Почему Всегда Я? Part II (СИ)

Откровенно говоря — сюда он приходил лишь переночевать.
К Каталине…
С Каталиной…
За прошедшее время — ни черта не изменилось. Ему все так же закрыто всюду; он все еще продолжает «работать» на искусственно созданной ферме — обменивая ежедневную «оплату» наркотиками или выпивкой на жалкое подобие еды; продолжает наблюдать и слушать, но смысла уже не видит. Тоска по дому и родным людям — заполняет сознание. Боль, отвращение, обида…
В большей степени — на себя.
Как там Тайлер Дерден говорил, в одном известном фильме: «Ни великой войны, ни великой депрессии. Наша война — война духовная, наша депрессия — наша жизнь.»
Идеально…
Единственная хорошая новость: от горя худеют. Никто не рекламирует эту диету, а ведь она самая эффективная из всех. «Депрессия Для Похудения.» Хотите сбросить вес?
Разведитесь, влюбитесь в кого-нибудь, кто вас не любит, живите один и грустите с утра до вечера. Лишние килограммы растают, как снег на солнце. Ваше тело снова станет стройным и сможет отлично вам послужить — конечно, если выживете.
Горе? А разве?
Он не знал.
Да и думать уже не хотел.
И про влюбленность — Аврелий бы наверняка не ответил. То что происходит между ним и Каталиной — он и сам до конца не понимал. Ему порой бывало противно одно ее присутствие. Временами — да чего скрывать? довольно часто — его выворачивало от насквозь пропитого алкоголем тела рядом. Ему была отвратительна ее «работа»… Но снова и снова, раз за разом — он приходил сюда, и просыпался по утру рядом с ней. Надежды наконец выбраться — методично присыпались погребальной землей. И отзвука падающего комка о деревянную крышку гроба — слышно уже не было.
Но ведь на то она и «надежда». Как известно, подыхать она отказывается до последнего.
Он беспечно верил, уговаривая сам себя — что все измениться, стоит лишь вырваться! «Сменить обстановку» — если желаете… Заставлял заткнуться голос разума и здравого смысла — свято веря в лучшее.
Забавно…
Марк всегда считал себя «реалистичным пессимистом». Но упорно продолжал сохранять частички оптимизма глубоко в душе — безвозмездно делясь ими — с упавшими духом.
Если вкратце, и если отбросить извечную дилемму различных личностей в одном субъекте… он просто устал. И рядом не было тех единственных людей, ради которых Марк продолжал жить.
Зато рядом была Каталина…
— Привет! Ты как? Я поесть принесла!
Женская фигура замельтешила по маленькой темной комнате.
— Чего хмурый такой? Как день прошел?
— Кэт… прекрати пожалуйста… Сядь.
Каталина в приподнятом настроение плюхнулась на матрас. Марк опустился рядом. Коротко втянул носом воздух:
— Снова…
— Нуууу Аврелий… — Каталина повисла на Марке, — Это же часть работы! Если клиент предлагает выпить — грубо отказывать! Да и потом, так не чувствуется омерзительной вони…
— Меня передергивает от одной только мысли…
— Успокойся… — она ласково принялась поглаживать его по ноге, — …Ты сам говорил, что все это временно…
— Я надеюсь на это. Но сил не остается. Я безумно хочу выбраться отсюда!…И забрать тебя с собой… Тогда — все изменится.
— Конечно, милый…
Тяжело выдохнув — Аврелий поднялся на ноги. Подойдя к столу — вытащил сигарету из лежащей на нем пачке. Прикуривая — мельком взглянул на принесенный сверток Каталиной.
— Откуда это?
— Ты не слышал?! У въезда в жилую зону целый рынок! Какой-то торговец приехал. Ну и здоровенный же у него караван, хочу тебе сказать!
Марк многозначительно кивнул:
— И чем торгуют?
— Да всем! Главное: обменивают все что угодно — на все что угодно!
— Думаю, я немного пройдусь…
♠♠♠♠♠♠♠
Смятая постель. Въевшийся запах пота. Рядом с Каталиной на постели спит, в беспробудном наркотическом угаре, еще одна девчонка. Темная, душная комната — в которой вонь человеческих выделений — является неотъемлемой частью обстановки. Каталине было не привыкать к подобному отношению. К роли «вещи», которой пользуются. Так много проще. Не зря ведь Бог создал женщин более умными? Ну а «работа»… Лучше уж такая, чем горбатиться где-нибудь в свинарнике. Да и когда тебя приглашает на «домашнюю вечеринку», один из первых генералов господина Борка — отказывать нельзя. И как бы не был против Каталине этот злобный садист; этот щупленький, маленький уродец, с длинным острым носом: она всеми силами будет стараться ему угодить. Если Флапсу что-то не понравиться — можно проснуться и без нескольких конечностей. Это все знают. Человек, под которым находится большая часть вооруженных недоумков «Белой Силы» — опасный, мстительный и требовательный «клиент»…
 
