Крик Весны (СИ)

— Завтра у нас нет, я буду занят, а потом… Времени у нас всё меньше, принцесса…
Его лицо слегка погрустнело, а моё вслед за ним. Тихо вздохнув, мы оба посмотрели на воду.
— Снимем номер на ночь?
Мейс это сказал так ровно, словно, просто случайно озвучил свои мысли. И пусть моё сердце забилось слишком быстро, а коленки слегка подкосились, я почему-то кивнула. На меня покосились и слегка отстранились, чтобы убедиться, я ли сижу рядом.
— Я согласна, будем разговаривать всю ночь и…
— Не дам тебе заснуть, — меня подхватили на руки и закружили.
— Хей, отпусти! — я стала махать руками, но в сильных руках Мейса я была беззащитной и бессильной.
И от чувства его превосходства, от этой нежной улыбки, с которой он на меня смотрел, всё внутри переворачивалось, океан беспокойств затихал, и хотелось наслаждаться настоящим.
— Пошли все они к чёрту!
Взяв мен на руки, прямо как на конкурсе, Мейс пошёл к воде.
— О боже, Мейс! Мейс, ты что?!
Наши водные процедуры оказались слишком неожиданными. Я даже морально не успела приготовиться к тому, что на мою кожу попадут холодные брызги от воды. Брызги…
Наша одежда вскоре промокла, Мейс смеялся, я кричала, пока меня продолжали кружить над водой, грозясь отпустить, если я буду плохой девочкой.
— Мейс, отпусти, ты что?!
— Что, боишься превратиться в русалочку?
— Дурак!
Прижав к себе еще крепче, парень пошёл еще дальше, опускаясь под воду. Я чувствовала, что часть свисающего платья уже намокла — и смерилась с неизбежным. Мы ушли вдвоём под воду, и я еле успела закрыть глаза и задержать дыхание.
— Ну же, покажи свой хвост! — Мейс вынырнул после меня и подплыл ближе.
— Сейчас покажу тебе Кузькину мать! — кинулась я на этого засранца, что так привлекательно смеялся.
— Кого мать? — не понял он, отбиваясь от меня в воде.
Терять было нечего, я всё равно была мокрой. Мы стали нырять друг за другом, понимая, как хорошо вот так просто забыть про всех и вся, наслаждаясь тем, что происходит между нами. Я ничего не могла поделать с тем, что одно присутствие рядом Мейса будоражило меня изнутри, заставляло тело поверить в то, что я умею летать.
И когда я вынырнула в очередной раз и оказалась совсем близка к лицу Мейса, я обхватила ладонями за мужскую шею и прильнула к его солёным губам. Поцелуй со вкусом Тихого океана, который был совсем не тихим между нами. Между нами была страсть, чувства, всё еще неразгаданные тайны, которые мы отложили на потом, а еще…
Я отстранилась и немного отплыла, глядя на сваю ладонь, которая как будто покрылась маслом. Я перевела взгляд со своей кожи на шею парня, на которой виднелась скрытая до этого татуировка. Черные крылья, тянущиеся до самых мужских мочек.
Мейс смотрел на меня с каким-то ужасом, словно, он сам не понимал, что происходит. Его лицо побледнело, губы сжались, а я продолжала смотреть на чернила, которые становились всё отчётливее, смываясь солёной водой.
Почему-то узор казался знакомым. Как будто я уже его видела. Может, я всё-таки была права, и мы уже встретились с ним в другой жизни? Иначе бы мне не казался он таким родным, а татуировка такой знакомой.
— Ника… — прошептал Мейс, пока я всё еще молча пыталась понять, зачем от меня скрыли под автозагаром узоры.
Я заглянула в голубые глаза, в которых теперь и не намёка на чувства не было, только один страх разоблачения. Я уже видела эти глаза, такие же были у Бэда и Жени, когда им пришлось сбегать из магазина, прятаться от ненормальных фанатов. Но тогда мы не понимали уровень своей популярности, а здесь что?..
— Ты прятался от меня? — прошептала я, еле понимая свою речь.
— Ника, я всё объясню. Только давай не здесь, — ровно, спокойно и почти что безэмоционально сказал Мейс, глядя мне прямо в глаза.
Его ладонь стала прикрывать шею, пряча крылья. Я вспоминала татуировки Бэда, но нигде на теле не видела такую, так почему же она так знакома?!
— Почему она так знакома?! — повторила уже вслух, схватившись за голову, считая, что сошла с ума. — Мы что, встречались?
 
