Разочарованные (СИ)

– До конца года, – подчеркнул он, намеренно убирая слово «учебного».
– Малфой!
– Когда захочу.
– Не дождешься!
– Дождусь, Грейнджер, – обещает он.
– Малфой!
– А в постели ты посговорчивее будешь, – снова хмыкает он.
– Не уверена, что еще хоть раз буду в твоей постели!
– Грейнджер, мне не нужна холодная девушка в постели. Я подожду, пока сама попросишь.
– Не дождешься, – перебивает она его.
– А пока, – как ни в чем не бывало продолжает он, – просто пей зелье, – он ушел, оставив ее одну. Снова.
Первым делом она надежно спрятала пузырьки в шкафу, в ящичке с нижнем бельем. А затем она чуть ли не бегом кинулась в гостиную Гриффиндора – ей срочно нужен был Гарри. Она и так очень часто и много врала, что очень ей претило.
Ей повезло, друг был один и сидел на их любимом месте.
– Неужели Рождество прошло столь плохо? – Гермиона присела рядом.
– Первое Рождество без тебя, Гермиона, – его улыбка была такая вымученная, что Гермиона напряглась.
– Что случилось, Гарри?
– Шрам стал снова болеть, – после некоторого молчания сказал друг. – А еще иногда я чувствую такую злость, Гермиона, просто нереальную.
– О, Гарри!
– Мне кажется, что он специально меня истязает.
– Сам-Знаешь-Кто?
– Да. Я чувствую, как он пытается проникнуть в мои мысли. Я не понимаю зачем, но я боюсь. Не его. А то, что он может узнать о наших занятия с Дамблдором и как-то этому помешать.
– Гарри, – она сочувственно посмотрела на друга.
– Я знаю, что ты хочешь мне помочь, но я сам не могу себе никак помочь, – грустно улыбается юноша. – Так страшно, что все, кто мне дорог и близок, в опасности.
– Мы тебя никогда не бросим, – она крепко сжимает его в объятиях.
– Грустно, но приятно, – он крепче сжимает подругу в кольце своих рук. – Есть новости от Нотта? – шепчет он ей в ухо.
– Нет, – горячий шепот в ответ. Он разочарованно выдохнул. – Я его просто еще не видела, я к тебе в первую очередь заглянула.
– Спасибо, – он не разжимает объятий.
– Но я узнала, как Малфой пропадает с Карты мародеров.
– Что? Как?
– Выручай-комната, – шепчет девушка.
– Да быть не может, – воскликнул Поттер.
– Я видела его в коридоре восьмого этажа, несколько раз он терялся на карте опять-таки в том же коридоре. А потом я увидела, как он заходит в Выручай-комнату.
– А ты узнала, что он там делает?
– Я потратила несколько часов, чтобы проникнуть внутрь, и даже не один день, но нет, комната меня так и не пустила.
– Но нам надо узнать, что он там делает!
– Не думаю, что что-то темное. Ты же знаешь, что комната не позволит.
– Но ведь интересно, – улыбается Гарри, который уже мысленно продумывал, как уговаривать комнату открыть волшебную дверку. – Хоть с помощью Бомбарды врывайся, – фыркнул юноша, а Гермиона засмеялась.
– А я смотрю слухи правдивы, – Лаванда остановилась рядом с диваном, на котором сидели друзья.
– Нам не интересны сплетни, – Гарри посмотрел на блондинку.
– А тебе разве не интересно, Грейнджер, что говорят у тебя за спиной? – она пытливо уставилась на Гермиону.
Сначала Гермиона хотела нагрубить ей в ответ, но потом вспомнила слова Блейза.
– Нет, – очень тихо и уверенно.
– Весь Хогвартс твердит, что ты шлюха, – она выплюнула оскорбление.
– Лаванда, следи за языком! – Гарри резко встает на ноги.
– А может это Грейнджер стоило следить за своим? – невинно хлопает она глазами. – Нотта не было, решила с Драко порезвиться?!
– Лаванда, уходи, – просит Гермиона.
Но Лаванду начинает трясти, и она много чего говорит.
– Браун, успокойся, – Поттер старается прервать поток слов, что льется из рта блондинки. – Может Малфою стоит тебя утешить?
– Да, – подхватывает Гермиона. – Поговори с Малфоем.
– Уже поговорила, дрянь, – шипит девушка в ответ. – Он бросил меня!
– Не удивлен, ты ведь истеричка, – фыркает Гарри.
Перепалка могла продолжаться и продолжаться, но в гостиную пришел Рон Уизли, и Лаванда кинула лишь «Ненавижу тебя» Гермионе, и убежала, громко хлопнув портретом.
– Гарри, я… – гриффиндорка не знала, что сказать другу.
 
