Dura lex sed lex. Право на невесту (СИ)
— Могли и случайно встретиться, — мрачно предположил один из лучших убийц ринтийской разведки. — Хотя мне в это слабо верится. И вообще, как-то слишком много во всем этом деле случайностей! И слишком много действующих лиц. Причем настолько разношерстная собирается компания, что даже я путаться во всех игроках начинаю!
— Может кто-то думает также, как и мы, и тоже начал расчищать себе территорию? — Тринион задумался. — Мы убрали с поля торторейцев, а кто-то решил убрать заодно и нас? Если это так, то надо ждать следующего удара. И не только от секуторов, тут еще и Хилош со своим сбродом болтается.
— Хилош нам не помеха, он Мари ликвидировать не собирается, — раздраженно отмахнулся от собеседника ринтийский шпион. — Ему Мари нужна в качестве невесты для Яноша. Причем, как по мне, лучше бы девицу орегасийцы утянули. А мы бы подождали, пока они выедут из города и девчушку перехватили.
— Согласен, это бы сильно облегчило нашу задачу, — согласно кивнул головой Ниогр. — Мы бы и Хилоша с его людьми, и самого жениха быстро бы положили, а девчонку забрали. Если бы она была у них.
— Увы, но девицы у них явно нет, — скривился как от зубной боли Тринион. — Они её тоже упустили. Ну, и кто еще влез? Это точно не люди Черного Герцога, если бы она им была так уж и нужна, её бы просто-напросто арестовали и вполне официально вывезли в Столицу. Не рассусоливая. И не орегасийцы. Ниогр, надо бы по постоялым дворам незаметно пройтись, посмотреть, а наши соотечественники поблизости не околачиваются?
— Думаешь, милорд Рувиль все-таки вспомнил про внучку и теперь её ищут еще и бойцы Хон Гиссов? — Ниогр от злости скрипнул зубами. — Пока это только наши предположения. И все равно не понимаю, а зачем Мари клану Хон Гисс? Им-то что от этого наследства? Посадить в Герии своего графа Киарано им все равно не дадут, а возиться ради денег Рувиль бы просто не стал. Слишком много проблем, можно и на скандал с Императором нарваться. Что при нынешней политической ситуации Ринтии совершенно не нужно!
— А зачем Мари понадобилась нашему герцогу Хаену? — вполне логично задал встречный вопрос Тринион. — Наложить свою лапу на графство Киарано он тоже не сможет. Не пустят герийцы нашего соотечественника на правление. Но ведь зачем-то же нужна! В официальные версии про богатую наследницу я не верю!
— Я тоже, чтобы устроить ей брак с каким-нибудь нашим сторонником в Герии, её совершенно не обязательно тащить в Ринтию, — Ниогр постучал пальцами по подоконнику. — Её и в Герии спрятать можно. Заплатить любому захудалому герийскому барону и запереть её в его фамильном замке. Особенно хорошо, если в горных землевладениях, повыше в горах. И никто не найдет.
— Если очень уж настойчиво искать не будет, — справедливо уточнил Тринион и задумался. — Ладно, это не наше дело. У нас есть задание, вот его и будем выполнять. Приказано притащить Мари в Ринтию, вот этим и займемся. Где сейчас остальные твои люди? Передай им, чтобы без необходимости из постоялого двора никуда не выходили. И по одному — тоже. Если уж на нас действительно объявили охоту, скоро наши противники объявятся.
+*+*+*+*+
— Докладывай, Киртыш, что у нас происходит? — глава дознавателей Ривенти господин Гликер грозным взглядом обвел своих подчиненных, заметно ежившихся и переглядывающихся между собой. — И давай по порядку!
— Тринадцать лет назад в наш город выслали дочь казненного за государственную измену графа Миршеля Аль Киарано, — монотонно начал заместитель начальника, унылый мужчина лет пятидесяти в заношенном форменном сюртуке. — Девочке было пять лет и звали её Мари. По прибытии в город её должны были поместить в приют, но вместо этого передали на воспитание в семью горожан Альгейт.
— Кто такие и почему именно им? — перебил своего заместителя господин Гликер. — И зачем им понадобилась дочь государственного преступника? Не лучший ребенок для удочерения.
— А её никто и не удочерял, — мрачно уточнил дознаватель Киртыш. — Сам горожанин Авдор Альгейт к тому времени умер, а госпожа Сабелла Альгейт взяла девочку под свой патронаж. Без удочерения!
