Бремя Верности (ЛП)
– Никаких резких движений, – приказал Падальщик. Если боевые автоматоны решат, что их атакуют, то, возможно, рефлекторно применят протоколы самозащиты. Падальщик подобрал разводной ключ и начал медленно отступать из впадины, заставив Ноль и Пустоту делать то же самое.
Отойдя, прихрамывая, на безопасную дистанцию, Падальщик потратил немного времени на элементарный ремонт изжёванной гидравлики ноги и зашивание порезов на искромсанном лице Ди-Дельты 451.
– Мы близко, – пробубнил он, хромая сквозь мешанину грузовых контейнеров, Стрига летел впереди. Запросив ячейки памяти и наложив воспоминание на окружающую обстановку, космодесантник смог отыскать подземный диагноплекс Прометий Синус. Поднырнув под измятый гига-контейнер и вставляя на ходу новую гравитационную батарею, Странствующий Рыцарь поковылял к частично разрушенному скалобетонному бункеру, ненавязчиво разместившемуся прямо в центре гигантской контейнерной площадки. Внутри бункера, столь же ненавязчиво, размещалась бронированная дверь из чистого адамантия.
– Вот оно, – произнёс он, хотя это не требовалось – приписанные к нему серво-автоматоны были заинтересованы только в прямых приказах.
Выпустив интерфейсные шипы из гидравлического кулака, Падальщик запустил буферы, прежде чем вставить штырь в тактильный разъём двери. Повернув шип до щелчка, космодесантник передал высокоуровневые шифры безопасности, переданные ему Загрей Кейном. Учитывая его статус фабрикатор-локума, существовало совсем немного мест на Марсе, где не подошли бы старые коды доступа Кейна. Как только адамантиевая дверь с грохотом отползла в сторону, перед Падальщиком предстала вторая дверь, а затем шипящая электрическая решётка безопасности. Каждое препятствие требовало свои коды для отключения. В итоге они вышли к большой кабине грузового лифта для транспортировки техноеретиков и конфискованных материалов. Войдя внутрь вместе с Ди-Дельта 451 и Эта/Иота~13, Падальщик, с примостившимся на узловых колоннах Стригой, активировал люк лифта и направил транспорт в единственно возможный пункт назначения – подуровневую процедурную.
Когда двери открылись в кроваво-красной дымке вспышек аварийных ламп, Падальщик понял, что попал в то самое место, где впервые увидел техноеретика Октала Була. Помимо комплекса удержания, подуровень вмещал суд диагностикума, рабочие помещения для машин-охранителей и конструкций Магистериума, помещения обработки, каталогизации, допроса/демонтажа заключённых и комната для посетителей.
В комплексе удержания царили хаос и запустение, всё указывало на то, что он был покинут в большой спешке. Рун-модули остались включенными, а из арсеналов было выметено оружие и энергоячейки. Логично было найти даже столь защищённое место, как подземелья диагноплекса, покинутым, решил Падальщик. Перед лицом данных и вокс-трансляций, подтверждающих глобальный конфликт и схизму, разъедающую ряды марсианских Механикумов, многие конструкции покинули свои посты, чтобы ответить на призывы и переназначения, как со стороны верных сил, так и со стороны предателей. Для жрецов и машин-надсмотрщиков, приписанных к комплексу, должно быть, было мало смысла оставаться на подземном объекте, битком набитом техноеретиками, в то время, как поверхность Марса была захвачена предателями. Конструкции, подобные Раману Синку, возможно, остались, но лишь для того, чтобы заразиться порчей распространяющегося мусорного кода.
Падальщик обнаружил полностью покинутые сторожевые посты и защитные станции, голоматический автоматон безжизненно свисал с потолка, похоже, что никто даже удалённо не наблюдал за опасным содержимым подземелий. На каждой брошенной станции Странствующий Рыцарь обнаруживал разбитые беспроводные приёмники и проводные разъёмы, уничтоженные шифраторы и вокс-говорители. Это не уберегло конструкции, обслуживавшие те станции. Без надлежащих буферов данных инфекционный мусорный код, так или иначе, нашёл себе дорогу внутрь.
