Невеста по вызову: тропами откровений (СИ)

— Есть тут кто? — уточнил голос Эла.
В мгновение ока выпутавшись из рук мужчины, я обернулась. Не увидела ни черта - ночь уже давно вступила в свои права.
Майлс тихо выругался, но меня отпустил.
— Чего тебе? — нехотя уточнил он.
— Дела, — бодро ответил архимаг, — из загона три овцы сбежали. Я лошадей привел, поехали!
— Пусть других отловят!
— Не отловят. Это священные.
Теперь Майлс выругался уже громче. И заковыристее.
— Стесняюсь спросить, а отлов священных овец тоже входит в стандартный пакет? — не сдержавшись, полюбопытствовала я.
— Нет, по тройной ставке оплатят, — хищно сообщили мне из темноты, — с поправкой на сорванные планы.
Я удивленно подняла брови и уже хотела поинтересоваться, что за загадочные планы были у мужчины, но Элькар не предоставил такой возможности.
— Чем больше простой - тем дальше убегут, — напомнил он о своем существовании.
— Да я уже понял, что спать отменяется, — откликнулся Рейгран и повернулся ко мне, — Йена, давай я тебя провожу?
— Не надо, сама дойду, — отказалась я, — ты езжай. А то ещё действительно, сбегут - ищи-свищи. Овцы - они такие.
Эл заливисто заржал:
— Не только овцы, Райена.
— Я прошу без перехода на личности, — поддержала общее веселье я.
Домой я вернулась в куда лучшем расположении духа, чем уходила. Уж не знаю, что этому поспособствовало - удивительный вечер или отсутствие перепалки о том, где будет спать Рейгран, но я даже что-то напевала себе под нос, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.
Глава 8. Шукша
В доме было темно и только красный свет из-за приоткрытой печной заслонки давал понимание, куда двигаться дальше. Поднявшись по скрипучей лестнице, я сделала пару шагов по коридору и замерла, увидев полосу света, выбивающуюся из-под двери в нашу с Майлсом комнату.
Пришлось стучать. Мне никто не ответил, зато дверь тихо отворилась, приглашая меня войти.
На столе лучилась светом переносная лампа, освещая раскрытую книгу, которую я оставила на кровати. Я перевела взгляд на сумки, аккуратно поставленные в углу комнаты и на сложенный же халат. Неизвестный помощник действовал аккуратно и незаметно.
А зря. Познакомиться все же придется.
— Кто здесь? — тихо позвала я, а затем все же решила усилить нажим, - выходи, пожалуйста!
Нет, тишина. Лишь с улицы доносятся звуки.
— Я познакомиться хочу!
На этот раз сработало. Лампа замерцала, а на стуле, будто из ниоткуда, возник интересный персонаж.
— Добрый вечер, — поздоровалась я, с любопытством изучая небольшое, с кошку, существо, одетое во что-то странное, в чем я с удивлением опознала носок.
Мы помолчали, разглядывая друг друга и ожидая, когда кто-то отомрет первым. С досадой констатировав, что открывать рот придется мне, я приступила:
— Это ты здесь порядок навел? — и для вящей достоверности обвела рукой комнату, - очень красиво. Спасибо!
Наверное, с направлением я не ошиблась, потому что воздух в комнате немного потеплел, а существо приподняло голову и улыбнулось:
— Шукша делал. Сделал.
— Ты Шукша? — я подошла ближе, — я Райена. Приятно познакомиться!
— Шукша. Домовой, — существо кивнуло на раскрытую книгу. Беглый взгляд дал понять, что Шукша подстраховался - справочник был открыт на разделе “внутридомовая нечисть”, где на картинке и был изображен стандартный представитель семейства домовиковых: густые всклокоченные брови, нос картошкой, волосы, забраные в длинную косу. Вот только одет он был приличнее - в белую рубашку, подпоясанную ремешком да красные штаны в горох.
На стуле же всё было проще. Волосы домового сбились в колтуны, да и вид в целом был плачевным. Я поджала губы - сентиментальность была мне несвойственна, но в данном случае почему-то вылезла на поверхность, оттеснив все остальные прекрасные общечеловеческие качества в сторону.
Приблизившись ещё на шаг, я присела, оказавшись на одном уровне с Шукшей. Что-то подсказывало мне, что форсировать знакомство - плохая идея и что пользы будет больше, если знакомиться мы будем постепенно, шаг за шагом.
 
