Почему Всегда Я? Part II (СИ)
— Что было?
Напарники взяли предлагаемые сигареты одновременно. Джон чиркнул зажигалкой.
— Честно?… — Марк придвинулся к горящему огоньку и прикурил, — Нихуя не понятно. Но очень интересно!
— Все! Клементина! Хватить!
Клем наконец перестает гонять Эл, и стоит сейчас улыбаясь, стараясь отдышаться. Элизабет предупредительно держится от нее подальше.
— ♪"Пятнадцать челвек на сюндюк мервецаааа!!!!"♫
— Ммм… а Я думал он уснул… — апатично произносит Странник.
От звука чужого голоса, неожиданно раздавшегося из багажника машины — Элизабет не на шутку перепугалась:
— …Что это? — с округлившимися глазами, шепотом спросила девушка. В моменты страха и переживаний — ее большие глаза становились совсем нереалистичными:
— Вы кого-то украли???
— Ну ты же говорила за ужином, что давно мяса нормального не ели. — Марк выпустил две струи дыма через нос, — Вот, мы тебе привезли… Мясо. Маринованное в вине.
— Скорее уж в виски. — добавляет улыбающаяся Клементина.
Эл окончательно перестала хоть что-то понимать. Растерянно переводит взгляд с одного на другого — из находившихся здесь людей, в эту, до ненормальности странную ночь:
— Кто там? — шепотом обращается она к Боссу, в надежде что хотя бы Он — сможет ответить более вразумительно.
— Человек. Мужчина. Мы обнаружили его на стоянке трейлеров. Он… немного не в форме… Забрали с собой.
— Вообще-то, это он нас обнаружил. И принялся палить по нам из пулемета. — вставил Аврелий свои «пять копеек».
— Что?! Он опасен?! Он из какой-то, ну… из тех групп?
— Мы не знаем Эл. — Клем медленно подошла к Фениксу и забрала у Него недокуренную сигарету, — Проспится — спросим. — она затянулась один раз, чем окончательно добила сигаретку.
— Пойдемте спать… — Марк поднялся с прохладных каменных ступеней и повернулся к дому.
— Куда! — Элизабет обогнала его и преградила путь, — Я не позволю тебе завалиться на диван в этой одежде. — Эл поморщилась и потерла нос, — …Да с вами рядом даже стоять невозможно! Мало машина вся провоняла? В дом не пущу!!!
— И что теперь?! Нам на улице спать? — разозлился Аврелий.
Элизабет отступила на пару шагов назад не в силах вдыхать это убийственное амбре:
— Джон, принеси пожалуйста воды, мыло — там в оранжевой сумочке найдешь, и одежду чистую. Я наверху сложила, в большой комнате… — Элизабет обернулась к троим перемазанным засранцам, — А вы, давайте! Снимайте все с себя. Эту одежду нужно сжечь…
Троица переглянулась. Босс — в ответ на вопросительные взгляды Марка и Клементины — молча пожал плечами и принялся стягивать с Себя плащ.
— Я пока схожу за аптечкой. Твою ногу нужно перевязать… — бросила Элизабет Марку, проходя мимо.
— А нам все-все снимать?! — задорно засмеялся Аврелий.
— Все! — ультимативно отрезала поднимающаяся по ступеням девушка.
— Я вообще-то о том, что прохладно на улице… — тихо замечает улыбающийся Марк, снимая брюки, — А не о том, что она подумала…
— Что с пулеметчиком делать будем? — поинтересовалась Клементина, обращаясь к обоим мужчинам.
— Да пусть дальше в багажнике спит. Ему там походу удобно… — Аврелий поднимает глаза, и обращает внимание на Клементину, стоящую уже в одном нижнем бельем, — Клем. Тебя зацепило… — он указывает на левое плечо девушки.
Клементина взглянула на поверхностное ранение от шальной пули:
— Я и не заметила… Смотри. Рука… — зеленоглазая показала взглядом на руку Марка.
— А я думаю, че жжется… — Марк осматривает свое правое предплечье.
Странник подошел ближе у изучил огнестрельное напарника:
— Тоже по касательной. Только кожу порвало. Двигать не больно?
— Не. Нормально. — Марк хотел прикоснуться пальцами к ране, но Клем резко шлепнула его по кисти, чтобы не лез грязными руками в открытую рану, — Шрам охренительный будет…
— Ну что тут у нас? О… Пляжный сезон объявляется открытым! Красавцы!!!
Элизабет приближалась с коричневым саквояжем в руках, к троим обнаженным людям. Джонни шел за ней, неся воду и чистую одежду.