Подключившись к рун-модулям комплекса удержания, Падальщик обнаружил, что местные линии связи и потоки данных нечисты и поражены порченым кодом. Защищённый буферами от визжащего безумия бинарики, Гвардеец Ворона запустил быструю диагностику, чтобы убедиться в сохранности стазис-тюрьмы подуровня и выяснить, что заключённый техноеретик Октал Бул помещён на уровень 93 вместе с результатами своих экспериментов.
Ещё один лифт безопасности повёз их из защитного комплекса вниз вдоль пещерообразных подуровней с камерами стазис-тюрьмы. Каждый уровень содержал какого-нибудь техноеретика или образец отклонения в технологиях, навеки застывших во времени – ибо, хотя служители культа Механикума питали отвращение к скверне и несанкционированным технологиям, они также гнушались и расточительства. Низкосортные металлы добывались из шлаковых слоёв древних марсианских операций. Выращенная в чанах плоть перерабатывалась для клонирования будущих конструкций-слуг. В свою очередь, даже плоды техноереси надёжно сохранялись для потомков – заключённые в стазис или захороненные в убежищах и лабиринтах – так, чтобы будущие жрецы Марса могли больше узнать об их отклонениях, если, конечно, и дальше будут их осуждать.
Пока перевозчик полз вниз через уровни инкарцетории в недра Красной планеты, Падальщик размышлял о радикалах, запретных знаниях и опасных артефактах, хранившихся в репозитариях-убежищах внизу. В рун-модулях комплекса удержания хранились детализированные пикты заключённых и конфискованного имущества, уровень за уровнем.
В подземельях диагноплекса содержались как жрецы-техноеретики, ксенариты и вероотступники, так и их затронутые порчей работы. Образцы ксеноартефактов, «кремниевые духи» и напоенные варпом технологии хранились в плену времени внутри объекта наравне с безумцами и машинами.
Были тут и магосы, истощённые и частично демонтированные, зверски лишённые своей аугметики из-за своих проступков, несанкционированных экспериментов или незаконных исследований. Некоторые баловались техно-переводами запрещённых цензурой текстов или открыто отвергали машины, и как следствие – Бога-Машину, в угоду чистой биологии, руководимой страстями и смятениями.
В ревизионной инсталляции Падальщик стал свидетелем всевозможных девиантных конструкций – богомолоподобные дроны, убийственные когитанты, чудовищные несанкционированные боевые автоматоны, больные машины на зубчатых колёсах и гусеницах, гуманоидные машины-убийцы в остатках органического камуфляжа. Машины-безумцы. Кишевшие гремлин(д)ами. Он видел затуманенные глаза эксплораторов, чьи черепные коробки стали пристанищем чужацких паразитов и электромагнитных существ – результаты пошедших не по плану тёмных экспериментов – намеревавшихся, в силу невежества и малолетства, прогрызть себе путь сквозь металлические стены и дальше по местной проводке – на свободу.
На уровне, расположенном над тюрьмой Октала Була, располагался отполированный скелет давно мёртвого жреца, повешенный как украшение на паутине серво-конечностей и механодендритов. Разумные металлические щупальца выиграли битву за превосходство у своего хозяина из Механикумов и носили на себе его останки как омерзительное одеяние. Впечатляющая коллекция техноеретиков и отклонений служила напоминанием о страхе лекзорцист-генерала перед аномалиями и чистоте цели префектуры Магистериум. Ничто не должно было отклоняться от холодной логики стремлений Омниссии.
Лифт вздрогнул и остановился. Уровень 93. Гидравлика сработала, и одна за другой противовзрывные двери начали разъезжаться или откатываться в сторону. Электрическая решётка с шипением погасла, пропуская Странствующего Рыцаря в гигантскую камеру-склеп. Ноль и Пустота вошли следом, держа наготове роторные пушки, в которых были заряжены ленты с крупнокалиберными снарядами. Падальщик привёл в готовность гравитонное ружьё. Может, это были излишние меры безопасности, но склеп выглядел опасным местом.
Стрига издал короткое кант-карканье, эхом разлетевшееся по пещерообразному хранилищу. Всё было абсолютно неподвижно, единственным звуком был вибрирующий гул генераторов стазис-поля. Подобные меры предосторожности в каждой камере-склепе означали, что даже при отсутствии охранных единиц и конструкций префектуры Магистериум на своих постах в секретном комплексе, ничто не выберется наружу.