Dura lex sed lex. Право на невесту (СИ)
— А отдача не замучает? — Черный Герцог встал из-за стола и пошёл к двери. — Ну, давай, попробуем. Слева? Или справа? Дерзай. Ловлю удар. А, кстати, твоя супруга пеленки менять умеет? А то Неприметный с этой девкой сейчас доиграются… До маленького Аль Ришди. Хотелось бы на это посмотреть… Забавно должно выглядеть. Мой лучший убийца и с ребенком на руках. Пасторальная картинка.
*+*+*+*+
— На грых пошел, — Никонори поднялся с пола и выпихнул одного из «сияющих» из комнаты. — Чего вам всем надо? Отвалите!
— Мы выезжаем, — «сияющий» с чувством превосходства посмотрел на Неприметного. — У вас десять минут собраться.
— А у тебя два удара сердца убраться от сюда, — ласкового заметил Никонори и вздохнул. — Вот и чего вы такие дебилы? Вам война нужна? Сейчас обеспечу. Тринион, Ниогр, Марк — на нас напали! Охрану для Мари!
— Не надо грубостей, — старший из «сияющих» неприязненно посмотрел на ощетинившихся сталью мужчин. — Вы едете с нами! Пора выдвигаться в Ривенти.
— Вам пора, вы и выдвигайтесь, — Никонори вздохнул. — А будить мою жену иногда вредно для здоровья. Для вашего. ПОШЛИ ВОН! Вам на олентийском повторить? Хау ми нар хау. Или на ригме добавить? Хон гау хонре. Раут лан.
— Дерзишь, — «сияющий» поморщился. — А зря. А если мы твою девку заберем? И мне твои изыски неприятны. Я её всё равно заберу.
— А давай, попробуй у нас её забрать, смелый ты наш, — вышедший из-за угла коридора олентийский «кот» засмеялся. — Мари под нашей защитой. Онри… Не надо дергаться… Пожалуйста. У меня здесь две тройки боевиков. Зачем тебе терять своих людей? А мы их убьем. Повторяю, девочку охраняют сейчас две тройки олентийских «котов». При этом одна тройка — её личная охрана. Её. И Никонори. Вторая. Со сплетенными косичками. Знаешь, когда косички сплетают?
— Хамите, кошки? — «сияющий» оценил стоящих с тыла мужчин. — А стоит ли оно того? Чтобы хамить мне? Вот так, нагло и беспардонно?
— Хамим, и еще как, — не стал отрицать очевидное олентиец. — А ты, быстро отозвал своих людей, и вы все ушли в свои номера. Пока я не передумал. Вас убивать.
— А давайте вы все никого сейчас не будете убивать? — на пороге комнаты возникла заспанная девушка. — Пожалуйста. Ник, а можно тебя попросить, чтобы они перестали грызться между собой? Я же согласилась за тебя замуж выйти! Хотя, куда бы я делась…
— А я с тобой за поцелуй соглашусь, — Никонори закрыл девушку своим телом. — Поцелуй — с тебя и исключительно мне. Так, а все остальные, быстренько разбрелись по своим норкам. То есть, по комнатам. Не злите меня! И мою жену… Чревато будет.
— А она уже жена? — «сияющий» засмеялся. — То-то ты спал на полу у её кровати. Как верный муж. Или как верная собачка?
— Мари, уйди в комнату, — Никонори расхохотался в ответ ««сияющему»». — Мы тут сейчас меряться причандалами будем. Без стали. Забери мои клинки. Ну, что, «сияющие», разомнемся? По-честному, без оружия? Мари, забери оружие.
— За сломанную мебель кто из вас заплатит? — из-за спины «сияющего» высунулся хозяин постоялого двора. — Вы же сейчас весь дом разнесете!
— Мы и все постройки на дворе в пыль разнесем, — «сияющий» предвкушающе улыбнулся, снимая с себя перевязь с ножами. — Мари, и это забери. Я сейчас твоему мужу морду бить буду. Без стали, Ник? Стенка на стенку? Ты, Трини, Ниогр и Марк против нас? Оружие быстро сдали девочке. Драться будем на кулаках!
— Вы офигели? — Мари согнулась под снарягой, брошенной ей «сияющими». — Ник, прекращайте! Не надо драться! Вы же можете покалечиться! Я вас потом лечить не буду!
— Поздно пить воду, если вино уже выпито, — Никонори подсек в падении ноги старшему ««сияющему»». — Мари, уйди в комнату! Тебе не надо на это смотреть.
— Однозначно, не надо, — «сияющий» вывернулся из захвата и ударил левой рукой в горло Нику. — Я тебе потом его верну. Почти целого.
