тонко улыбается левый.
— Не спорьте, — поднимает руку председатель, — Я уже записал: принять меры. Вопрос — какие?
 
— Надо озадачить медиков, господин председатель, — предлагает левый, — Пусть они поговорят и с ней и с ним. Предостерегут от ранней беременности.
— Что они скажут? — правый эксперт.
— Придумают что-нибудь, — отмахивается левый, — Девушка сама заявляла, что до сих пор растёт. Значит, организм у неё пока не совсем взрослый. Не готова она рожать.