Все друзья делают это (СИ)

Но что теперь делать мне?
Судя по всему, Инга Викторовна одобрила наши якобы романические отношения со своим младшим сыном. Иван Петрович, увидев меня, тоже недовольства не выказал — более того, заметно повеселел. Никита напрочь забыл о предстоящих знакомствах и активно вживался в роль влюблённого, ожидающего, когда на его чувства ответит любимая девушка. А любимая девушка, то есть я, ждала только одного — Филиппа.
Ждала и совершенно не представляла, как себя дальше вести. Я здесь из-за него, но с его братом. По легенде я присматриваюсь к Никите, но не уверена, что смогу хотя бы отвести глаза от Филиппа.
Еще час назад все казалось гораздо проще и правильней — спасти друга, все выяснить для себя. А сейчас я настолько запуталась даже в мыслях, что в какой-то момент перестала отвечать на реплики мамы Никиты. Учитывая ее вежливость, подозреваю, она довольно долго позволяла мне просто рассматривать ель, прежде чем вежливо заметила:
— Потерпи, Аня, уже завтра у нас будет оживленно и интересно.
— Завтра? — смущенно улыбнувшись, снова вернулась из размышлений в реальность.
— Пикник, — напомнила она, поднимаясь. — Пикник завтра вечером. Это ведь из-за него Никита решился вывести ваши с ним отношения из тени!
Я во все глаза смотрела на улыбающуюся женщину, а потом сообразила, что да, я правильно поняла. Пикник действительно только завтра! Более того, завтра вечером! А что тогда я делаю здесь сегодня?!
— Ну вот, — покачала головой Инга Викторовна и весело рассмеялась. — Сначала я запугала Никиту и он начал действовать. А теперь я сказала что-то, что насторожило тебя!
Я покачала головой, давая понять, что нет, не испугана, просто… Все, что я хотела сказать Никите, я не могла сказать его маме. Поэтому вновь кивнула и промолчала. А женщина вдруг склонилась ко мне, внимательно посмотрела в глаза и серьезно сказала:
— Мои сыновья стоят того, чтобы за них побороться.
После чего она, как прежде, легко улыбнулась, подмигнула мне заговорщически и покинула террасу. А я снова в раздумьях уставилась на ель. Она сказала: «мои сыновья…». Не «Никита», не «мой сын», а — «мои сыновья»…
Она что, думает, что мне нравятся оба?!
И если даже и так… Ну, вдруг, хотя это полный бред… При чем здесь борьба и я?!
— Ты здесь уснула или просто заняла место для пикника? — вывел меня из задумчивости голос Никиты. Выйдя на террасу, друг склонился надо мной, внимательно всмотрелся в глаза и нагло усмехнулся, сообразив: — А, нет. Второй вариант отпадает: ты уже знаешь, что пикник будет завтра.
— И заметь, не благодаря тебе… — я только набрала в легкие воздуха, чтобы высказаться, как Никита отстранился и в два шага покинул террасу.
Спустя секунду он выглянул из-за стеклянной двери и заботливо посоветовал:
— Пока выдохни. Хочу застать тебя живой и здоровой.
Я медленно выдохнула и качнула головой. Никиту не переделать — какого-то подвоха и стоило ожидать. Уж кто-кто, а я за столько лет знакомства должна была догадаться. Впрочем, провести лишнюю ночь в таком красивом месте, как это — не самый худший сюрприз. Однажды в детстве Никита подбил меня встретить закат в заброшенном доме на отшибе деревни, а сам, пользуясь темнотой, сначала куда-то испарился, а потом подкрался и схватил меня сзади за шею — вот где был страх и ужас. Причем такой силы, что после этого просмотра заката бабушка обмолвилась, что волосы мои стали гораздо светлее, чем раньше.
Конечно, на самом деле волосы мои просто выгорели — они и без того были светлыми, а я еще и все лето на солнце пробегала. А замечание бабушки и закат в заброшенном доме просто совпали по времени, но я долго пилила Никиту, что теперь из-за него я почти седая, старенькая и никому не буду нужна.
— Вот и отлично! — не впечатлился он моим горем. — Не придется избивать конкурентов, когда я решу на тебе жениться.
— Каких конкурентов?! — вспылила я, пораженная его бездушностью. — В этой деревне из мужчин только ты и пять дедушек!
— Ну так я же не говорю про здесь и сейчас, — отмахнулся он, но увидев, что я просто киплю от возмущения, рассмеялся и успокоил: — Не грузись, Анька. Это не серьезное предложение. Я тебя просто утешить хотел!
 