– Все хорошо, Гермиона, – Гарри снова ее обнял, и не разнимая рук, они опустились обратно на диван. – Это я во всем виноват.
– Хочешь сказать, что это ты распускаешь мерзкие слухи? – слабо улыбнулась Грейнджер.
– Это я попросил следить за хорьком, – корит себя брюнет. – И кто-то что-то заметил и не так все понял. Гермиона, – он умоляюще на нее смотрит, – прости меня за это. Ты вечно расплачиваешься за мои идеи.
– Гарри, все хорошо, – она готова расплакаться. Друг категорически не воспринимает сплетни, так еще и берет вину на себя. В этот момент она кажется себе наиболее противной.
Рона уже нет в гостиной, он еще не научился смотреть со спокойной душой на нежное проявление чувств своих друзей, поэтому поспешно вышел за Лавандой. Гарри же поцеловал подругу в висок, заверяя, что сплетни беспочвенны, и об этом вскоре забудут. Именно в этот интимный момент, когда Гарри поцеловал Гермиону, а Гермиона ерошила волосы Гарри, на лестнице появилась Джинни, она пулей вылетела из гостиной, чувствуя себя дурой, которую водят за нос.
– Это была Джинни, да? – Гарри прикрыл глаза. Они с Джинни немного сблизились, и он не успел об этом рассказать Гермионе.
– Что ты тут сидишь? – воскликнула Гермиона. – Догони ее! – Гарри сорвался, бросив на прощание, что скучал и будет ждать еще новостей.
Приведя мысли в порядок, Гермиона поспешила в Башню старост. Она была уверена, что Теодор не заставит долго ждать.
Пока Гермиона сидела в гостиной Башни старост, читая свою любимую Историю Хогвартса в ожидании Теодора, Нотт опустошил уже второй бокал огневиски у себя в комнате. Эти каникулы были поистине ужасными. Он наивно полагал, что раз отец в тюрьме, то может быть Рождество сложится иначе. Не сложилось.
Как только он оказался в своем родовом поместье, огромный черный филин принес ему приглашение в Малфой-мэнор на торжество. Сердце ушло в пятки, но отказы тут не принимались. Юноша прибыл чуть раньше, но вместо Нарциссы Малфой его встретил сам Люциус.
– Но вы же умерли, – ошарашено тогда воскликнул Теодор, на что Люциус лишь выразительно хмыкнул.
Люциус попросил тогда проследовать за ним, и Тео пошел, понимая, что его план уже в проигрыше. Он мог спасти своего отца, выполнив одну единственную просьбу, но раз Люциус тут собственной персоной, то это значит, что Драко Малфой спас родителя раньше. Теодор Нотт был в отчаянии. Именно поэтому он не сразу понял, что стоит посреди гостиной.
– Спасибо, мистер Малфой, но я не планировал оставаться надолго. И Драко я не вижу.
– Думаю, ты будешь не в состоянии сегодня уйти. Переночуешь, и если сможешь, уйдёшь днем.
Нотт так и хотел спросить, что значит “Не в состоянии” и “если сможешь”, но Малфоя уже и след простыл. До значительного события оставалось еще два часа. Поэтому он крепко сжал пергамент в кармане пиджака, размышляя, стоит ли переиграть все и сдать Грейнджер и Поттера? Вдруг эта информация поможет вызволить отца? Он так и не посмотрел, что там Гермиона написала, но был уверен, что что-то значимое. Определенно, можно было поторговаться. Но реальность была такова – Люциус Малфой тут, а его отец в Азкабане. Драко Малфой победил, оттянув неизбежное.
Спустя два с половиной часа Нотт понял, о чем говорил Люциус.
Боль была не адской, она была невыносимой. Теодор еще никогда в жизни не испытывал на себе Круциатус, но принятие метки было подобно смерти. Он не чувствовал руку, но чувствовал каждую клетку тела, которая взывала о помощи. Внутри он кричал, горел и умолял, снаружи – бесчувственный гранит. Только лишь учащенное дыхание и стиснутые зубы говорили о том, что испытывал парень.
 
Когда же змея была выжжена на его предплечье, и Темный Лорд убрал свой костлявый палец с его кожи, Теодор непозволительно громко выдохнул.