Оператор моего настроения (СИ)
— Трапеция под кремовые тона, прямая больше в классический вариант. Цвета можем заказать любые, привезут за пару дней.
Взвесив обе кружки в руке и покрутив их со всех сторон, я выбрала трапециевидную с широким донышком — Максу обязательно понравится, — и Диана тут же, кивнув, улетела в соседний ряд подбирать тарелки:
— Сейчас принесу вам такой шикарный на…
Окончание предложения Диана унесла с собой, а через минуту принесла идеально подходящие под кружку тарелки.
— Берём, — кивнула я.
— Шик!
Мгновение. Я снова стою одна, ведь девушка убежала за столовыми приборами, и улыбаюсь тому, что Макс даже здесь умудрился подумать наперед — сколько времени и нервов было бы потрачено, чтобы обойти все самой, страшно представить, а с дизайнером легко и просто. Только успевай обозначать свои хотелки и потом показывай пальцем и кивай на варианты. Из минусов: пришлось поехать с Дианой на ее машине и пару раз вспомнить молитвы — ездила она так, будто участвует в скоростной гонке на выживание, а я, как оказалось, уже настолько привыкла к спокойной манере вождения Макса, что от любого резкого маневра или перестроения, без которых не проходило ни минуты, мое сердце ухало в пятки и начинало там колошматиться, как припадочное. Не могла ведь позвонить, подождать немного, чтобы съездить по магазинам уже втроём? Конечно могла, но так уж получилось, что набрала Диане спросить подойдут ли шторы с ламбрекенами в нашу спальню, а она оказалась рядом с образцами ткани, плюс у меня образовалось окно, и Мишка отобрал двух клиентов и пинками выгнал… Одно знаю точно — больше с ней теперь никуда не поеду. Если только в морг. Но вместо морга, оплатив покупки, мы едем проверить работу бригады и ещё раз подумать над обоями и цветом фасадов на кухне — уже давно пора определяться и потом можно будет, наконец-то, переехать.
— Елизавета Павловна.
Гоша, бригадир, уже не удивляется нашему с Дианой появлению и ходит по пятам чуть не на цыпочках. Стоило один раз, не стесняясь в выборе слов, высказать ему все, что думаю по поводу отношения к работе и курению в квартире, сразу осознал, что со мной шуточки-прибауточки не работают и спросить за косяки я могу не хуже, а то и лучше Макса. Насмотрелась во время ремонта и отделки клиники столько и такого, что теперь отмазки вроде “это черновая штукатурка, потом подмажем, не видно будет” больше не работают.
— Гоша, принеси, пожалуйста, уровень.
— Да-да, конечно.
“Ага. Пошел спокойно, значит сам проверял,” — киваю своим мыслям, но все же вместе с Дианой перепроверяем все стены и углы в кухне, чтобы потом не пришлось мучаться с подгонкой мебели. Диана по-новой перемеряет рабочую зону, вносит новые цифры в ноутбук и подключает к нему две пары очков виртуальной реальности. Как две идиотки пробуем “готовить” и “ходить” по цифровой версии кухни, и все же решаем сдвинуть раковину подальше от стены, а на освободившемся пятачке организовать сушилку и повесить над ней рейлинги для хозяйских кружек. Диана в несколько щелчков мыши “материализует” свое предложение, чтобы я могла посмотреть, как оно будет выглядеть наяву.
— Гоша, а можешь пройти между мной и Дианой к окну? — прошу, а сама начинаю изображать бурную активность по “готовке”. — Диана, ну как?
— Одну секундочку, я сейчас по максимуму отодвинусь, — отвечает она, изображая сидящего за столом. — Гоша, давай еще раз. Спасибо. Нет, Елизавета Павловна. Даже так не задевает, а до вас ему рукой тянуться надо. Эти размеры оставляем или стол побольше сделать?
— Мне кажется, что смысла нет, — поворачиваюсь, еще раз осматриваю получившийся результат и снимаю очки. — Диана, оставляем так.
— Хорошо. Рабочая поверхность, конечно, встает тютелька в тютельку, но ребята установят, а с остальным — шикарно, — убрав все в сумку, Диана смотрит на экран телефона, отвечает на звонок, отходя к окну, и потом, обернувшись, улыбается мне. — Елизавета Павловна, если у нас с кухней все, то, может, перейдем к ванной?
