Ярость и пули (ЛП)

— Рад тебя видеть, Джокер, — говорит Джоэл, отчего мой желудок ухает вниз, словно мешок с камнями.
Джокер выходит из тени, и вскоре все его огромное тело оказывается на свету. Тяжелый глухой стук его ботинок прекращается, когда он останавливается рядом с Хассом. Как солдат, которым он и является, Хасс не выказывает ни малейшего признака страха, хотя в этот момент он слаб, как ребенок: без защиты и без шанса пробиться наружу. С усмешкой Джокер поднимает свой дробовик «Рэмингтон M870 Полис Магнум» и тыкает им в гипс Хасса. Тот с шипением стискивает зубы, напрягаясь всем телом. (Примеч.: Рэмингтон M870 Полис Магнум или Remington M870 Police Magnum — популярная серия оружий с помповой системой перезарядки, изготовляется Remington Arms Company, LLC. Данная модель была специально разработана для полиции США).
С тонких губ Джокера слетает смешок, наполненный оскорблением и весельем.
— В этот раз ты привел с собой довольно жалкую команду.
— Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, Джокер. Если мы сможем поговорить одну секунду…
Тяжело ступая, Джокер прижимает приклад ружья к плечу и сокращает расстояние между собой и Джоэлом. Я бью прикладом по голове своего нападавшего, и он падает на пол, а я навожу прицел на Джокера. Меня окружает звук щелчков взводимых курков, но ничто не помешает мне защитить брата. Если кто-то и собирается убить его, то это буду я, как только мы выберемся отсюда.
Искушение пульсирует в моем теле, передаваясь в указательный палец, пока он лежит на курке, но мне удается удержаться, даже когда Джокер прижимает дуло дробовика ко лбу Джоэла.
— Тебе не удастся поговорить, — рявкает Джокер, сжимая руками дробовик.
— Думаешь, твое ружье пугает меня? — Джоэл глупо ухмыляется, запечатывая крышку на всех наших гробах. — Нет ничего страшного в быстрой смерти, так что сделай мне одолжение и нажми на чертов курок.
— Не искушай меня, паренек, — повернув голову, Джокер сплевывает на пол. — Зачем ты приперся сюда?
— Хочу попросить об одолжении.
Он пришел, чтобы попросить об одолжении? Так сегодня мы не будем развлекаться, прежде чем нас пристрелят, как гребаных оленей? Я должен был догадаться! Этот эгоистичный сучий п…
— Чертово одолжение? Ха! После всего, что ты сделал?
— Это было тогда. Я больше не работаю на Черепа. Я хочу его смерти так же сильно, как и ты.
— Полнейшая хуйня! — Джокер мельком смотрит на ствол оружия.
— Я докажу это… докажу! Просто дай мне секунду своего времени… наедине… и я расскажу тебе всё. Я хочу покончить с Черепом. Когда его не станет, ты сможешь вернуть себе Нью-Йорк. Он снова будет твоим. Обещаю тебе.
Ага, блядь, так оно и будет. Джоэлу не принадлежит Нью-Йорк, чтобы раздавать его.
Джокер сжимает челюсть, обдумывая слова Джоэла. Почему он делает это? Какого черта он вербует «Испорченных Сыновей»? И зачем ему нужен я — каждый из нас — если он получит их помощь?
— Дитя! Черт возьми! Ты ли это?
Из задней комнаты выходит знакомый мужчина. Грэм? В прошлый раз, когда я видел его, мы пили с двумя девушками в тоннелях. Он жив? Как? Я был уверен, что Череп уже убил его.
Я смотрю на Эмили, как и все остальные.
— Отец? — спрашивает Эмили, ее неверие отражается в широко распахнутых глазах, следуя тону ее голоса.
Джокер поправляет хватку на своем оружии.
— Ты знаешь остальных придурков, Ворон?
Ворон Грэм? Он — Грэм Кроу? (Примеч.: На языке оригинала фамилия Грэма — Crow, что можно перевести, как ворон. Исходя из этого, все зовут Грэма по кличке Ворон. Джай не понимал, что Ворон и Кроу из досье на Джокера это один и тот же человек. Вот такая игра слов в английском языке). Конечно, это он. Как я мог не сложить два и два?
— Я знаю ее, — заявляет Ворон, осматривая помещение, пока его темные глаза не останавливаются на мне. — И его тоже.
— Кто они такие, черт возьми?
— Они были в тоннелях вместе со мной. Это они убили кучку людей Черепа и сбежали. Из-за них он затопил тоннели, убив в них почти всех. — Он широко улыбается, поправляя свой кожаный жилет. — Рад видеть тебя.
 
