Крик Весны (СИ)

Тогда слова Жени вновь заставили меня улыбнуться. Я оторвалась от его тёмных глаз и вновь повернулась к Весне. Её рука стала тянуться за новым листок цветной бумаги, но листков больше не оказалось.
Ребята стали расстраиваться, ведь им хотелось именно коричневого цвета птицу, синего кораблик, белого самолёт, и еще много чего.
Я увидела отчаяние в глаза Весны, её глаза грустно блеснули — и она нарисовала на доске «пиши-стирай» грустный смайлик. Но через пару секунд к ней подошёл мальчик в красных шортах и белой майке, протянув еще один альбом с цветной бумагой. И вновь на лице Весны засияла улыбка, которая предназначалась белобрысому мальчику.
Когда он собрался уходить, она схватила его за руку и помотала головой, давая понять, чтобы он немного подождал.
В её руках оказался красный лист, который вскоре, словно по волшебству, принял форму сердца, как у меня в руках.
— Уже не единственная, — подметила я.
— Моя сестра не кусается, ты можешь познакомиться с ней поближе за обедом.
— Я не…
Женя не да мне возразить. На его губах играла ухмылочка, противная… Словно он понял, что я стала ревновать Весну, пусть мы даже и не знакомы толком.
В парне, что принял сердце, я увидела себя со стороны. Потому что он так же тихо и смущённо сказал «спасибо», а после ушёл.
Но в отличие от меня, Весна еще долго на него смотрела, когда он уходил. Даже когда в её руках оказался новый лист и она стала слушать пожелания еще одного ребёнка, её тёмные глаза всё еще смотрели на мальчика в красных шортах.
Вожатые вскоре позвали всех на главную площадку, где мы разбились на группы, построились и отправились на обед. Мне было всего лишь одиннадцать, но почему-то уже тогда стало смешно от того, что нашу группу назвали черепашками.
Весна со мной не оказалась в группе, но я постоянно искала её глазами. Взяв за руку брата, они вдвоём пошли впереди нас в столовую в команде «Алые паруса».
Получив свой поднос с едой, я обернулась к залу, где за столами некоторые начали перекидываться едой. Увернувшись вовремя от корки хлеба, я подошла к столу, за которым мне махал Женя. Их стол был маленьким, всего на четверых, и вместе с ними двоими сидела вожатая. Сев на четвёртое свободное место, я начала есть. Мы так ни о чём и не поговорили, только обменивались взглядами между собой, кроме вожатой.
Тарелки были вылизаны, стаканы опустошались вслед за ними — и тогда нас повели по разным комнатам на тихий час.
Моей радости не было предела, когда оказалось, что соседняя кровать, что была занята в моей комнате, принадлежала Весне.
И когда вожатая закрыла дверь на ключ, новая знакомая захлопала в ладоши.
«Я очень рада, что ты моя соседка» — напечатал она на телефоне.
— Тебе разрешили его оставить?
Тёмные глаза коварно блеснули. Из тумбочки и из-под подушки она достала еще по одному.
«Родители и брат оставили на случай, если мне что-то понадобится»
Её пальцы быстро бегали по экрану, который она после поворачивала мне.
— Чем займёмся? — я упала на кровать и стала смотреть в потолок. Весна сняла кроссовки и встала на мою кровать ногами, доставая до ручек окна.
— Что ты делаешь? — прошептала я, боясь, что нас могут услышать.
Весна приложила палец к губам, и вскоре с треском и грохотом, но защёлка поддалась ей — и окно открылось.
«Пойдём гулять?»
Та девочка, что ходила в голубом платье, что была похоже внешностью на ангела, который без руки брата и шага сделать не может, им вовсе не была. Её глаза горели, улыбка на лице сияла, а пальцы вновь напечатали:
«Пошли!!!»
Я выглянула в окно. Хоть наша комната и была на первом этаже, нам повезло больше остальных. Рядом с окном располагалась пожарная лестница, по которой мы вскоре и спустились.
Зашнуровав ботинки, мы поползли под окнами в направлении выхода. И когда заметили, что охранника повар позвала на обед, мы выбежали из территории лагеря.
— Весна, ну ты даёшь!
Я шла по лесу, пинала старую сосновую кору, что давно отвалилась от деревьев, и оглядывалась по сторонам. Пахло вкусно: свежестью, хвоей и речкой. Услышав журчанье последней, мы побежали наперегонки — и вскоре оказались на краю песчаного обрыва.
 
