Подвалы твоего сердца (СИ)
Драко миновал двери Большого Зала и, прислушавшись к удаляющимся шагам гриффиндорки, последовал за ней. Свернув в коридор, находящийся по левую руку, Малфой довольно скоро увидел прямую спину почти бегущей волшебницы. Её легкие кудри, подпрыгивая и извиваясь, метались из стороны в сторону, завораживая и притягивая взгляд.
— Грейнджер, постой! — крикнул он ей вслед, но Гермиона, нервно обернувшись, только ускорила шаг. Она понимала необходимость поговорить с Драко, но старательно избегала его. Почему-то ей было стыдно смотреть в глаза волшебника. Малфой имел над ней необъяснимую власть. Даже если бы она хотела сейчас поговорить о разрыве связи, то не смогла бы убедить Драко в необходимости сделать это. — Куда ты несешься, черт побери?!
Её бесцеремонно схватили за капюшон мантии и потянули назад. Покачнувшись и едва не упав, Гермиона развернулась к Малфою с мыслью, что должна проиграть с уверенным лицом.
— Что такое? Я спешу к профессору Слизнорту.
— Он подождет, — Драко медленно осмотрел девушку с головы до ног. Они удачно остановились прямо напротив окна. Через тонкое стекло просачивались острые и ослепительные лучи весеннего солнца. Малфой затаил дыхание: глаза Грейнджер приобрели оттенок дорогого выдержанного огневиски, а в волосах на изгибах кудрей лежало золото, переливающееся при каждом движении и вдохе. — Более важно… — Драко поднял руку, потакая желанию прикоснуться к девушке. — Теодор рассказал тебе про антизаклятье?
— Да, — покорно ответила она, опуская глаза. Малфой снова заставлял её дыхательную систему давать большие сбои. Его светлые, почти прозрачные ресницы под прямыми лучами солнца отливали теплым лунным свечением, зрачки сузились, а цвет глаз, в темноте кажущийся стальным, преобразился в льдистый светло-голубой.
— Он сказал, что ты ответила согласием, — укоризна в голосе почему-то пристыдила Гермиону, и она отступила назад, утыкаясь спиной в стену.
— Я не сказала ничего определенного.
— Правда? А вот слова Нотта звучали очень уверенно. Скажи, — Драко, рукой оперевшись на стену около виска девушки, слегка склонился, загораживая её от солнечного света. На его глаза пала угрожающая тень, взгляд сверкнул хищным отблеском. — Ты действительно думаешь, что то заклятье, которое он нашел, подействует на наши чары?
— Я не знаю, — оправдалась девушка. Она хотела бы вырваться и убежать к себе в комнату, чтобы отчаянно разреветься от собственной неспособности принять верное решение, однако Малфой старательно перекрыл все пути к отступлению.
— Тогда я расскажу тебе, — его голос был прозрачно-спокоен, но Гермиона знала, что это дурной знак. — Родовая магия не может быть разрушена антизаклятьем против обычных связывающих артефактов. Что он там говорил? Браслеты верности, кольца влечения… Это все просто детские игрушки по сравнению с фамильными перстнями Малфоев. Я уверен, что в них, — Малфой осторожно поднял руку Гермионы с кольцом и сжал её в своей, — сила предков и их пророчество. С момента связи твое сердце охвачено магическими сетями. Эта магия — живая, у неё есть свой характер. Я мог видеть твой сон, кольцо указывало тебе путь, когда это было нужно. Для каждой пары, связанной этими узами, особенности были разными. Общими являются лишь физическое влечение и сделка с желаниями. Все, что происходит помимо этого — индивидуально конкретно для нас. Связь делает все, чтобы мы… — Драко запнулся, увидев бесконечное ожидание в глазах Гриффиндорки. — Чтобы мы правильно посмотрели друг на друга.
— И что же видишь ты? — прошептала Гермиона, в то же время до дрожи в коленках опасаясь того, что Драко задаст такой же вопрос.
— Может быть, я расскажу тебе, — он переменился в лице, приняв привычно-надменный вид. В эти секунды Драко был пугающе похож на Люциуса, и Гермиону невольно передернуло. — Если ты наденешь на прием что-то красное, длинное и в меру открытое. Я думаю, тебе не следует повторять тот эксперимент с откровенным нарядом. Мы оба помним, чем это закончилось.
— Мерлин! Хватит уже напоминать, — стыдливо пряча глаза, прошептала Гермиона, до боли в спине вжимаясь в стену.