— Шукша молодец, — улыбнулась я, наблюдая, как настороженность во взгляде домовика заменяется удивлением, — это ты за домом следишь?
— Шукша плохо следить, — понурился новый знакомый, — нечего делать. Не жить никто.
— Мы приехали.
— Вы уехать. Скоро. Шукша опять один.
Я вздохнула. Кому как не мне знать, как одиноко бывает холодными осенними вечерами, когда все бегут под кров семейного гнезда, оставляя тебя в отапливаемом, но неуютном трактирном номере?
— А почему не сменил дом? — задала я следующий вопрос, наскоро ознакомившись со справочником.
— Не взять никто. Не ухаживать за Шукша. Волосы не чесать.
— Хочешь, расчешу? — неожиданно даже для самой себя озвучила я.
В черных глазах расцвело изумление.
— Райена чесать?
— Чесать, чесать, - усмехнулась я, понимая, что перенимаю манеру разговора домового, - пойдем! И косичку заплету - как в книге!
Я не знала, откуда взялся мой энтузиазм, но желание хоть как-то, но порадовать этого барабашку было сильным. Наверное, именно поэтому я и протянула Шукше руку.
Но домовой предложение принимать не спешил. Поболтав босыми, не достающими до пола ногами, он поджал губы и решительно покачал головой.
— Чесать без мыть - не дело!
— Могу и помыть, — тут же предложила услуги банщика я.
Шукша просиял. Но стоило мне указать на дверь, ведущую в душ, вновь замотал головой.
— Не дело! — повторил он, поднимая указательный палец вверх, — хозяйка вода греть, травка мочить, Шукша мыть. Шукша чесать. Шукша украшать. И Шукша помогать дом держать.
— Эксплуататор! — беззлобно рассмеялась я, — ладно, договорились! Будет тебе вода и травка!
Стоило мне спуститься в кухню, как на столе зажглась ещё одна лампа. В этот раз домовой обнаружился в кресле-качалке, рядом с вязальной корзиной, наполненной нитками.
Разворошив угли, я почти заново растопила печь и приступила к подготовке. Раздобыла котел, согрела воду и, соорудив из кадушки для стирки какое-то подобие ванны, заполнила её кипяточком.
Травы обнаружились в сенях, на притолоке. Слушая указания Шукши, я надергала из сушеных пучков по паре веточек и, повинуясь внезапному порыву, взбежала по лестнице в комнату.
Деревянная утка, которую я с таким рвением таскала с собой вот уже несколько лет, в этот раз пригодилась. Согласившись с бытующей в народе поговоркой про стреляющую раз в год палку, я с затаенной гордостью снесла пернатую вниз и запустила по волнам жизни. Как раз и травы заварились.
Шукша мылся долго. Сняв с себя носок, он залез в кадушку и на некоторое время застыл, блаженно прикрыв глаза. По его лицу расползлось нескрываемое выражение радости.
— Шукша так лежать. Долго лежать, — сообщили мне.
— Лежи, — пожала плечами я, — сколько хочешь.
Правда, через полчаса я пожалела о своей щедрости. Домовой все так же не шевелился, сжимая в руках деревянную утку и, попробовав рукой воду, я нагрела ещё один котел.
Наконец в окружающем мире что-то изменилось. Шукша, видать, отмок до достаточной степени, потому что открыл глаза и требовательно посмотрел на меня:
— Мыть!
Я лишь тихо вздохнула, вооружаясь мылом и мочалкой.
Терла домового я долго. В принципе, чистым он стал раза после третьего, но недовольное выражение крошечной физиономии заставило меня намылить мочалку еще раз десять. Воду тоже пришлось сменить - мыльные хлопья не желали растворяться, опускаясь на дно и оседая там причудливыми фигурами.В итоге, я взмокла и лишь выдыхала, сдувая со лба непослушную прядь.
 
Наконец, с мытьем было покончено и, закутав Шукшу в большое полотенце, я отнесла его в комнату.
— Туда! — и высвободив из полотенечного плена худую ручку, домовой указал на кровать.
Пока Шукша устраивался на голубом покрывале, я сбегала за расческой и следующий час был посвящен волосам. Распутывать колтуны я не привыкла, к тому же, боялась причинить домовому боль. Но постепенно наловчилась и дело пошло. Выбрав в корзине для вязания голубую нить, я заплела барабашке красивую косу и даже украсила её выдернутым из подушки белым перышком.