Защищая ее (ЛП)

— И она не могла мне сказать, — тихо шепчет он себе под нос, — потому что запрещено.
— Да, так что не злись на нее. Если бы она тебе хотя бы намекнула, ее ждало бы суровое наказание. Они пришли бы и за тобой, поэтому нее не было выбора, кроме как продолжать скрывать все от тебя.
Логан напряженно размышляет, глядя на меня.
— Так как же она ушла оттуда? Я не понимаю, ведь они не позволяют им освободиться. Они буквально владеют ими на всю оставшуюся жизнь. — Он делает паузу, выражение его лица мрачнеет. — Если только... если она не заключила с ними какую-то сделку. — Его глаза широко распахиваются. — О, боже, что она сделала? Какую сделку она могла с ними заключить?
— Логан. — Я перебиваю его, пока он не начал орать на весь ресторан. Я не хотел говорить ему об этом, но он не оставил мен выбора. — Это был ты.
— Что? — Он недоуменно нахмурился. — О чем ты?
—Ты был причиной, по которой они отпустили Шелби.
— Но как она…
— Не она, нет. Сделку заключил я, предложив им принять тебя на работу в клинику в обмен на то, что они отпустят Шелби.
Он ненадолго задумывается, затем говорит:
— Ты подверг себя риску.
Я едва заметно киваю.
— Да, но взамен ты помог моему отцу.
— И я удивлен, учитывая, как твой отец к тебе относится…
— Мы все от этого выиграли, — прерываю я его, пытаясь окончить этот разговор.
Это тема, которую я не хочу обсуждать. Логан действительно считает, что я не должен был пытаться спасти своего отца? Иногда я и сам себе поражаюсь, что не бросил его на произвол судьбы, когда он только и делал, что ненавидел меня или мою семью. Но я поступил так, как считал верным в то время. И я уверен, что Логан сделал бы то же самое, если бы в помощи нуждался его отец.
— Давай просто закроем эту тему, — предлагаю я, поднимая нож и вилку.
— Пирс, нет, — упорствует Логан. — Я должен тебе и хочу знать, чем и как могу отплатить.
— Нет никакого долга. — Уставившись в свою тарелку, сосредоточено режу стейк. — Я принял это решение. Ни ты, ни Шелби не просили меня это делать, так что ты мне ничего не должен.
— Если бы не ты, Пирс, у меня не было бы Шелби и трех наших прекрасных детей. Я в долгу перед тобой, и все, что тебе нужно... Я все сделаю.
Я вынужден на него посмотреть.
— Единственное, что я хочу, чтобы ты сделал, - это не сказал Шелби, что ты знаешь о ее прошлом. Она достаточно настрадалась в те годы, но ты принес ей счастье, так что не лишай ее этого. Она любит тебя, детей, и свою жизнь. Теперь она счастлива. Просто позволь ей быть счастливой.
Логан кивает, затем потирает лоб.  Я понимаю, ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Мы продолжаем обедать, и он больше не упоминает о Шелби. Надеюсь, что Логан послушает меня и даже не намекнёт ей, что что-то знает. Он любит свою жену, и никогда не хотел бы причинить ей боль. Секреты ведь есть и у него, он тоже не святой. Уже нет. Чем дольше вы работаете на организацию, тем дальше заступаете за черту, и Шелби знает это, как никто другой. Вскоре и Логан это поймет. Шелби не в курсе, что именно он делает в клинике, и Логан никогда ей ничего лишнего не расскажет. Не может. Потому что, если бы он это сделал, уже она смотрела бы на него другими глазами и видела в нем чужого мужчину.
Вот почему мы должны научиться разделять наши жизни. Жизнь в организации - не настоящая.
Не определяй себя тем, что они заставляют тебя делать.
Эта простая фраза изменила мою жизнь и позволила и дальше скрывать свои секреты от Рэйчел. Прошло двенадцать лет, и она до сих пор их не знает. И никогда не узнает.
В субботу утром я везу Рэйчел и Гаррета в соседний городок, в закусочную Эла, славящуюся своими вкуснейшими блинчиками. Я терплю ее ради них, потому что они в восторге от их фирменного блюда, но сам бы я никогда сюда не приехал. Я не очень люблю блины, и здесь все меню – сплошные блины. В огромном разнообразии.
Мы приезжаем сюда довольно долгое время, что стало субботней традицией. Рэйчел просто помешана на традициях, она думает, что детям полезно постоянство, им оно нравится, и Гаррет определенно с нетерпением ждет наших субботних поездок к Элу.
 
