Все друзья делают это (СИ)

Я просто хотела спать. Хотя это и странно звучит — я ведь спала. Но ощущения отдыха не было. Я чувствовала усталость и тянущую тоску, которую хотелось унять. Хоть как-то.
Вообще чего-то хотелось…
Как-то.
И вдруг, перевернувшись на бок в очередной раз, я увидела сон. Вернее, не столько увидела из-за темного фона, сколько угадала по подсказкам Луны, а вскоре и своим ощущениям.
Легкое, скользящее поглаживание сначала моего живота — чтобы дождаться дрожи и трепета. А потом уверенный спуск ниже, к моим раздвинутым в неспокойном сне, бедрам. И не давая времени отстраниться, прикосновение к самому сокровенному— чтобы заполучить первый стон. Не сопротивления — удивления и… принятия.
И в этот момент ощущения и образы стали четче. Я все еще не знала, кто лежит у меня за спиной, кто так близко, что его дыхание щекочет волосы на моей шее. Не видела лица, не в силах была обернуться. Но сон позволил увидеть мужскую руку и то, как она осторожно опускается еще ниже, заставляя меня прогнуться и прижаться к мужчине. Так близко, что дыхание стало единым — томным и судорожным, и замирающим, когда поглаживания возобновились.
Дернулась, когда палец мужчины, пройдясь по складочкам, опустился намного ниже, и я думала, что он может войти.
— Просто расслабься, — услышала едва различимый шепот.
— Я… — выдохнула, преодолев вспыхнувшее желание и смущение.
— Знаю, — заверил шепот и попросил: — Просто расслабься. Тебе надо отдохнуть.
Отдохнуть мне действительно было надо и потом, я почему-то поверила этому шепоту, поверила, что после этой ласки ничего не изменится. И послушно расслабила ноги, позволив мужскому пальцу и дальше скользить. И поглаживать, и надавливать, и тихонько пощипывать, и ускоряться и замедляться, услышав мой стон, и снова меня терзать.
В какой-то момент я начала хныкать от желания, чтобы это поскорее закончилось, и страха, что это закончится.
А что потом? А как будет дальше? Что надо делать, чтобы стало еще острее и пряней?
Я начала двигать бедрами, прижиматься к мужчине, но добилась лишь того, что он отстранился. А ведь его палец был все так же желанен. Я начала двигаться навстречу пальцу и тут же услышала поощрение:
— Правильно, вот так… уверенней, это ведь не больно… вот так, скользи, танцуй… Вот так… дико…
А когда я взялась за руку мужчины и приблизила ее плотнее к себе, чтобы ощутить не только палец, но и немного шершавую ладонь, он снова прижался сзади и прошептал:
— Наслаждайся. Ты заслужила.
Его палец стал двигаться жестко, ритмично и требовательно, а я качалась, чтобы помочь ему, чтобы меня еще больше поощрили, и чтобы стало острее и так… непонятно, страшно и… восхитительно.
Я всхлипнула, выгнулась нелепой дугой, дрожа и пытаясь отдышаться, и… неожиданно взорвалась от ощущения эйфории…
Не знаю, сколько я так пролежала.
А потом в шоке открыла глаза и поняла, что испытала все эти эмоции не во сне, а на самом деле! А значит, у меня только что, буквально сию минуту случился первый в жизни оргазм!
Но с кем?!
Я четко помнила, что нахожусь в гостях у Никиты, но мы ведь… мы не могли… не мог же он… нет, я бы с ним никогда не смогла вот так развратно и сладко…
Помня, что во сне мужчина лежал позади меня, я собрала волю в кулак, чтобы обернуться, но начав двигаться, поняла, что не было никакого петтинга с лучшим другом. К счастью не было, хотя то, что было, не менее стыдно.
Блин.
Блин блинский!
Проведя пальцем по своим влажным трусикам и убедившись, что оргазм все-таки был, я положила руки поверх покрывала. Все, вот пусть так и лежат. Вот тут им и место, на виду, а то…
Ничего не вижу в этом постыдного: по статистике мастурбирует каждый второй, а на практике хоть раз пробовал каждый. Я тоже пыталась, не скрою, но никогда это не было так ярко, опустошающе и никогда не хотелось сразу попробовать еще раз, чтобы проверить, чтобы понять, чтобы прочувствовать вновь.
Но ведь не в доме Никиты!
А если бы он увидел?!
Я напряглась, подумав, что все это время он лежит позади меня и наблюдает за тем, как я…
 
A-а, катастрофа!
Но падать — так падать!
Я резко обернулась, готовясь к неизбежному, и.
  
