Я. Хочу. Тебя. (СИ)
Почти рычу, загребая выпавшие мне карты.
У него, как у фокусника, колода прямо из рукава или воздуха появляется.
Но вопрос не в том.
А в том, что зеленоглазка моя стоит рядом с ним. Он ее второй рукой за бедра прихватывает. Прямо по мраморному полу к себе скользить заставляет.
И грудь ее на таком уровне оказывается, что старый урод прямо в ложбинку туда ей и дышит.
Охренеть.
Руки так и тянутся его метелки ему оторвать. И кое-что пониже.
А она, блядь, дрожит.
От его рук? Его касаний?
Или боится того, что будет после того, как я ее заберу?
Правильно боится.
Я каждый чужой отпечаток с ее кожи с мясом вырывать буду! Еще узнает, что такое дрожать по-настоящему!
– Роял флэш, – скидываю на стол открытые карты.
Так и рябят в глазах красными подобиями попы зеленоглазки.
Ниииииикааааа. Победа. Куда там какой-то Фортуне?
Победа всегда на моей стороне! Кто бы сомневался! С этой дамой мы так давно нашли общий язык, что мне кажется, я иногда чувствую на своем члене ее губы!
– Пошли, беглянка, – даже не смотрю, что там у Рината. Смысла уже нет.
Мрачно поднимаюсь, с грохотом отодвигая стул.
– Руки от моего убери.
Дергаю на себя.
Так и хочется прямо здесь хвост на кулак намотать.
Но не в этом же гадюшнике!
Пелена красная накрывает глаза, как подумаю, что, может, и она вот так тут на мраморе валялась, как эта девка!
Молча забрасываю себе на плечо.
Чувствую, и правда дрожит. Сильно. Аж рука, которой под ягодицы придерживаю, вибрировать начинает.
– Бывай, Гудимов. Документы тебе на почту пришлю.
Переступаю по пути все так же развалившуюсся девку с раздвинутыми ногами и шагаю на выход, рассекая охрану. Так и стоят, охреневшие. В меня стволами тычут. Как дети, ей-богу!
– И… Что теперь будет?
Зеленоглазка испуганно жмется к дверце машины, когда ее забрасываю на сидение.
– А что будет?
Спокойно, Арман. Спокойно.
Целая ночь впереди. Можно доехать. И шлюховские тряпки потом с нее сорвать!
– Ничего такого, что ты в доме у Гудимова не пробовала!
Рычу, скрипя зубами.
Сам себя кинул.
Кокретный кусок бизнеса на ринатовскую шалаву променял!
Это же дно.
Ниже его шлюх падать просто некуда!
У меня что? В « Энигме» девок мало? И вообще бесплатно! Хоть жопой жуй!
– Давай, – рычу, заталкивая ее в дом. Отшвыриваю по дороге блядские веники. Топчу ногами.
– Сбрасывай с себя это дерьмо!
Сам поражаюсь своей выдержке, но таки доехал! Даже не прикоснулся! Зато весь рот уже забит ее запахом! Так, что слюна течет и член разве что по лбу меня не лупит!
И затрахать до смерти и одновременно убить ее хочется.
Никогда меня не цепляло! А тут! В первый раз и кто? Дешевка обыкновенная!
Сам срываю с нее эту мерзость. Рву на куски, пока она топчется с ноги на ногу.
Охренеть.
Шлюха.
А тело такое, что прям светится.
И ведет так, как будто все ноздри себе порошком забил!
– Сама до спальни дойдешь или донести?
Хмыкаю, глядя на то, как смешно и нелепо она пытается грудь и гладкий лобок прикрыть своими тонкими ручонками.
Дрожит вся. Трясется. Глазища такие большими стали, что остального за ними не видно.
– С… саммма, – лепечет, даже не понимая, что до спальни мне сейчас добраться просто пиздец, как трудно. Почти нереально!
– Сама, – хриплю, нависая над ней.
Блядь, ни секунды больше сдержаться не смогу! Так еще в жизни ни одна девчонка меня не мариновала!
Сама, конечно. Сама дойдет.
Но сначала ее сладкий ротик чуть облегчит мне яйца.
Разряжусь в горло по-быстрому, а после уже и к нормальной программе перейдем. К долгой. К той ночи, которую мне девчонка должна!
