Бремя Верности (ЛП)
Колонны над Темным Ангелом трещали, осыпая его отбитыми каменными осколками. Корпуса боевых люменов лопались, свет дрожал и мигал. Флагман сильно накренился, сбившись с курса, как только лишился твердого управления. На носовом окулюсе по-прежнему была видна «Альфа», продолжающая заливать «Храфнкель» потоками лазерного огня, несмотря на присутствие на его борту собственных воинов. На мостиках и в отсеках других взятых на абордаж кораблей шли сотни схваток между отделениями Космических Волков и Альфа-легионеров, с головой погрузившихся во взаимное истребление.
Орманд пошатнулся, чувствуя, как течет кровь внутри доспеха. Волки забрали у него болтер, и он чувствовал себя бесполезным и слабым. Темный Ангел упал на колени, тяжело дыша полным крови ртом. От вида ожесточенного сражения ему стало тошно. Уровень потерь уже был критическим. Какой бы Легион не победил, он понесет ужасные потери, и поэтому Орманд видел в этом мало смысла. Его калибанийские братья понимали эту войну только в общих чертах, получая информацию из обрывков искаженных астропатических сообщений и нескольких захваченных кораблей, обогнавших собирающуюся бурю. Уход в глубины Алаксеса усугубил изоляцию, которая не могла длиться вечно, даже если события не подталкивали к действиям.
Темных Ангелов и так вытащили на свет преждевременно. Их долгую вахту нарушили последствия гораздо более серьезного конфликта. Без руководства и возможности получить его, они сделали все, что смогли, дабы установить истину.
Орманд опустился на колени, прижавшись спиной к основанию столба. Русс по-прежнему бился в самом сердце битвы, разрывая врагов, словно гора среди водоворота слабейших воинов. Наблюдая за примархом в бою, Ангел остро осознал, что никогда не видел собственного прародителя и не представлял, каково это – следовать в сражении за одним из восемнадцати.
Возможно, из-за этого его люди стали настолько осторожными. Наследие Калибана должно было породить больше силы духа – выбирать врага всегда было просто под тенистой сенью вечных лесов. Глядя на схватку двух Легионов, зная то, что сейчас он знал, Орманд начал понимать смысл происходящего. Клубок взаимосвязанных претензий распутался, обнажив неоспоримую реальность. Ту самую, которую он осознал в тот момент, когда прочитал журналы боевых действий.
Когда импульсное устройство в запястье включилось, он почти не заметил этого. Воин переместился в тень колонны и поднес перчатку ко рту.
– Где вы? – спросил он.
– Близко, – раздался из устройства хриплый голос. – Мы решили, что они убили тебя. Рады, что ошиблись. У тебя еще что-нибудь есть?
– У вас есть именно то, что вы хотите.
– Всего одно слово.
Орманд поднял глаза, бросив наполненный болью взгляд на сцену бойни. Волки упорно сражались, но их конец уже был близок. В конце концов, примарха сразят, и тогда битва закончится. С гибелью «Храфнкеля» то же произойдет с флотом. Видя воинов VI Легиона во всей их непримиримой славе, он понял, что больше не может оставаться беспристрастным.
– Верные, – сказал он, гадая, стоит ли этому радоваться. – Вне всякого сомнения.
Русс прорубал путь через строй врагов, едва замечая тех, кого убивал. Они были размытым пятном, массой из доспехов и мышц, неповоротливой пищей для его клинка. Он уже почувствовал истинного врага, и кроме этого присутствия ничто больше не имело значения. Примарх не обращал внимания на полученные раны и потери своей стаи. Он просто продолжал двигаться, перемалывая стены из сапфира и золота.
Он никогда не испытывал ненависти к Альфарию, не так, как Гиллиман. Альфа-Легион был ненужным последышем, крадущейся в тени бандой на побегушках у Гора и заслуживала всего-то легкое презрение. По крайней мере, Магнус был настоящим врагом, он не прятался и открыто демонстрировал свое колдовство. Альфарий был… никем. Шепотом, подозрением, эхом.
Но теперь все стало иначе. Ненависть Русса пылала ярким пламенем, оставляя алмазный шрам в душе. В этой битве речь больше не шла о победе, но всего лишь о шансе на отмщение под взором изваяний «Храфнкеля».
«Ты меч не в тех руках, мой брат».