— На этот раз я выберу чернику, — сообщает он, закрывая меню.
— Ты всегда ее выбираешь, — смеюсь я.
Мой сын важно пожимает плечами.
— Она мне нравится.
Я с улыбкой обнимаю Рэйчел, сидящую рядом со мной в кабинке.
— А что ты выберешь, дорогая?
—Думаю попробовать тыквенно-грецкий орех, после Дня Благодарения его уже в меню не будет. — Она целует меня в щеку. — Что насчет тебя?
— Как всегда яйца и бекон. — Я целую ее в губы, забирая меню.
— Фу-у-у-у! — Гаррет закрывает глаза. — Обязательно целоваться за завтраком? Люди же смотрят.
Рэйчел смеется.
—Никто не обращает внимания, дорогой. А даже если и так, мне все равно. Я люблю твоего отца и не могу его не поцеловать.
Я крепче прижимаю ее к себе, целуя в лоб.
— Я тоже тебя люблю, дорогая.
Гаррет раздраженно закатывает глаза.
— Я никогда не буду так нежничать с девушкой.
— Будешь, — убеждает его Рэйчел. — Когда-нибудь ты встретишь особенную девушку и будешь делать еще не такое.
— Нет. — Он упрямо качает головой и складывает руки на груди. — Никогда. Мне даже никто не нравится.
Рэйчел с улыбкой напоминает ему о его симпатии к Кэсси.
— Только потому, что она отдает мне свои шоколадные печенья на обед.
— О, если уж вспомнили о печенье. — Рэйчел поворачивается ко мне. — Чарльз приедет в одиннадцать, чтобы приготовить печенье на продажу, так что нам нужно будет вернуться домой после завтрака, чтобы впустить его перед тем, как отвезем Гаррета на игру.
Чарльз - повар, с которым Рэйчел познакомилась пару лет назад, на нескольких организованных им благотворительных мероприятиях. Он отличный повар, работает в престижном ресторане. Ему за сорок, никогда не был женат, не имеет детей, но прекрасно с ними ладит. Чарльз организовал вечеринку по случаю дня рождения Гаррета в августе прошлого года, и детям в итоге захотели провести половину времени, просто наблюдая за тем, как он готовит. Он устроил из этого красочное шоу, чтобы детям было интересно.
— Чарльз хочет прийти на одну из моих игр, — говорит Гаррет.
Наш сын состоит в баскетбольной команде. Он также играет в футбол, но сезон уже закончился. И занимается плаваньем. Мы наняли для него тренера, потому что Рэйчел решила, пусть его учит кто-то другой, а не она. Как его мать, она опасается дать по отношению к нему слабину.
— Ты тогда должен пригласить Чарльза на игру в следующую субботу, — предлагает Рэйчел.
— На следующей неделе игры не будет, — Гаррет водит ложкой на столе. — Все уходят на каникулы на День Благодарения.
— Вот как, я чуть не забыла. Ну, он может прийти через неделю.
К нашему столику подходит официантка. От нее неприятно пахнет сигаретами, должно быть, она только вернулась что со своего перерыва.
— Что будете заказывать?
Я киваю на Рэйчел.
—  Моей жене тыквенно-ореховые оладьи, мне - яичницу с беконом, — перевожу взгляд на Гаррета.
— Мне блины с черникой и большой стакан апельсинового сока.
Она молча уходит, а Гаррет спрашивает меня:
— Почему ты всегда заказываешь для мамы?
— Потому что мне нравится за ней ухаживать, — отвечаю я.
— Это то, что мужчины делали раньше, — говорит ему Рэйчел. — Мужчину считали джентльменом, если он делал заказ для леди. А твой отец джентльмен. — Она целует меня в щеку.
Гаррет зажмуривается.
— Хватит уже целоваться!
Рэйчел смеется.
— Пирс, нужно будет заехать по пути в магазин, кое-что купить на День Благодарения. Не хочу идти в наш, когда вернемся, там будет слишком людно.
 
— Вы куда-то уезжаете? — Гаррет заметно расстраивается, водя пальцем по скатерти.
Завтра мы с Рэйчел посетим сбор средств в Вашингтоне, организованный для сенатора Вингейта, готовящегося к переизбранию. С ним очень сложно работать, но организация держит его на посту, потому что он входит в ключевой комитет Конгресса. Чтобы его победа выглядела реальной, нам нужны сторонники с громким именем, поддерживающие его кампанию, и я назначен одним из них. В последние несколько лет я успешно делаю себе имя в мире бизнеса, выступаю с речами, появляюсь в программах финансовых новостей и даю интервью для деловых журналов. Вингейту нужна поддержка в финансовом сообществе, поэтому организация назначила меня, надеясь, что это убедит других финансовых лидеров сделать то же самое.