Выбрав место, где была тень, мы обе сели и стали болтать ногами. Весна смотрела на речку счастливыми глазами, словно её никогда не выпускали до этого из дома.
«Тебе нравится? Я рада, что ты пошла со мной.»
— Конечно, — я улыбнулась, пусть и не так тепло, как это получалось у Весны, но тоже сделала это искренне.
«Если на нас нападёт медведь, звать на помощь будешь ты!»
Я рассмеялась, прочитав её новую фразу. Мы еще некоторое мгновение смотрели друг другу в глаза, пока я не решилась спросить.
— У тебя нет голоса? Почему?
Я боялась, что Весна помрачнеет, но она всё так же беззаботно продолжила болтать ногами, печатая на телефоне.
«У меня нет голоса с рождения. Мама сказала, что я как русалочка, отдала голос за красоту.»
— Твоя мама права, ты очень красивая. Ты знаешь язык жестов?
Мне кивнули и показали сердечко. Я сложила пальцы в сердечко, показывая ответное Весне. Тогда я поняла, что мне необязательно знать язык жестов, чтобы её понять. Весна оказалась очень открытой и дружелюбной, это читалось в её глазах.
На берегу реки мы узнал еще немного друг о друге. Оказалось, что мы живём в одном городе, только Весна живёт в частном доме, и уже в одиннадцать я поняла, что её семья намного состоятельней моей. Женя, её брат, всегда помогал ей и опекал, так их воспитали родители. Но Весне не всегда нравилось, что брат за ней наблюдает.
«Я чувствую себя маленькой! А мне уже двенадцать, между прочим»
Еще Женя мечтал стать музыкантом, на следующий день рождения он попросил гитару, и Весна рассказала, как они ездили с ней по магазинам и втайне от брата выбирали тому инструмент.
— А ты о чём мечтаешь? — спросила я её.
Тогда Весна и погрустнела. Она посмотрела на меня уже без улыбки и коснулась горла. Проведя по нему, она вытянула руку, словно звуки должны были выйти.
— Петь? — догадалась я.
Она захлопала в ладоши. Она всегда так делала, когда радовалась, а это происходило, если я угадывала, что она имела в виду в жестах. И чем дольше мы общались, тем меньше нам нужен был телефон. В её знаках я стала разбираться быстрее, чем она бегала по экрану телефона, нажимая на буквы.
«Ты умеешь петь?» — спросила она у меня.
— Немного, — я усмехнулась. — Но мои родители называют это воем сирены, а не пением.
Брови Весны съехали к переносице, а черные глаза по недоброму сверкнули.
«Спой.»
Я осмотрелась вокруг, потому что не хотела, чтобы мой «вой» кто-то услышал, и исполнила просьбу новой знакомой.
В голову сразу пришла мелодия из русалочки, которую Ариэль пела, отдавая голос Урсуле.
— А-а-а, — протянула я и с интересом посмотрела на Весну. — А-а-а…
На этот раз она не похлопала в ладоши, она коснулась своего сердца. Закрыв глаза, она стала качать головой, наслаждаясь моим пением.
Я не останавливалась. Мне хотелось подарить ей что-то приятное, как она это сделала сегодня с сердцем из красной бумаги, которое лежало рядом с моим личным дневником в тумбочке. Продолжая петь до лёгкой хрипотцы, я почувствовала, что рот начинает сушить. Тогда Весна стала махать руками, чтобы я остановилась, и она коснулась ладонью моих губ. В её взгляде была тоска и искренняя зависть.
«У тебя очень красивый голос…»- написала она мне.
— Спасибо.
Мы повернулись вновь к реке, которая так же мирно текла, как и всё это время. Сзади нас скрипели под ветром старые деревья, а где-то в лагере нас, возможно, начали искать. Но в тот момент меня это не особо волновало, мне было хорошо рядом с Весной, и её рука, что обхватила мою и сплела наши ладошки, дала знать мне, что она чувствует то же самое.
 
Когда мы вернулись, нас никто не искал. Я спокойно выдохнула, а вот Весне, похоже, было всё равно. Она осмотрелась по сторонам и впереди меня пролезла к нашему окну, а потом протянула мне руку. Глядя в её тёмные глаза, я поняла, что они принадлежат вовсе не ангелу.