Поцелуй меня, любимый (СИ)
— Нет-нет, не надо, — запричитала девушка, падая на колени и умоляюще протягивая руки к любимой госпоже. — Прошу вас! Не делайте этого.
— Аиша, я в любом случае пойду туда — в защите или без, — решительно заявила Чанлиф. — Но только в этом, — она встряхнула нагрудник, — у меня будет хоть какой-то шанс остаться невредимой. Последний раз спрашиваю, ты поможешь мне или нет?
— Помогу-у-у, — тихо рыдая, проговорила Аиша, бросаясь к госпоже. — Простите меня. Простите! Я сейчас. Я скоро.
И в этот момент раздался протяжный звук рога, возвещающий о том, что только что началась последняя, решающая схватка.
— Всё. У меня больше не осталось времени. — Чанлиф оттолкнула руку девушки и бросилась к окну.
— Ваше Высочество, — Аиша попыталась остановить госпожу, но схватила пустоту. — Вернитесь. Прошу вас! Нужно надеть защиту.
Но Чанлиф уже не слышала её. Она ловко спустилась вниз и помчалась по дорожке сада, а в голове билась одна-единственная мысль: “Илад попал в беду, ему нужна моя помощь”.
Зрители на трибунах безмолвствовали. В воздухе витало предчувствие беды. В зловещей тишине слышался лишь звон сталкивающихся мечей.
Как только прозвучал сигнал к началу схватки, Милада поняла, что происходит нечто непредвиденное. По правилам поединка каждый был волен выбрать для себя одного или двух противников. И то, что сейчас все принцы посчитали таковым степняка, было проблемой самого степняка. Они загнали пранадармца в угол и только это пока спасало его от неминуемой смерти.
Милада видела, как к ней на помощь бросился Сван со своими воинами, но их остановила стража правителя Эграна. Всё правильно! Слуги, воины и оруженосцы не имели права помогать своему господину в турнире, а это значило только одно: она сегодня погибнет. Нет, ей не было страшно. Она всегда знала, что такое может случиться, только не хотела в это верить. И сейчас, когда она была всего лишь в шаге от заветной цели, ей было невыносимо обидно вот так погибнуть на арене.
“И моя семья никогда не узнает, где сгинула их глупая дочь!”
Вахид отставил кубок с вином и подошёл к Сабмиле, которая всё это время стояла возле перил балкона и не отводила своего горящего взора от пранадармца.
— Как-то это неправильно, — тихо произнёс Вахид, наблюдая за происходящим на арене. — Брат, может, целесообразнее было бы остановить бой?
— Зачем? — Гаруф выглядел довольным. — Нет степняка — нет дани за двенадцать лет, и моя дочь не отправится в Серебряную Завлудь. И нам даже не придётся за это отвечать, — многозначительно улыбнулся. — Потому что это был его личный выбор — принять участие в турнире за руку принцессы. А на турнирах, как ни прискорбно, иногда погибают люди. Пусть уже всё идёт, как идёт. — Равнодушно махнул рукой: — Не переживай, брат, получай удовольствие от турнира.
И вдруг все увидели, как по трибунам, отталкивая сидящих и перепрыгивая через лавочки, несётся хрупкий юноша, укутанный с головы до ног во всё чёрное. Незнакомец добежал до перил и спрыгнул на арену, выхватил из ножен два клинка и бесстрашно ринулся на принцев.
— О, боги! Кто это? — Вахид удивлённо приподнял брови.
— Не всё ли равно, кто! — Гаруф пригубил кубок. — Какой-то простолюдин. Кстати, он не жилец. Посмотри на него. Он ничем не защищён. Спорим, его убьют прежде, чем упадёт сам степняк?
— И то правда, — поддержал его Вахид, продолжая наблюдать за странным юношей: что-то очень знакомое было в том, как он двигался.
***
Миладу ранили в руку, порез был не глубоким, но сильно кровил, и сил хватало только на то, чтобы защищаться. Она упрямо билась, решив держаться до последнего вздоха, хотя и понимала, что выбраться живой из этого угла у неё уже не получится. И вдруг что-то случилось. Среди принцев началась какая-то сумятица, они разворачивались к новому неведомому врагу, напавшему на них со спины.