— Сам себе вернешь, — Никонори ненавязчиво блокировал удар рукой и врезал коленом в пах «сияющему». — Получите, распишитесь. Марк, отпусти своего визави, задушишь ведь. Тринион, не бей идиота, это хозяин таверны. А за разгром заплатит… Ладно, я заплачу.
— Мы за всё заплатим, не кипишуй, — «сияющий» с трудом поднялся на ноги. — Ты выиграл. Где тебя драться учили? Олентийская школа. С элементами ринтийских ударов. Красиво дерется, ублюдок. И не убивает… Ладно, покажи мне связку с подложкой. Это же не олентийская школа боя. И не герийская.
— Там еще в его школе и дарнийцы отметились, — второй «сияющий» встал на ноги. — Хорошо он мне в падении в челюсть ногой врезал. Грамотно. Их школа. Дарнийцев. Меня вырубило с одного удара… Красиво он меня сделал, урод.
— А можно вы драться больше не будете? — Мари скинула с себя перевязи с мечами. — Разбирайте ваши железяки. Ник, а вот это твоя перевязка. А можно я себе один нож возьму? Так, на всякий случай. Металочку…
— Нельзя тебе металку, — Никонори хищно улыбнулся. — Этим ты можешь порезаться. А вот это отдам, раз просишь, — Никонори достал из-за отворота рукава рубашки стилет в ножнах из акульей шкуры. — Держи. Мамочкина игрушка. Она мне подарила на день рождение. На двадцать лет. С пожеланием зарезаться… Если я ей внука не рожу…
— А я ещё и с твоей мамой должна буду познакомиться, — Мари тяжело вздохнула и вытащила лезвие клинка наружу. — Ой, какой красивый клинок. Можно мне его себе оставить? Ник, а можно ещё тебя попросить? Отпусти меня. Я же не леди. И леди уже не буду. Воспитание не то. Дворовое у меня воспитание. Зачем тебе позорится со мной?
— Попросить-то можно, а вот в результате получить…, - Никонори слизнул кровь с разбитых костяшек пальцев на правой руке. — Не получится, Мари. Ты уже моя половинка. Развод можно устроить. Хочешь? Я отвернусь. Ударь меня стилетом.
— Совсем дурак? — Мари боязливо отложила стилет на стол и убрала руки за спину. — Я не смогу тебя убить. Я вообще убивать не могу! И не умею!
— А я умею, — с тоской в голосе отозвался Неприметный. — Я когда твою маму вытаскивал из Ринтии, кровью залил всё приграничье. Три «стаи» Хон Гисса положил. Двадцать одного «волчонка». Молодых, полных сил. А я им ловушки расставил. И они в них попались. И умерли.
— А ты знал мою маму? — глаза Мари наполнились слезами. — Она красивая была? Я не в неё получилась. Я некрасивая.
— Меня вполне устраиваешь, — Никонори задвинул девушку за спину. — А сейчас помолчи. Прими как истину, твой муж — убийца. А твоя мама… Они были красивой парой. Ирэса и Миршель. На балах от них взгляды не отводили. Только твоему деду они не нравились. А после я получил указание от моего шефа. И я потом их вытаскивал из Ринтии. Это было мое первое задание. И я с ним справился.
— И ты начал убивать, — девушка уткнулась лицом в спину уже почти мужа. — И до сих пор не можешь остановиться. Ты зачем с «сияющими» драться полез? Тебе делать больше не чего? Лучше мною займись! Ой, я что-то не то сказала…
— Ты всё правильно сказала, — Ник коварно усмехнулся и перехватил девушку за талию и прижал к себе. — Ты как нашу свадьбу планируешь?
— Вообще-то, никак, — честно призналась Мари. — Я на свадьбу даже не рассчитывала. У нас в квартале на свадьбы столы накрывали. С дешёвым вином. Для соседей. И для невесты наряд всей улицей шили. Белое. Из савана перешитое. А я вообще бесприданница. Мне даже такая свадьба не светила. Меня бы просто отдали… Наверное… кому-то.
— Не пойдет, — Никонори зарылся лицом в волосы невесты. Или уже жены. — Ты — моя. Сколько там вина надо поставить твоим соседям? Десять бочек хватит?
— Им хватит, — Мари попыталась вывернуться из объятий Неприметного. — Отпусти меня. Пожалуйста. И спасибо.
— Умеешь ты обломать, — Никонори поставил девушку на пол. — Красиво у тебя получается. Но свадьба будет. В Столице. Как вариант, можешь меня убить.
— А это даже не вариант, — девушка убрала стилет мужа в кармашек платья. — Не дождешься. Легко отделаться решил. Я тоже. Что дальше со мной будет?
— Я тебя своей маме отдам, — мстительно проворчал Никонори, усаживаясь на пол. — Она у меня такая лапочка. Вся в традициях Герии. Тебя устроит?