Естественно, его предложение не могло быть серьезным. Мне тогда было лет тринадцать, и о мальчиках в таком серьезном ключе я даже не думала, не говоря про замужество. Но стало почему-то обидно, и несколько дней я не могла спокойно смотреть на Никиту. И гулять не выходила, когда он приходил за мной в бабушкин дом. А потом как-то быстро прошло и забылось.
Удивительно, что сейчас вспомнила. К чему вообще? Пустое. Как будто гребень из старинного бабушкиного сундука достала, покрутила перед глазами и недоуменно вернула обратно. Ни к чему он. Непонятно зачем и лежит.
— За твою доброту и мое прощение! — я снова так глубоко задумалась, что вздрогнула от голоса Никиты и недоуменно уставилась на золотую медальку, которую он протягивал. — Так, понятно, недосыпание. Моя ошибка.
Он зашуршал фольгой, поднес шоколадную медальку к моему рту и попросил:
— Открой.
Я с усмешкой посмотрела на шоколадку, и услышала тихое и вкрадчивое:
— Открой свой рот…
Надо мной образовалась тень, и взглянув вверх, я увидела, что Никита взялся одной рукой за спинку кресла, таким образом нависнув надо мной и словно взяв меня в плен. Я хотела пошутить, сказать что-то забавное, но встретилась с ним глазами и вдруг почувствовала, что меня бросило в жар.
И поняла, что Никита это увидел.
Удивленно моргнула, сделала вдох и нашлась, что сказать легкое и непринужденное, когда снова услышала:
— Открой свой рот. Ну же, сделай это! Я знаю, ты хочешь… Для меня… Ну же, Ань… Большой палец Никиты прикоснулся к моей нижней губе, чуть раскрыл ее, и…
— Ну вот, — молниеносным движением медалька была закинута в мой рот, а Никита, отстранившись, довольно заметил: — Я знал, что если что и вернет тебя ко мне и в реальность, то исключительно призыв шоколада!
То есть, эти его слова…
Тая, шоколад успокоил и вообще подействовал благотворно. Без него я бы запустила в Никиту чем-нибудь потяжелее, или хотя бы чашкой из-под чая, что была соблазнительно близко, а так облизала губу, наслаждаясь тем, как медленно его лицо покидает усмешка, а в глазах мелькает растерянность, как у меня пару минут назад, и, поднявшись, искренне поблагодарила:
— Спасибо. В реальность вернулась.
Я успела дойти до двери террасы, прежде чем Никита понял, что я действительно ухожу.
— Ань, ты куда?
— Ошибку твою исправлять, — зевнув, я вышла с террасы, проигнорировав ворчливое сомнение, что некоторые ошибки не так просто исправить, как хочется.
Не знаю, что Никита имел в виду, но у меня задуманное вполне получилось. Поднявшись в комнату, которую мне отвели, я легла в большую кровать и выключилась на пару часов. А проснувшись, поняла, что я снова в хорошем настроении и что у меня дежавю, потому что в изголовье кровати вольготно разместился Никита и очередная медалька.
— А эта за что? — перевернувшись на живот, я потянулась за сладостью.
— За то, что во сне не храпишь.
— А, заметил? И слюну не пускаю, — похвасталась я, и на подушку рядом с первой медалькой, тут же была помещена и вторая.
Я довольно забрала заслуженные сокровища, а вот когда увидела третью медальку, насторожилась.
— А это как понимать?
— Как подкуп.
  
Глава № 4
 
Так как мы шли пешком, дорога к озеру на этот раз заняла больше времени. Но я с удовольствием дышала свежим воздухом, любовалась окружающей зеленью и с любопытством посматривала на людей, изредка мелькающих между деревьев. Двух депутатов я, кажется, даже узнала. Впрочем, политика меня мало интересовала, так что я вполне могла ошибиться.
 
Никита ни на кого внимания не обращал — перекинув через плечо сумку, где уместилось все необходимое для купания, он бодро шагал вперед и смотрел исключительно перед собой.