Светлячок и тень (СИ)
***
Свет зеленой свечи отражался во множестве граней хрустальных амулетов, праздничными гирляндами свисающих с потолка и стен, и только гадальный шар оставался непроницаемо-черным. Не отражал он и лица лунного эльфа, глядящего в него немигающими глазами. Казалось, эльф даже не дышал, и тело его — безжизненная восковая фигура. Бледная ладонь легла на его плечо, и женский голос шепнул в заостренное ухо:
— Что ты видишь?
Лунный положил ладонь поверх женской, и на лице его появилась слабая улыбка.
— Время пришло. Скоро она вернется. Кажется, я, наконец, нашел оптимальную комбинацию последовательностей, которая приведет меня к ней… Пора потянуть за ниточки.
— И что будет в конце?
— Сложно сказать, — ухмыльнулся эльф. — Слишком много переменных, над которыми придется поработать. Собирай вещи, милая, время тряхнуть стариной.
Шар чернел, словно осколок изначальной тьмы. А может и тьмы грядущей, в которой нет жизни, и даже боги мертвы, поглощенные силой великого Ничто.
Глава 1. Тень в ночи
Путь к дикой малине лежал через ручей и прогалину, поросшую крапивой, но штаны из грубой ткани и сапожки из оленьей кожи прекрасно защищали от колючек. Ловко сбежав со склона, Ксаршей перепрыгнула через ручеек и немного задержалась возле него. Лето нынче выдалось жарким, ей часто хотелось пить и ополоснуться, и не только из-за жары. Пусть ее кожа и глаза уже давно привыкли к солнцу, Ксаршей все равно чувствовала боль, стоило ей задержаться под прямыми лучами, а на глазах приходилось носить полупрозрачную черную повязку, чтобы свет не слепил их. В детстве она постоянно пряталась в тенистой чаще, чтобы не получить ожоги. Отец говорил, что темные эльфы просто не приспособлены к жизни на поверхности, но в природе тот, кто не проявляет гибкости, погибает.
Из воды на нее глядела девушка с гладкой эбонитовой кожей. Ксаршей цыкнула языком, поправив волосы. Зеркала в избушке не было, дреды приходилось валять интуитивно, и только у воды можно было полюбоваться результатом усилий. Состав из воска и трав придавал волосам бледно-желтый оттенок, который гармонировал с тусклым землистым цветом одежды, размывая силуэт девушки в густой растительности. Ксаршей предпочитала красться и прятаться, не привлекая к себе внимания лесных обитателей. До прочих друидов Круга ей было пока далеко, и даже слабенький тролль мог убить ее. Зачерпнув пригоршню воды, девушка поспешила дальше.
Кусты уже кто-то обобрал, но ягоды было еще достаточно. Ксаршей обошла вокруг, изучая отпечатки на рыхлой земле. Совсем недавно здесь побывал медведь, к тому же давний знакомец темной эльфийки. Ксаршей порадовалась, что они разминулись. В конце лета медведи часто нервничают из-за еды, ей не хотелось бы с ним ссориться. К тому же лето выдалось изобильное, такое количество орехов, плодов, ягод и дикого меда бывало не каждый год, так что всему лесу хватало с избытком. Даже белки еле переваливались с боку на бок и прельщались только на хлеб.
Собирая ягоды, Ксаршей невольно вспомнила детство. Когда-то они с отцом жили в маленьком домике на краю Зеленополья, прямо у мрачной стены Змеиного леса. Рядом было много маленьких деревенек, но ближайшая к ним носила название Бычий Холм. Холм там действительно был, маленький и пологий, а на нем — большая пасека семейства Эверхат. Деревня славилась медом и сидром, а чудесный аромат цветущих яблонь долетал даже до скромного домика Ксаршей. Порой к ним приходили селяне, за снадобьем, советом, а то и за магической помощью, и ворчливый старый гном помогал им в обмен за нехитрые угощения: муку, хлеб, мед и яблоки. Паррен запрещал ей ходить в деревню, да она и сама боялась, предпочитая коротать время дома, за книгами или мастеря что-то из дерева. Гном обучил ее грамоте, языкам, какие знал, и вести хозяйство. В сумерках они часто ходили в лес, собирать травы для лечебных отваров и на охоту. Ксаршей быстро освоила стрельбу из лука и нехитрые лесные премудрости.
Когда ей исполнилось десять, отец впервые взял ее в деревню.