Эти слова ничего не значили, когда их произнесли, а сейчас и того меньше. Был ли обман или нет, но Магнус заслужил свою судьбу, и если они все теперь прокляты, то, по крайней мере, уничтожение еще одного предателя перед концом стало бы своего рода покаянием.
– Сразись со мной, брат! – проревел он, и могучий голос вознеся над грохотом битвы. Он отшвырнул в сторону одного Альфа-легионера, затем выпотрошил другого, не давая себе передышки. Его тело превратилось в машину боевой ярости. – Мои корабли горят! Мои сыновья умирают! Чего же ты боишься?
И вдруг перед ним очистилось поле битвы. Выжившие Волки, несмотря на численное превосходство врагов, сумели расширить брешь.
В дальнем конце открывшегося пространства стоял одинокий легионер в терминаторском доспехе, выглядевший так же, как и прочие. На его доспехе не было уникальных символов, он ничем не отличался от своих братьев, но Русс знал.
Он ткнул Мьёлнаром в Альфа-легионера.
– Ты – мой! – прогремел Русс, бросаясь в атаку.
Терминатор собрался, принимая вызов, и молча поднял длинный меч, который шипел изумрудным энергетическим полем.
Но прежде чем кто-то из примархов смог нанести удар, из верхних иллюминаторов ударил свет. Палуба покачнулась сильнее прежнего – ни один космический корабль не мог нанести настолько мощный удар. «Храфнкель» встряхнуло до самого сердца корабля, и всех воинов на мостике сбило с ног.
Даже Русс упал на колени. Смертные закричали, но не в боевой ярости или от боли, а из-за шока. Оставшиеся обзорные экраны наполнились новыми сигналами, которые хлынули из ретрансляторов и наложились на уже переполненную ими боевую сферу.
Русс выпрямился, уставившись в иллюминаторы и пытаясь хоть что-то понять в происходящем. На ужасный миг все потемнело, словно сама пустота свернулась вокруг них, чтобы уничтожить все признаки жизни.
Затем тень рассеялась, сменившись многочисленными рядами сверкающих огней, растянувшихся на отвесной скалистой поверхности ошеломительных размеров. Мимо проплыли колоссальные башни, мосты и брустверы, усеянные орудиями убийственной мощи. Двигатели, превосходящие габаритами эсминцы, словно скованные звезды выбрасывали в пустоту раскаленное пламя.
Из-под тени появились новые боевые корабли цвета ночи. Неотмеченные битвой, но с готовым к бою оружием. Эскадру возглавляли в атакующем строю линкоры типа «Доминус» с открытыми ангарными отсеками и орудийными портами.
Колоссом оказался звездный форт, убийца миров типа «Рамилиес», один из огромных столпов имперского арсенала. Даже единственный подобный монстр мог бросить вызов обоим потрепанным флотам, накрытым его тенью. А вместе с сопровождающей его эскадрой полностью менял ход сражения.
– Разворот! – закричал Русс, видя, как орудия звездного форта наводятся на них. – Отходим! Отходим!
Его крики не успели подействовать – даже если бы навигационные команды смогли бы выполнить приказы, корабли находились слишком близко и были слишком повреждены, чтобы отреагировать.
Но форт целился вовсе не в «Храфнкеля». Его колоссальное лучевое оружие выбросило в пустоту ослепительные копья. Щиты «Альфы» захлестнула волна плазмы, и флагман предателей от удара снесло с курса. Другие корабли Альфа-Легиона также накрыло залпом. Корпуса разрушались ударными волнами, а двигатели взрывались от повторных попаданий лэнсов.
Следом за дистанционным обстрелом через бреши устремились черные штурмовые корабли, поливая огнем обстрелянные суда. Их более крупные противники выдвинулись на огневые позиции, разворачиваясь длинными, усеянными макроорудиями бортами.
Корабли Альфа-Легиона, которые так долго владели инициативой, вдруг оказались сокрушены безостановочными волнами атак. Уцелевшие корабли Волков по возможности контратаковали, сразу же отреагировав на внезапный поворот судьбы. По всей боевой сфере предатели поспешно отзывались абордажные партии и отводили атакующие корабли для поддержки своих колеблющихся линий. Какое-то время судьба сражения была не ясна, склоняясь то в одну, то в другую сторону, прежде чем окончательно определиться.