Принялись отмываться и обрабатывать увечья. К счастью, все ранения оказались лишь поверхностными, и не требовали серьезного лечения. Обошлись перевязкой. У Марка, помимо его старой травмы ноги, красовалось новое рассечение на руке; три глубокие царапины на торсе — проходящие по ребрам и множество мелких ран по всему телу. Особенно заметно, было одно глубокое рассечение на правой скуле. Клементина могла похвастаться тремя ранениями, полученными так же по касательной и мелкими ранками на обеих ногах и торсе — от вонзившихся острых деревянных щепок, разлетающихся во все стороны, во время обстрела. Из спины Странника вытащили такие же миниатюрные деревяшки. А вот из одежды Босса — на бетон — высыпалось весьма многочисленное количество свинцовых пуль…
— А шампунь пожалела, да? — издевательски спрашивал Аврелий, намыливаясь куском мыла.
— У нас нет шампуня! И тебе здесь не спа-салон со всеми удобствами! — зло отвечала ему Элизабет, поливая холодную воду из бутылки, Марку на голову.
— Есть у нее шампунь… Я сама видела… — смеясь произнесла Клементина, — Точно пожалела!
Когда все гигиенические и санитарные нормы были соблюдены — троица переоделась и собралась отправиться хоть немного поспать:
— А как же тот мужчина в багажнике? Его тоже нужно осмотреть. — возмутилась Элизабет, глядя вслед удаляющимся людям.
— Вот сама и осматривай. — устало промолвил Марк.
— Аврелий… она права. Пойдем. — Клем потянула парня обратно, — Зря что ли тащили его?
— Блядь… не люблю пьяных…
Мужчина оказался в полном порядке. Феноменально, блин… Ни ранений; ни даже маленьких царапин. Когда с худощавого мужичка стянули его верхнею одежду и старую дурно пахнущую рубашку, оказалось что все его тело — руки, плечи, шея, спина и грудь — покрыты множеством самых разномастных татуировок. Во время осмотра — пулеметчик только довольно лыбился, сохраняя полнейшее молчание. Оставили мужика в покое, позволив ему «досыпать» в багажнике Шевели. Он немного покряхтел, поворочался, и заснул сном младенца — в обнимку с одним из пулеметов.
— Он себе ничего не отстрелит? — Элизабет показала на оружие.
— Нет. Там пусто. Оба пустые. — Марк приподнял второй пулемет, державший сейчас в руках.
Укрыли мужчину его же пальто; прикрыли крышку багажника и ушли в дом.
♠♠♠♠♠♠♠
Проснувшийся пулеметчик попытался резко подняться, но столкнулся с препятствие. Мощно и шумно ударившись головой о крышку багажника — он принялся материться и выбираться наружу:
— … Хуй ты… блядь… пизда…. разъеба, еб твои… в три хуя мать… — мужчина кряхтя и ругаясь, выпал из багажника на прохладный бетон. Выпал — это немного не то слово. Скорее сполз. Так, знаешь… мееедддлееноооо…. спооооооллллзззззз…..
— Господи… Их теперь двое…
Мужчина приподнялся на локтях — услышав, вроде бы, женский голос:
— Ч-то происходит?…
Поднявшись на ноги — он повернул голову и увидал перед собой большой дом. Перед домом находились люди. Осмотрев их одним прищуренным глазом (второй оставался закрытым) — при чем, когда он щурился, поднимался и уголок рта, обнажая желтые зубы — все равно ни черта не понял… Ну… будем откровенны. Нормально он их не сумел разглядеть… Понял только, что там кто-то сидит и все. «Че так зябко?… Ох ты бля!…» В штанах, но без рубашки… Скрылся за машиной — склонившись к багажнику. Увидал свой китель. Натянул на голой торс. «Так… Занимательно… Пулемет… Знакомый како… О! Это же мой!… Почему они там сидят? И молчат?» Снова опасливо выглянул из-за автомобиля. Наконец вышел вперед:
— Миль пардон, уважаемые! Я не был осведомлен, что здеся лэди!
Медленно, пошатываясь — поднялся по ступеням к особняку.
На него изучающе смотрели пять пар глаз. Или шесть?… Нет, пять. Пулеметчик пару раз комично моргнул — расклеивая заспанные глаза. Трое мужчин и две девушки. Один из мужчин сидит на пороге — с огромным тесаком в руке — спокойными движениями затачивая его. Рядом с ним сидит симпатичная девушка с темными завитушками, обрамляющие лицо. За парочкой на пороге — стоит вторая особь женского пола — с неимоверно большими глазами и кукольными чертами лица. Другой мужик стоит на веранде — облокотившись о балку перекрытия навеса — сложа руки на груди. Последний — самый здоровый и страшный из этой компании — восседает в кресле, на солнышке. Здоровяк находится ближе всех, и почему-то подозрительно улыбается. Худощавый мельком осмотрел себя, потом резко обернулся и поглядел назад — пытаясь выяснить причину, столь пристальных взглядов.