— Ты не видела ничего, кроме нашего дома да леса, так нельзя, — мудро рассудил он накануне этого события. — Ты должна узнать, как живут другие, чем занимаются, что думают.
Этот день Ксаршей запомнила навсегда. С непривычки Бычий Холм показался ей муравейником, полным людей, ярких цветов, звуков и запахов, и девочка пряталась за спиной отца, равного ей по росту. Запомнила она и страх вперемешку с ненавистью в глазах людей, сдавленные проклятия и пожелания скорейшей смерти. Ее маленькое сердце было разбито.
— Отец, почему они так обзывались? — спросила она вечером, пока гном помешивал похлебку в котелке.
— Они боятся тебя, — ответил тот.
— Но я ведь ничего не сделала.
Гном вздохнул:
— Это неважно, Ксаршей. Иногда для страха достаточно одного лишь взгляда. Они боятся тебя, как ядовитую змею, переползающую дорогу.
— Я что, ядовитая? — удивилась девочка.
Старик фыркнул от смеха. Детская непосредственность воспитанницы была мила его сердцу.
— Нет, ты не ядовитая. Ты очень хорошая маленькая девочка, только родилась темным эльфом.
Пришел день и час, чтобы рассказать Ксаршей, кто она и откуда, и почему люди в деревне боятся ее. Девочка слушала, открыв рот от удивления.
— Неужели эти эльфы и правда такие страшные? — заворожено прошептала она, когда гном закончил рассказ.
— Да, — кивнул Паррен. — Время от времен они приходят из своих городов под землей, нападают на деревни и уводят людей в рабство. Больше несчастных никто никогда не видел. Круг Луны призван защитить местный люд от их угрозы, но так вышло, что наше сообщество немногочисленно, а земли обширны, и не всегда у нас выходило сдержать их … А еще, как и змеи, они пользуются ядом и очень коварны.
— Змеи не коварны, — покачала головой девочка. — Они нападают лишь из голода и страха, в этом нет коварства.
Отец очень внимательно посмотрел на нее, словно размышляя о чем-то, а затем сказал следующее:
— Ты права, Ксар, но увидев издалека змею, люди, как правило, не разбираются, опасна она или нет. Из страха они предпочтут убить любую угрозу. Поэтому ты должна смириться с тем, что люди будут несправедливы к тебе. В первую очередь они будут видеть в тебе потенциальную опасность, а затем уже человека. Однако тебе не стоит презирать их за это. Среди них есть добрые сердца, которые смогут перебороть страх.
Он оказался прав. С каждым новым появлением в деревне местные шипели на Ксаршей все меньше и меньше, предпочитая просто игнорировать, и в один прекрасный день она встретила Ванду Эверхат — непоседливую дочку пасечника. Смелая, открытая девочка быстро подружилась с робкой Ксар и ввела ее в круг деревенской малышни. Заводила и душа компании, сорванец в юбке… Наверное, она могла бы стать паладином, но стала женой бондаря.
Ксаршей так и замерла с ягодой в руках, словно стрелой пронзенная воспоминаниями. Вспышка в голове — вот они вместе с Вандой забираются на дерево, чтобы поживиться яблоками, другая — Ванда уже красивая молодая девушка, на ней платья с кружевами, а рядом — молодой бондарь, ее жених. Третья вспышка — вкус домашних пирогов в доме Эверхатов, смех детей Ванды, лопающих румяные булочки. Самым горьким было последнее воспоминание — старушка на кровати, в окружении детей и внуков, ее теплая ладонь, сжавшаяся на мгновение, а затем тишина… Жизнь Ванды пролетела так ярко и так быстро, что Ксар просто не смогла угнаться за ней. Тогда она осознала, что время для людей и эльфом течет по-разному, и эльфы взрослеют гораздо дольше, как и живут. Своим горьким выводом она поделилась с отцом. Тот ответил:
— Все верно. Век эльфов долог, дольше, чем человеческий или гномий, и на этом веку будет еще много печальных расставаний. Скоро и мое время придет. Ты должна быть готова жить самостоятельно.
Тогда она испугалась слов Паррена, расплакалась, не в силах принять эту истину.
— Черпай магические силы из природы, окружающей тебя, — учил ее старый гном, — и тогда ты будешь уметь делать удивительные по сложности вещи так же просто, как птицы — вить гнезда. Магия друидов — инстинктивная, первобытная, природа сама подскажет слова и жесты.