Я. Хочу. Тебя. (СИ)
Ясно понимаю. Хочу. Хочу вот так же. Вот с ней.
Чтобы всегда рядом была. И чтобы светилась. И лепетала вот такие глупости. Нашим малышам. А я бы смотрел со стороны. И наверное, тупо бы молчал. Потому что своей слоновьей походкой могу всю эту магию разрушить. Молчал бы и не шевелился. Даже б не дышал, глядя на них.
– Спасли. Только вот…
Слышу, как выходит. Как дверь прикрывает.
Тоже. Ангела своего от дерьма бережет.
– Что, Градов?
– Нашли их. Медперсонал как-то усыпили. Охрану вырубили. И выкрали девчонку.
Твою мать.
А вот это уже совсем серьезно! Быстро. Сликом быстро и Градова вычислили и место его нашли.
– Гудимов в курсе, кто ее в больничку привез. Походу, и Асламов уже тоже. Ты это. Прячь своего Ангела вместе с малышней. Этот явно не успокоится. Мстить будет. Больницу здесь утром подорвал.
– Спасибо, брат. Уже собираю.
– Если надо, у меня место есть. Совсем тайное.
– Не надо. У меня своих хватает.
Отключается. Спешит. Спешит своих прятать.
А меня слово брат по мозгам режет. Под кожу вонзается. Кажется, впервые оно прозвучало. С тех пор, как Ромка из дому ушел.
И, блядь, понимаю.
Это надо исправлять. Кончать эту вражбу гребанную. Бессмысленную и нелепую.
Пусть разные у нас дороги и он наших позиций никогда не примет. И не надо.
Но братьями друг друга называть и иногда просто так. Семьями собираться. Виски пить. Шашлык жарить. И малышня наша чтоб между собой играла. Чтоб костяк этот сохранить. Сплотить, а не растерять, на хрен.
– Что-то еще случилось?
Ангельские глаза впиваются прямо мне в лицо.
Даже плакать забыла.
Напряглась.
Переживает.
– Потом расскажу, Ника, – целую в висок, зарываясь руками в густые волосы.
– Давай собираться. Пойдем куда-нибудь поесть.
Блядь. Никогда о такой хрене не думал.
Детьми вообще женщины и няньки должны заниматься, а для мужиков свои есть дела. Мужские.
У нас с братьями они есть. Общие.
А тупо время проводить на расслабоне и ни о чем, это удел слабаков. Всегда так считал. Планктона какого-нибудь офисного.
Но сейчас.
Блядь, как будто лед какой-то ломается внутри. И хрустит. И больно становится.
– Иди ко мне, – усаживаю малышу на колени.
Пытаюсь распутать своими клешнями волосы, но только сам запутываюсь.
Блядь. Ну правда. Чистый ангел.
И слезы ее.
Слезы ее соленые губами собираю, а у самого под ребрами больно.
Никогда. Никогда Ника, ты больше не будешь плакать! Или я не Арман Багиров!
Хотя ты, чертовка, точно опоила меня какой-то наркотической хренью! Такой крепкой, что аж на сентиментальность повело! Ведьма! Но моя! Моя ведьма!
И я тоже не кисло колдовать умею. Особенно с ее таким сладким телом.
Посмотрим еще, кто кого!
36 Глава 36
* * *Ника
– Арман, ты с ума сошел?
Глаза распахиваются так, что им становится больно.
Сначала я думала, что все эти люди, которые вдруг толпой стали появляться в доме, какие-то гости. Ну, по делам, или, может, он их вызвал из-за испорченной кухни.
Но Арман вносит в спальню кучу пакетов.
Их так много, что даже его огромная исполинская фигура прячется за пестрыми упаковками.
Швыряет всю эту груду на постель, почти заваливая меня с головой.
– Разбирайся, мелкая. А я пока закажу нам столик. На сегодняшнюю дату у меня в распорядке не записана смерть от голода. И смерть от риска что-то приготовить тоже.
И я разбираюсь.
Распаковываю то, чем завалил всю спальню Арман и поражаюсь.
Это одежда.