— Мы еще с плиткой не определились, — виновато развожу руками. — Максим к шести подъедет с образцами, мы прикинем и вечером вам перезвоним, если вам будет удобно.
— До одиннадцати можете смело звонить, я так рано не ложусь. А если озаритесь позже, скиньте эсэмэской номер плитки.
— Хорошо. Тогда, думаю, нет смысла вас задерживать. Мы постараемся озариться пораньше. Уже хочется въехать. Насмотрелась ваших проекций, теперь не могу дождаться, когда вживую все пощупаю, — улыбаюсь, и Диана, закинув сумку на плечо, улыбается в ответ:
— С вас номер плитки и обоев, и я вам обещаю, что через две недели нащупаетесь вдоволь. Осталось совсем немного.
— Всего лишь определиться с плиткой, — заканчиваю я и хохочу, прекрасно понимая, что сама сдвигаю дату переезда своими неопределенностями.
— Жду вашего звонка, Елизавета Павловна.
— Хорошо, Диана. До свидания.
— Всего доброго.
В пять сорок, практически вслед за Дианой, ушла бригада, и я осталась одна в квартире. Закрыла двери и уже в который раз решила обойти ее, пока пустую, представляя, как все изменится буквально за две недели, если мы сегодня разродимся на плитку и обои. Зашла в спальню, улыбаясь и не веря в реальность происходящего. Заглянула в детскую и невольно коснулась пальцами живота.
— Смотри какую комнату тебе папа приготовил. Нравится?
Спросила, прислушалась к себе внимательнее и чуть не бегом полетела в коридор. Что-то не так. Ощущение тревоги, появившееся где-то глубоко в груди, закололо тонкой иголочкой прямиком в пересечение нервов. С каждым ударом сердца оно становилось все отчётливее, острее, превращаясь уже в паническое: "Еля, что-то не так!" Но что именно, не могу понять. Звоню маме — у нее все хорошо, зовёт в гости в воскресенье… Сбрасываю, ничего не объясняя, ограничившись: "Ма, я перезвоню попозже." Макс. Длинные гудки. "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети". А в груди — кромешный ад, и глаза на мокром месте. Без особой на то причины.
"Я просто себя накручиваю. Вот увидишь, приедет ровно в шесть, как договаривались, и скажет, что опять разрядился телефон, а зарядное забыл дома," — успокаиваю себя вполне логичным объяснением, только сама не верю в забывчивость Макса — он ничего не забывает. Звоню Алисе, прошу у нее продиктовать или прислать мне номер Риты. Так же, как и маме, обещаю перезвонить и давлю на иконку завершения вызова, чтобы набрать Рите и попросить номер Фила. Она просит немного подождать и передает ему трубку, а я уже реву и задаю единственный вопрос, размазывая слезы:
— Фил, Макс в клубе?
— Полчаса назад заходил, собирался к тебе ехать. Секунду! На парковке посмотрю.
В трубке быстрые шаги, звук хлопающих дверей и чьи-то голоса.
— Лиза, тачка здесь, — снова хлопнувшая дверь и топот, — Ден, Клея видел? — голос Фила все сильнее наполняется тревогой, а я размазываю слезы, вдавливая трубку в ухо, чтобы не пропустить ни слова.
— Минут двадцать назад тут был. Кофе подходил взять.
— А потом?
— За столик свой пошел, и к нему телочка подсела. Он с ней вроде как поговорил и ушел.
— Один?
— Не. С телочкой этой в обнимку.
В обнимку с телочкой. Перед глазами плывет, сердце пропускает удар, второй, третий. Я не слышу, что мне говорит Фил, он все громче повторяет одну и ту же фразу, срывается в крик, пробиваясь через глухую боль, гудящую в ушах. Просит, чтобы я успокоилась и твердит, что Клей не мог такого сделать. Если бы я не видела, если бы сама не замазывала ему отметины чужих ногтей…
— Лиза! Ты на квартире?
— Да, — отвечаю глухим голосом. — Спасибо, Фил. Пока.
— Лиза, блядь! Включи башку! Клей не мог! Я сейчас приеду. Гуря, тачку заводи!
— Не надо, Фил.
Сбрасываю звонок и не знаю, что делать и куда идти. В голове какая-то каша, а сердце рвет на части от одной мысли — не выдержал и сорвался. Совсем немного, но не дотерпел.