— И кто ей разрешил? — недоверчиво спросил главный дознаватель Ривенти. — Судя по адресу, это квартал далеко не для обеспеченных людей! И — патронаж? А этой Сабелле самой-то было на что жить?
— Она цветочки разводила, от мужа что-то осталось, — Киртыш пожал костлявыми плечами. — Они не бедствовала, это со слов соседей. Ну, как, не шиковала, но и не голодали. И на учителей для Мари у Сабеллы деньги были. Это вторая странность во всем это деле. Первая, как ей вообще разрешили патронаж и даже поменять девочке имя. Малышка стала Римой Альгейт.
— Мари — Рима, — задумался над словами подчиненного господин Гликер. — А домашнее имя вообще просто Ри? То есть некто, и вряд ли это сама Сабелла, не хотел, чтобы девочка своё имя забыла. Этим можно объяснить, откуда у Сабеллы деньги на обучение ребенка. Каких учителей нанимали, удалось установить?
— Нет, соседи ничего не знают и не помнят, — заместитель Гликера скривился. — А скорее всего, врут. Вы же сами сказали, неблагополучный район, не любят там особо болтливых. Особенно, если болтают с людьми в нашей форме. Так что, учителя были, а вот чему учили, увы, надо у самой Мари-Римы спрашивать. И кто учителей оплачивал, тоже. Может, кто из родственников остался? Вот и подкидывали Сабелле деньжат.
— Ладно, это пока к делу не относится, что дальше было? — снова прервал рассуждения Киртыша начальник дознания Ривенти. — Насколько я знаю, сама Сабелла тоже умерла? И с кем Мари потом жила?
— Три года назад Сабелла, и вправду, умерла, — покорно продолжил Киртыш. — И оставила свой домик этой самой Мари. Больше на него никто не претендовал, поэтому она продолжала там спокойно жить. Тоже цветочки разводила.
— Так, подождите, ей же тогда было всего пятнадцать лет? — нахмурился господин Гликер. — Как она ухитрилась в наследство вступить? И почему ей не назначили опекуна?
— А она в наследство и не вступала, — глухим голосом сообщил совсем скисший заместитель. — Я же говорю, на домик никто не претендовал. А налоги Мари платила как Альгейт. Сами знаете, власти бы спохватились, если бы налоги платить перестали. А так, нет разницы, какая из Альгейт деньги вносит? С опекунством тоже самое. Сама Мари назначить опекуна не просила, а остальным было всё равно.
— Чем дальше, тем веселей, — Гликер со стоном откинулся в кресле. — Это что же получается, одна хозяйка умерла, после нее остался несовершеннолетний ребенок, а остальным все равно? А если бы эта Мари с голода умерла, только тогда бы спохватились?
— Господин Гликер, это же бедные районы, там всякое бывает, — Киртыш отвел глаза, как будто сам был в чем-то виноват. — Могли и тогда не спохватиться. Соседи бы похоронили, и так пока налоги бы не пришли собирать. Тогда бы и спохватились. Но она со слов соседей не голодала, цветы давали стабильный доход. За лето ухитрялась вырастить и продать столько, что и на зиму оставалось. А еще вместе с ней один сирота жил — Итэн Найон. Мальчишке четырнадцать лет, работал подмастерьем в мастерской оружейника Грико Пивана.
— Не в папочку пошел, значит, — Гликер криво усмехнулся, отлично помня одного из заправлял «Ночной гильдии». — А что так? И что его связывает с Мари?
— Ну, он к ним прибился после того, как его папочку в очередном переделе власти у «Ночных» зарезали. — Киртыш усмехнулся. — Еще при Сабелле, шесть лет назад. Ему тогда было восемь лет, и он попытался их домик обворовать. Сабелла его поймала, выпорола и оставила у них жить. Но парень ни в каких делах «Ночных» не участвовал и в связях с ними не замечен.
— Ладно, к этому вернемся попозже, — господин Гликер прикрыл глаза — Давай про трупы в её доме. Что выяснили?
— Один из убитых — императорский гонец, — вид у заместителя начальника городского дознания стал совсем унылым. — Прибыл три дня назад, вечером. Остановился на ночлег на постоялом дворе «Перекресток». Комнату снял на двое суток, на следующий день собирался отдать послание, остаток дня передохнуть, переночевать и отправиться обратно. Лошадь оставил в конюшне. На следующий день утром ушел пешком и больше его никто на постоялом дворе не видел.