Глава № 11
 
И медленно выдохнула, когда поняла, что в кровати совершенно одна.
Раскинув руки, я блаженно улыбнулась и стала погружаться в спокойный, размеренный сон. А тихо льющаяся в душе вода активно способствовала этому погружению.
Утром, понаблюдав во время завтрака за Никитой и убедившись, что он ведет себя, как обычно, я окончательно убедилась, что это был просто сон, и выбросила случившееся из головы. Мало ли — какими бывают фантазии. Главное, что об этой никто, кроме меня, не узнает.
Нет, был момент, когда мне показалось, что Никита тоже за мной наблюдает, но когда я напряглась и приготовилась к невыносимому для себя разговору, он усмехнулся и поинтересовался: не пересолена ли яичница и хорошо ли я отдохнула.
— Ты — лучший кулинар из всех мне знакомых мужчин, — заверила я лучшего друга. — А твоя кровать самая удобная из всех, в которых мне удавалось поспать!
— Интересно, что было бы, если бы я слепо верил каждому твоему слову? — усмехнулся он и, подхватив свою тарелку, отправил ее содержимое в мусорное ведро. — Яичница на вкус напоминает рапу, а в моей кровати ты никогда не спала.
— Ну да, — поддакнула я, и раз уж он сам признал, очистила и свою тарелку.
— Вот-вот, — проворчал мой друг.
Вряд ли он бухтел из-за того, что я ни разу не ошибалась комнатами, поэтому я поспешила заверить его, что это только сегодня завтрак не удался, а так он действительно готовит отменно. Он снисходительно предоставил вместо яичницы чай без сахара, и секундное непонятное напряжение спало.
Ну вот, так гораздо уютней, и даже уходить не хотелось. Но я старалась не быть навязчивой, несмотря на то, что в квартире Никиты мне выделялась отдельная спальня и кровать, в которой никто из других девушек не отмечался. У нас как-то сразу так повелось, а при других условиях я бы, наверное, не смогла оставаться с ночевкой. Даже с условием смены белья. Мне и без того после некоторых его подружек приходилось по часу проветривать всю квартиру: такое ощущение, что им продавали духи под видом святой воды с подробной инструкцией, что надо окропить у завидного холостяка. Других вариантов я просто не видела.
Тут же мелькнула мысль, что в квартире Филиппа, пожалуй, имеется такая же проблема, но я не стала на ней зацикливаться. Я вообще не хотела думать о нем.
Не хотела, а думалось…
Мимолетно. Казалось, уже забыла, уже отвлеклась, уже приняла решение, что больше не буду искать с ним встреч, а вдруг и мелькнет его лицо в памяти. Я загружала себя учебой — на первом курсе это особенно важно. Отвлекалась на частые встречи с Никитой — то туда вместе выйдем, то там посидим — пока он снова был вне отношений, мы вообще практически не расставались. И все было замечательно и легко, и как прежде.
А спустя пару месяцев я снова пересеклась с Филиппом.
Было довольно холодно, я впервые проспала и теперь отчаянно спешила на пару. Проскочила мимо курящей и хохочущей толпы старшекурсников, взбежала по ступенькам и… едва не рухнула вниз, так сильно меня кто-то толкнул.
Я только и успела, что заметить рыжие локоны девушки, скрывшейся в главном корпусе, а потом начала стремительно падать, под ожидание замолчавших студентов, под чье-то нервное хихиканье и шепоток.
Единственное, что я смогла — скомпоновать свое падение так, чтобы опуститься на колени, а не растянуться в нелепой позе во всю длину лестницы. Сзади, по заготовленному сценарию, тут же послышался преувеличенно громкий смех, ядовитые реплики, аплодисменты и свист, кто-то немедля прошелся по моим умственным способностям, кто-то заржал, как лошадь.
 
Я чувствовала, как горит от обиды мое лицо, но не собиралась показывать вида, как меня это задело. Начав подниматься, с удивлением увидела протянутую мужскую ладонь и, ожидая очередного подвоха, все же приняла помощь. А потом посмотрела вверх и…