Нежданный участник битвы уверенно продвигался всё ближе к степняку, мастерски орудуя двумя клинками. Совершенная техника, изящество в каждом шаге и быстрота движений делали незнакомца почти неуязвимым, но на нём не было защищающих доспехов, и его уже дважды успели задеть.
Незнакомец прорвался к степняку и коснулся его плеча, давая таким образом понять, что он полностью на его стороне и готов сражаться.
— Кто ты? — чуть не плача спросила Милада-степняк, отбивая удар рыжего принца и не давая тому ранить её спасителя.
Но юноша не ответил, повернулся к Миладе спиной и принялся отбивать сыплющиеся удары. Милада тоже повернулась лицом к врагам, принимая на себя удары с другой стороны. Через какое-то время они обменялись взглядами, понимающе кивнули и слаженно поменялись местами. Незнакомец всё быстрее размахивал своими клинками, не подпуская к ним никого ближе, чем на длину своего грозного оружия, и, словно танцуя, каждый раз плавно перемещался за спину степняка, когда тот разворачивался к новому противнику.
Странное это было зрелище и страшное. Всего двое — всем ненавистный степняк и никому не известный юноша — против своры обезумевших от крови и лёгкой добычи принцев, спина к спине синхронно двигались то в одну сторону, то в другую и слаженно отбивали атаку за атакой. Казалось, они понимали друг друга без слов, словно долгое время тренировались драться в паре.
— Прошу тебя, назови своё имя, — задыхаясь от быстрого темпа попросила Милада-степняк, обводя немигающим взглядом своих противников: она едва держалась на ногах, а чтобы подлечить себя, нужна была хотя бы одна-единственная минутка, но такой роскоши у неё не было.
Незнакомец вдруг врезался в её спину, словно его сильно толкнули, и начал безвольно съезжать вниз. Милада резко обернулась и подхватила юношу, не давая тому упасть, толкнула его в угол за свою спину и приняла всю ярость атаки на себя. Не выдержав, в отчаянии закричала. И крик этот рвал душу, столько в нём было безысходности.
Зрители поднимались со своих мест. Женщины зажимали себе рты, чтобы не разрыдаться, а молоденькие девушки, совершенно не таясь, тихо плакали, мужчины же стыдливо отводили глаза в сторону, чтобы не видеть творящегося бесчинства.
Чанлиф открывала рот, словно рыба, выброшенная волной на берег, не в силах произнести ни слова. Сквозь пелену слёз она не могла разглядеть своего степняка. Сорвала с лица платок.
— Меня зовут Чанлиф, — прошептала она, пытаясь хотя бы ещё раз коснуться своего милого степняка, но почему-то видела перед собой только размытый силуэт. — И я счастлива, что погибну рядом с тобой.
— Что? Что ты говоришь? — Милада бросила взгляд через плечо и чуть не выронила меч из рук. — Ты-ы-ы?!
— До-о-очь моя, — закричал с балкона Вахид, хватаясь за сердце; всё это время он не отводил своего горящего взора от простолюдина, и когда тот вдруг сорвал с лица платок, ему показалось, что земля разверзлась под его ногами. Пошатываясь, он двинулся вслед за стражей. — Нет-нет, только не это!
Гаруф в ужасе бросился к перилам. Он не верил своим глазам: на песке арены умирала его племянница. Его любимая единственная племянница, которую он только что позволил убить на своих глазах.
— Стража! Немедленно остановите бой! — отдал он долгожданный приказ.
— Что-о-о? — возмутилась Сабмила. — Опять Чанлиф? И снова рядом со степняком?! — Далеко высунулась с балкона, чтобы лучше рассмотреть, что происходит в дальнем углу арены: так и есть, это была её сестра, только на этот раз она умудрилась переодеться в простолюдина и вышла на арену биться бок о бок рядом с варваром. “Ну уж нет! Не будет по твоему, сестрица ты моя дорогая!” — Да, остановите бой! — вторила она своему отцу. — Отец, я сделала свой выбор! Моим мужем станет достойнейший из достойных, — обвела торжественным взглядом застывших в ожидании принцев, — это пранадармец из Серебряной Завлуди.
Трибуны взорвались радостным кличем, который, нарастая, троекратно прокатился по всей арене. Зрители искренне поздравляли друг друга с добрым исходом поединка: их милосердная принцесса только что спасла славного воина, каких ещё не видывал свет.