— Ника, — Мейс подплыл ко мне, стараясь дотронуться до плеча.
Голос…
Его голос был таким знакомым, не потому, что он вдруг стал мне родственной душой, а потому что я его уже слышала. И не раз. Много-много раз, в наушниках, как только случайно услышала по радио.
Его глаза были наполнены добротой, как и при первой нашей встрече, когда я заметила еще несколько морщинок от усталости, долго перелёта и длительного концерта.
Его татуировка всплыла в моей памяти, потому что я её уже видела! Видела на нём же, когда она не была скрыта слоем крема, а она сияла под софитами на сцене несколько лет назад, когда я пошла на первый и последний концерт no sense.
— Этого не может быть… — прошептала я, глядя в его глаза.
Мейс не понимал, что со мной. Он не мог понять, догадалась я или нет, он подумал, что я вдруг сошла с ума. Но со мной всё было в порядке, а вот с ним…
— Ты меня обманул, — продолжала шептать, как ненормальная, чувствуя, как моего плеча коснулась тёплая ладонь.
— Ника, давай поговорим на береге.
— Ты ведь Томас, — я боялась это сказать, боялась произнести, чувствуя, как всё тело дрожит в ужасе. Это не могло быть правдой, такого просто не бывает! Жизнь не может быть такой несправедливой!
Но реакция парня сказала всё сама за себя. Его рука вдруг дернулась, а глаза раскрылись в удивлении, а потом стали равнодушными, как будто он вмиг смирился с приговором.
— Почему ты не сказал мне?
— Значит, ты меня знаешь?
— А как мне не знать всемирно известного солиста?.. Томас…
Я словно пробовала на вкус его имя, пытаясь понять, подходит ли оно тому человеку, что помог выиграть конкурс, что водил меня все эти недели на свидания, что просыпался с лучами солнца на рассвете, ждал меня, кормил и заставлял безудержно смеяться, а щеки болеть от улыбок. Подходило ли это имя человеку, который сейчас смотрел на меня своим тёплым взглядом, выжидая реакции.
Подходило, еще как. Только рядом с «Томас» не могло стоять моё имя. Это было ошибкой, какой-то глупой, и, к сожалению, моей.
Я посмотрела на парня уже с другой стороны, оценивая его сходство с тем, кто стоял у Весны на заставке, чьи плакаты висели в моей комнате до переезда. Острые скулы, аккуратный нос, густые брови, высокий лоб и волосы…
Их стоило покрасить, татуировки скрыть — и меня уже так просто было обмануть…
Время как будто остановилось, я боялась даже вдохнуть. А лучше бы я это сделала — и вдруг проснулась, с облегчением понимая, что это какой-то дурной сон, кошмар, в котором я влюбилась в того, кто заставил встать на ноги мою лучшую подругу.
— Прости, — прошептала я и стала выходить из воды.
— Ты куда? — Томас-Мейс пошёл за мной, пытаясь схватить за руку. Но я их скрестила на груди, понимая, что начала плакать.
— Мы…Нам… — выбежав из воды, я схватила свои босоножки и обернулась к стоящему в воде парню. — Это всё не должно было быть. Так нельзя, прости меня.
— Давай погорим, Ника! Постой!
— Пожалуйста, — сипло произнесла с мольбой я сквозь слёзы, чувствуя, какое тяжёлое на мне это мокрое платье, как волосы неприятно прилипли к шее и плечам, щекоча их. — Оставь меня и не трогай.
Мейс, что оказался рядом со мной в одно мгновение и стал держать за плечи, явно не намереваясь отпускать, с ужасом смотрел и понимал, что ничего не понимал, как и я…
Нет, я кое-что всё же понимала. Рядом с этим человеком быть я не могла.
— Забудь всё, прошу тебя, — прошептала, прежде чем вырваться и убежать.
Я бежала по холодному песку, шлёпала по воде, совсем не чувствуя брызг. Внутри всё обжигало, руки ужасно дрожали, хотелось кричать, плакать и умереть одновременно. Как может быть так больно?
 
Что я сделала такого неправильного в этой жизни, что меня так «вознаградила» судьба?
Между нами столько всего произошло за эти пять дней, и я не верила, что всё так могло глупо обернуться. И как я сразу не поняла, что Мейс — это Томас? Почему он мне не сказал?