Хрен она за эту ночь хотя бы глаза закроет на минутку!
Вздергиваю пальцами подбородок, заставляя глазища эти ко мне поднять.
Так и чувствую упругие губы на своем члене.
На них, полураспахнутые, и смотрю.
И калейдоскопом мелькают картинки всех поз, в которых провертеть ее только за эту ночь успею! Камасутра отдыхает на хрен!
Много всего перепробовал. Ни разу, правда, не было, чтобы с одной всю ночь. Скучно. Девок менять хочется. С одной сзади хорошо, лицом в подушку вбивать, другую на себя сверху насаживать так, чтобы кости на бедрах трещали.
Но с зеленоглазкой с одной хочется. Всего. И даже такого, что и не пробовал.
Мозг сам подбрасыват такие картинки, от которых один из горла хрип и рвется.
Нет.
Нужна быстрая разрядка! Прямо сейчас! Срочно!
Иначе я девочку реально порву! Вобьюсь со всего размаху.
Скольжу пальцами по упругим губам. Смотрю, как глаза ее расширяются. Зрачки совсем огромными делаются, будто под наркотой девчонка.
Блядь.
Меня самого будто током пробибает.
Ни один ствол, на меня наведенный, так не впечатлял, как глазищи эти.
Трясет так, что реально сейчас стены у нас дрожать начнут.
Сам будто под наркотой. Под гигантской дозой.
Не замечаю, как рывком дергаю на себя.
Не вниз, как требует чуть не дымящийся член. Вверх.
Вгрызаюсь в ее сочные губы всем ртом.
Пью. Вдыхаю. Пожираю.
Уже так делаю своей.
И перед глазами все расплывается.
Пить ее хочется. Выпивать. Досуха. До капли.
Вкусная. Блядь, какая же она вкусная.
Пробует пискнуть, но только вбиваю язык сильнее. Глубже. Почти до самого горла.
Пиздец.
Никогда кайфа не получал девку вылизывать.
И тем более, такую. Не для поцелуев рот у той, что у Рината побывала, создан. Все равно, что унитаз языком вышкребать.
А остановиться не могу. В струну натянутую превращаюсь.
Сожрать ее хочется. Каждый удар языка, и будто сам себе под грудь лупашу.
Вкус ее, такой одуренный, по вискам лупит. Мозги вырывает. По венам разгоняется вместе с кровью так, что дурею.
Ничего не вижу. Не помню. Не замечаю.
Даже то, как шкребет ноготками по груди, таким сладким кажется. А каждый ее стон взрывается во рту. Под кожу уплывает.
Одуреть, маленькая.
Сроду крыша у меня так не съезжала.
Прихожу в себя, когда чувствую, как что-то будто трещит. И малышка под руками вся извиваться начинает.
– Прости. Слишком сильно сжал, – выдыхаю, опуская свою сладкую добычу ногами на пол.
Опираюсь на стену руками, захватывая ее в капкан.
Хотя. Она и так в капкане. Уже точно не выпорхнет! Никогда…
Дышит так часто. Рвано. Щеки красные.
Одуреть.
И глаза эти.
Огромные.
Моя дурь.
Мой коллапс.
Да и я не лучше.
Дышу так, словно до Парижа и обратно бегом на скорость смотался! Реальная наркота, а не девчонка! Сердце ребра проламывает, выскочить наружу пытается! Что? Тоже хочет на глазищи эти поближе посмотреть? Будто за крючок, за леску какую-то они его к себе дергают. На себя тянут. Как и ладони мои на ее сочную грудь!
Ни хера сама не дойдет. Ноги наверняка подгибаются. Если уж даже меня, привычного мужика, так одуренно ведет!
Да и хрен оторвусь я уже.
Только чуть отпустил, а внутри все уже реветь начинает. Будто ледяным ветром ошпарило без ее одуряющей горячей коже на моей груди!
– Пошли, маленькая.
Подхватыываю на руки.
К себе прижимаю.
Блядь, только бы аккуратнее с ней. Чтобы и правда ребра не раздробить. Ее же вжимать в себя со всей дурью хочется!
Только силу могу не рассчитать!
Что ж это, на хрен, такое?
Завел себе. Девчонку. С которой только и делать, что сдерживаться!