— Нет, не хватит. Я хочу быть уверенным, что ты запомнила тот урок. А теперь скажи мне, что ты ответишь Теодору, когда он снова спросит тебя об антизаклятьи.
— Ничего не скажу, — буркнула Гермиона. Ей вообще не хотелось ни с кем разговаривать.
— Хорошо, но ведь ты можешь и лучше, — насмешливо растянул Драко, выпуская её руку и пальцами ухватывая низко опущенный подбородок.
— Отпусти.
— «Иди к черту, Нотт». Повтори. Вот, что нужно будет сказать.
— Да отпусти же ты меня! — Гермиона извернулась, но цепкие пальцы только сильнее сжали её подбородок. — Я не буду пытаться разрушить чары. Оставлю их в покое! Понял?
— Ну ладно, — протянул Драко, в душе полностью ликуя. — Сойдет. До встречи на зельеварении, — медленно переведя взгляд на губы девушки, Малфой зажмурился и вновь открыл глаза. Навязчивое желание прикоснуться к ним не покидало уже несколько дней. Но Драко, с усилием сдержав этот порыв, резко поднял лицо девушки еще выше, и, не дав ей опомниться, быстро прижался губами к подбородку. Кажется, в ту короткую секунду слизеринцу удалось услышать, как отчаянно часто грохочет сердце в груди волшебницы. Стремительно отпрянув, он бросил на ошеломленную и обездвиженную Гермиону короткий насмешливый взгляд, и, не дожидаясь её истерических возгласов, широким шагом направился прочь.
***
— Подожди, эта прядь никак не хочет лечь на место, — Джинни пыхтела над прической Героини Войны уже битый час. Гермиона робко смотрела в зеркало и отчасти не узнавала себя. Это, конечно, был не эпатажный образ на вечеринку по случаю Кубка Школы, однако в эффектности он не уступал. — Готово.
Гермиона поднялась со стула, расправив облегающее платье на талии. Собираясь складками на плечах, лиф плотно прилегал к фигуре, обнажая лишь ключицы. Насыщенный бордовый цвет перетекал в черный к низу платья, а длинный разрез на подоле справа при каждом шаге соблазнительно обнажал стройную ногу. Особенно Гермионе нравился небольшой шлейф и глубокий вырез на спине. Джинни воистину была волшебницей. Ей удалось трансфигурировать из обычного красного сарафана настоящее вечернее платье. На этот раз Гермиона контролировала процесс создания собственного наряда, и потому никаких неожиданных и неприятных деталей не обнаружила. Непослушные волосы удалось уложить в объемную высокую прическу с слегка выпущенными локонами. Волшебница была довольна и втайне ожидала реакции Малфоя, хотя признаваться в этом, разумеется, не стала бы даже под непростительным.
— Можешь пока спускаться, Гарри уже ждет, — Джинни еще раз взмахнула кисточкой, поправляя винный макияж подруги. — Мне нужно одеться. Я быстро.
Гермиона кивнула и, прихватив одолженный у Джинни клатч со всем необходимым, вышла из комнаты. К несчастью, это был вечер пятницы, когда все ученики без исключения отдыхали в общих гостиных. Спускаясь из комнат девочек, Гермиона чувствовала себя так, будто на ней было не изумительное вечернее платье, а ужасный костюм морковки неоново-оранжевого цвета. Все пялились так, будто видели старосту школы впервые. Рон даже приоткрыл рот. В голову гриффиндорца закралась мысль о том, что он зря отказался от приглашения. Созерцать Гермиону в таком виде стоило бы всех насмешек Малфоя.
— Прекрасно выглядишь, — неловко пробормотал он, спешным шагом подойдя к девушке.
— Спасибо, — Гермиона чувствовала стыд. Ей не хотелось, чтобы Рональд выражал свое восхищение перед раскрывшими рты однокурсниками. — Как твое состояние?
— Небольшой синяк на лбу, а так… — Рон замолчал, осознавая, что его синяк нисколько не важен. Гермиона была сегодня слишком красива, чтобы говорить ей что-то помимо комплиментов. — Я в порядке. И ты…
— Я спешу, Рон, — пресекла его вдохновленную речь девушка и, поджав губы, продолжила путь. Она хотела поскорее захлопнуть за собой дверь, чтобы оставить переживания и неловкость позади. Этого вечера она ждала всю неделю.