Почему Всегда Я? Part II (СИ)
— «Нефтеперерабатывающий только вершина айсберга… Нужно отдать Борку должное. Он вовремя подсуетился и сделал то, о чем другие и не помышляли…
Стюарт Тезериус Боркельо. Этот жирный боров — был членом совета директоров крупной компании, занимающейся переработкой и добычей нефти. Когда вся цивилизация накрылась медным тазом — он единственный, кто бросил огромные силы для сохранения работоспособности завода. И здоровенного завода, и нескольких вышек в Мексиканском Заливе. Небольшая армия — прекрасно обученных и злобных наемников — быстро разобралась с недовольными работягами на заводе: желающими лишь поскорее вернуться к своим семьям. Этого так и не случилось. Вот уже более чем полтора года: оставшиеся в живых специалисты нефтедобывающей промышленности — находятся в самом обыкновенном рабстве. Территория вокруг перерабатывающего — превратилась в цитадель. Еще через некоторое время — Борк присоединил и химический завод — находящийся поблизости. Ну а после: когда стали приходить выжившие — лагерь разросся до небывалых масштабов. Насколько я могу судить из своего „ограниченного местонахождения“: город Батон-Руж — полностью под контролем СБ. Ну или по крайней мере — его промышленная часть…»
Неожиданно пролетевшее прямо перед его носом тело — плюхнулось на грязный асфальт. Такого внезапного прерывания своих размышлений — Аврелий никогда не видел. Женщина растянулась на земле у его ног, болезненно постанывая с закрытыми глазами.
— …И еще только попадись мне на глаза шлюха!
Мужчина стоящий в дверном проеме — наверняка и являющийся причиной такого резкого ускорения этой дамы — злобно захлопнул дверь, продолжая нецензурно выражаться уже внутри. В любой другой раз — Аврелий бы просто прошел мимо. Такое здесь происходит сплошь и рядом. Но не сейчас. Что-то его остановило. Марк склонился над женщиной и помог ей сесть:
— Мисс? Вы в порядке?
Брюнетка раскрыла глаза и взглянула в лицо парня с усмешкой:
— «Мисс»? Уже и не помню, когда ко мне так обращались в последний раз…
Ее грязные спутавшиеся волосы свисали до плеч, а под правым глазом на бледном лице — сиял свежий синяк. Разбитые в кровь губы. Одного взгляда на эту особу хватало, чтобы понять каким образом она добывает себе на пропитание.
— Вонючий козел решил что я у него ворую! — женщина смачно плюнула в сторону захлопнувшейся двери, — Урод… — она обернулась к Аврелию, — …Всего лишь неудачный день… — женщина улыбнулась разбитой губой, обнажая темные от табака зубы, — Я тебя что-то раньше не видела. Новенький?
— Две недели как. — Аврелий поднял избитую с земли и поставил на ноги, — Дойти до ночлежки своей сможешь?
— Конечно! Этот гандон бить нормально не умеет!
Марк неоднозначно поглядел на темноволосую. Коротко кивнул и пошел прочь — все дальше отдаляясь от женщины.
— Эй! Парень! — она догнала его и положила руку на плечо, заставляя Аврелия обернуться, — Ты вроде ничего… Ну… может проводишь?
Стараясь быть как можно обаятельней — побитая наклонила голову в бок и ухмыльнулась.
— Извини. Мне не чем тебе платить.
— Что?! Да за кого ты меня принимаешь?! — внезапное возмущение, так же внезапно погасло, — …Ладно… Проехали. Мы оба знаем, кто я такая… А вот ты… — она оценивающе поглядела на Марка, — …Я таких здесь не встречала… Как тебя зовут?
— Аврелий. — сухо ответил парень, смотря куда-то сквозь женщину.
— Я — Каталина. Ну так как? Проводите даму, господин Аврелий?…
♠♠♠♠♠♠♠
Марк в очередной раз проснулся от шорохов за стеной — сопровождаемых тихими стонами и поскрипыванием кровати. Возможно кто-то другой на его месте только бы посмеялся; возможно пожурил бы в сердцах, а возможно и вовсе бы не услышал. Ну или сделал бы вид, что не услышал. Но только не Аврелий…
— Да сколько блядь можно?! — подкрепив свой крайне раздраженный вопрос, яростными ударами кулака в стенку к любвеобильным соседям.