Черт, да это просто горы одежды!
Она не то, чтобы не поместилась бы, скажем, в моей квартирке. Она даже бы в бутике не поместилась!
– Ты что? Заказал примерку на дом? Теперь существует такая услуга? Привезти весь товар торгового центра, чтобы выбрать один комплект?
Хотя…
Вот уж точно мимо! Потому что ни в одном торговом центре не купишь такой одежды!
Понимаю, разворачивая сверток за свертком.
Это только в элитных бутиках. На которые я раньше даже через витрину не смотрела!
Потому что зачем смотреть на футболки стоимостью больше моей годовой арендной платы вместе с коммуналкой? И еще отложить с этой цены что-то можно. На море, например!
– Какая на хрен примерка? – Арман фыркает, а я заливаюсь краской.
Потому что добираюсь до огромного пакета с нижним бельем.
А он лопает, и груда воздушных перстрых кружев рассыпается по постели.
А у него уже ноздри раздуваются, и дым сейчас из них повалит. Ну точно!
И такими дикими плотоядными глазами на меня смотрит, что я заливаюсь краской от кончиков ушей до кончиков пальцев ног!
И…
Ох, черт! Что этот дьявол со мной сделал? Превратил в нимфоманку!
Потому что аж воздух в легких скручивается в спираль и начинает дико лупить куда-то вниз живота!
А между ног начинается маленький потоп!
Особенно когда из его горла вырывается глухое рычание!
Ой, мамочки!
Кажется, меня сейчас сожрут вместо завтрака!
А я даже не буду против! Просто отдамся этому голодному зверю как добровольная добыча!
Это называется Стокгольмским синдромом?
– Кажется, ты говорил, что я буду ходить голой, – выдавливаю из себя глупую шутку.
Разрядить хотела, называется!
А вместо этого только усугубила!
Потому что рычание становится уже уж очень громким. А глаза его, почерневшие хуже, чем неочищенный от копоти адский котел, уже, кажется, подожгли все это кружево белья! И меня заодно! Аж кожа начинает пощипывать!
– Вообще-то, я просто хотел поесть. Перекусить в какой-нибудь забегаловке. Не знал твоего размера и что тебе нравится! Но сейчас вижу, что мне охренеть, как нравится , чтобы была упаковка. Так и представляю, как буду ее разворачивать. И срывать с тебя, чтобы добраться до самого сладкого…
Черт! Белье уже выпадает из рук, а Арман уже оказывается рядом.
Сминает своим огромным телом ворох одежды и белья.
И мои груди уже в плену его огромных рук.
Как в тисках.
А внутри спиралью закручивается дикое пламя. Особенно, когда он начинает сжимать и выкручивать тут же вздернувшиеся и закаменевшие соски.
И смотрит на меня так, как будто уже готов сорвать всю кожу. И долбиться внутрь на максимум!
– Давай без меня, а то не выйдем никуда, – хмуро бурчит, резко отрываясь от моего тела.
Дверь с грохотом захлопывается, и только теперь понимаю, что без Армана спальня становится необъятно огромной! Но когда он есть, то закрывает собой все пространство. Даже дышать, и то становится тесно. И воздух раскаляется от его жара до невозможности!
Ровно до той невозможности, от которой хочтся таки сбросить себя одежду. Потому что рядом с ним слишком жарко! А его глаза пропаляют не хуже самого палящего солнца!
Только качаю головой.
Здесь весь наш институт можно одеть!
А размеры!
Так и хочется смеяться, когда выуживаю трусики, которые не то, что будут слетать, а в которые я, наверное, на треть и даже больше завернуться бы смогла!
Он точно! Без разбора! Заказал все подряд!
Этот мужчина явно не любит полутонов!
У него же все на максимум!
Все, уж точно, – тело снова начинает бросать в жар, когда вспомню, как на максимум было в постели…
И даже не знаю, смеяться ли над этим или пора начинать его бояться, но уже по-другому!
Этот точно сожрет!
А у нас еще ночь впереди…
– Я готова, – высовываюсь из спальни, с трудом найдя в этой груде то, что мне подойдет.