Всепоглощающую тьму спальни разрезает конус желтого света из приоткрытой двери, ведущей в якобы «кабинет». Оттуда доносятся тихие, приглушенные голоса мужчин — беседующих о чем-то крайне презабавном. Каталина прислушивается, стараясь уловить как можно больше. Обычное женское любопытство — не более. Но ее прошибает ударом тока, когда до сознания доходит: она знает, о ком идет речь…
И пусть лишь короткие отголоски разговора, между Асмусеном Флапсом и его правой рукой Джошуа Бергеном, достигают ее ушей — «смягченных» выпитым за вечер: этого более чем достаточно.
— …и как только наглости хватило?…
— Безнаказанность… думает можно убить моих ребят — а потом заявится… как ни в чем не бывало… да самая обыкновенная глупость, я тебе говорю…
— …но… если все таки?
— …значит, подождем. У него должно быть около сорока человек… то что мы слышали — внушает уважения…
— Неужели один?
— Я тебе говорю… а этому ублюдку удалось не только выжить, но и забрать…. восемь…
— … база? Лагерь должно быть…
— Хряк уже распорядился… сейчас не до этого… Жнецы наседают… когда время будет более…
— Вот уж чего этот засранец не ожидал…
— Ну еще бы, мать твою! Узнал, представляешь?!
Хохот раздался намного громче разговора: режущим звоном отражаясь эхом в большом, когда-то роскошном доме:
— Пусть сидит… нам на руку…
— …как приказывал…
Дальше Каталина уже не слушала.
План «светлого будущего» — заблистал яркими красками, сдобренные парами алкоголя.
Это он! Точно он! По-другому и быть не может!!!
Какой идеальный вариант!
У этого располагающего к себе малого, встреченного ею вчера — своя собственная база! Свой лагерь! А он главный! Должно быть — они что-то не поделили с Борком! Ей нет никакого дела до всех этих разборок и мерящихся друг с другом членами мужиков! Он — ее билет отсюда! Значит необходимо сделать все возможное и невозможное, чтобы Аврелий забрал ее с собой… Господи! Да обольстить этого пацана проще простого! Всего-то «дать» ему пару раз — и он уже никуда не денется!!! Идеально!!! Какая удача!
— «Я же смогу… смогу… да я же стану главной! Спасибо, Господи!!! Больше никаких тебе вонючих отморозков и деревенщин: тыкающих своими вялыми отростками… Одного — можно и потерпеть… Я сделаю так, что он убьет каждого, на кого я укажу… Я — сделаю…»
♠♠♠♠♠♠♠
— А. Я понял. Цементные галоши и в канал. Одинокая смерть в воде среди старых великов и утопших презервативов. Как вы узнали, что я не могу дышать под водой?
Кэссиди стоит перед широким старым каналом для отвода сточных вод — наполненным мутной пованивающей водой. Верхняя одежда отсутствует. Его руки туго связанны за спиной, а к ноге привязывают автомобильный аккумулятор.
— Ты туже вяжи! Че так слабо? — ирландец пристально наблюдает за женщиной, привязывающей его правую ногу проволокой, к бывшему источнику питания, — Парни?! Схуяли вы там стоите?! Помоги мадаме! Она не справляется!
 
Высокий, крепко сложенный мужчина — презрительно цыкнул слюной сквозь зубы:
— Может ты уже заткнешься?
— Да пусть болтает… — подал голос второй из палачей, водрузив массивные руки на автомат — висевший на ремне через шею, — Ему не долго осталось. Пусть поговорит. — мужчина с торчащим бобриком волос; сильно ниже своего приятеля и намного толще в диаметре — довольно ухмыльнулся, — Напоследок…