Спал он и так слишком плохо, чересчур чутко, а уж если под боком постоянно еще и постельные марафоны устраивают — то ни о каком спокойном просмотре сновидений не могло быть и речи. Сев на постели — сильно сгорбившись — подпер разболевшуюся голову о кулаки. Конечно же Элизабет и Джонни ни виноваты. Как будто, он без них сможет нормально поспать. Все дело в нем. В нем самом…
Скорее всего, в этом виновата усталость. Сил больше не становится. Организм изнашивается. Нервы изнашиваются. Иногда Марк напоминал сам себе, старый дырявый, с бесконечными заплатками плащ. Весь расползается по швам. Но он пытается сохранить пристойный вид, насколько это возможно. Потому что иначе — все — пиздец. Разница лишь в том, что плащ можно выбросить. Или сжечь…
А вот куда деть себя? Со всеми этими проклятыми мыслями и воспоминаниями — неотступно преследующих его каждый гребанный день? Каждую ночь?
Пройдясь невидящим взглядом, по обильному разнообразию предметов — заполняющих пространство его комнаты, на втором этаже особняка на холме — с огромным усилием заставил себя подняться на ноги. Подойдя впотьмах к комоду у двери — на ощупь нашел сигареты. Зажигалка чиркнула и маленький огонек осветил комнату.
Запах табака наверное уже никогда не выветрится из этой спальни: слишком прокурено. Широкая двуспальная кровать — установленная параллельно двери, со смятой, влажной от пота постелью. «Нужно переставить к другой стене… Может хоть не так слышно будет?» Обширное окно: занимающее почти всю стену напротив входа. Два тяжелых, низких, вещевых комода: один у двери, второй — «в ногах» у кровати. Больше никакой мебели, но из-за множества других мелких вещей — комната кажется захламленной. Избранные образцы огнестрельного оружия — заботливо развешаны на стенах, вперемешку с холодным. Бережно хранимые и любовно почищенные. «Трофеи и памятные моменты…» — как любил говаривать Марк. Навряд ли он когда-нибудь вообще будет пользоваться хоть чем-нибудь из обширной коллекции. Ему просто нравилось их собирать.
Пара инкрустированных серебренных Browning HP, под 9×19 Para — поднятых с тела главаря банды рейдеров, где-то в Канзасе; несколько 1911: отличающиеся производителями и годом выпуска — непохожих друг на друга, и в тоже время — практически одинаковых. Большинство хранит в себе воспоминания о бессмысленных убийствах… или непростой человеческой судьбе. Или вот этот Winchester Model 1897 12-го калибра: выручавший их с Боссом в затяжной, и тогда казалось безнадежной перестрелки — на дорогах Иллинойса… А вот M1 Garand: полученный в качестве «благодарности» от случайно встреченных людей — отбивавшихся от большой толпы мертвяков, по дороге на Юту…
Огонек зажигалки заколыхался от выдохнутого дыма и вскользь блеснул по черному лакированному телу гитары под окном. Свет с улицы, пробивавшийся через окно — отражался слабым мерцанием от клинков и ножей — развешанных по обе стороны двери. Длинная тень падает на постель, от стройной самодельной трости — с нарисованными яркими языками пламени на конце — прислоненной к изголовью кровати… Серый туман повисает в комнате густой пеленой — совершенно не желая выползать из открытого окна наружу. Большое количество дисков и виниловых пластинок со старой и такой любимой музыкой: сложенных аккуратными стопками на полу, у проигрывателя добытого непонятно где Кэссом, и врученного Марку с невероятным апломбом. Рядом и колонки для него — переделанные Джонни, для подключения к раритетному аппарату. Книги. Еще книги. Снова книги. На полу; вокруг кровати; на подоконнике; на комодах. Множество бронежилетов и всяческих средств личной брони — темнеют немаленькой кучей у дальней стены. «Так и не занялся… Давно собирался, но все ни как…»
За стеной притихли…
Неважно…
Сегодня Аврелий остался без объятий Морфея. Да и вообще без каких-либо объятий, если говорить откровенно.
— Мда… Гребаная ночь…
Спустившись вниз и выйдя на улицу — обвел долгим взглядом разросшийся лагерь. Целый автопарк, вдоль незаконченного забора базы. Здесь же, почти напротив двухэтажного дома, и мастерская Джонни: крытое самодельным навесом, внушительное пространство — с большим количеством различных инструментов, деталей от машин, материалов для строительства и кажется, всевозможных железяк, что только можно отыскать. Заложенный фундамент штаба и примыкающего к нему лазарета. Несколько больших брезентовых, армейских палаток: установленных практически вплотную к небольшой возвышенности холма — с припасами продовольствия, воды, амуниции и множеством других вещей. «Все никак не сделаем склад, для всего этого барахла…» — упрекал себя мысленно Марк, в сердцах ругаясь на свою нерасторопность. «Столько дел вокруг — а ты о чем думаешь? Как же ты жалок…»