Я с трудом сглатываю и киваю. Сколько же людей там было? Я не могу вспомнить. Однако, известие об их смерти — еще одно ведро с бетоном на моих плечах. Их смерть — это моя вина.
Эмили прочищает горло.
— Т-ты не мог бы нам помочь?
— Обязательно, как только расскажешь нам, почему ты связалась с человеком, который убил моего племянника.
Иисус. Я хмуро смотрю на Джоэла. Что он еще натворил, о чем не упомянул?
— Твой племянник наставил на меня пушку. У меня не было выбора. — Внимание Джоэла переключается на Джокера. — Так ты хочешь свой город назад или нет? Завтра вечером. Все, что тебе нужно сделать — выслушать меня.
Джокер скрипит зубами, мышцы его челюсти туго сжимаются. Костяшки пальцев побелели, пока он стоит, борясь с желанием нажать на курок. Пистолет в моих руках скользкий от усилий моих мышц, пока я борюсь с желанием выстрелить Джокеру в голову.
Это я могу сделать.
Одно нажатие. Вот и все, что для этого потребуется.
— Нью-Йорк. Ты можешь гарантировать мне Нью-Йорк?
Джоэл кивает, отодвигая дробовик головой.
— Я преподнесу тебе город на блюдечке.
Наступает тишина, и она оглушает. Вот и всё. Время принятия решения. Мы либо умрем прямо здесь и прямо сейчас, либо будем жить. Честно говоря... Не знаю, что хуже.
  
Глава 10
 
Вдох
Эмили
Я не могу дышать. Винил на табурете под моими руками влажный от пота, стекающего с моих ладоней. Джокер страшен. Сорока с чем-то летний монстр в коже. От него пахнет виски, травкой и порохом.
У Джая такое же выражение лица, что и у Хасса с Тэдом. Они в бешенстве. Они чувствуют себя преданными, а почему бы и нет? Джоэл солгал нам. Он притащил нас в эту адскую дыру. Утверждал, что это не место Черепа, и его люди не увидят нас. Ага, ни хрена подобного. Это потому, что мы скрываемся в доме врага Черепа. У Джоэла есть яйца, надо отдать должное, но он рискнул нашими жизнями, не спросив, и это не есть хорошо.
Мое сердце бешено колотится, пока мой пристальный взгляд мечется между дробовиком, прижатым к голове Джоэла, менее чем в тридцати сантиметрах от меня, Джаем, который находится по другую сторону помещения с оружием в руке и мужчиной в отключке у его ног. По моим подсчетам, двадцать пушек направлены в его сторону, и это вызывает у меня тошноту.
Один промах.
Всего-то и надо один промах, и он умрет… а я даже не сказала ему, что чувствую.
Джокер опускает свое оружие, оставляя гневный красный круг посреди лба Джоэла.
— Давай обсудим, — заявляет он, закинув дробовик себе на плечо, поворачивается и идет вдоль барной стойки. Джоэл следует за ним по пятам.
Никто не двигается. Мы молча ждем, пока Джокер и Джоэл не исчезают в подсобке. Тогда, и только тогда, я позволяю себе вдохнуть свежий воздух.
— Опустите свое оружие. — Отец, он же Ворон, приказывает, пересекая комнату и направляясь к Джаю и Тэду. — Все кончено.
Я отпускаю табурет и смотрю на свои влажные руки. Они дрожат. Нет, яростно трясутся. Не знаю, сколько времени смотрю на свои руки или почему чувствую такое онемение. В животе ощущается какая-то пустота, и все остаточные эффекты от алкоголя, который я проглотила сегодня вечером, исчезают. Я испугалась до отрезвления. Думаю, такое действительно возможно.
— Как дела, дитя?
Я вздрагиваю, поднимая голову.
Ворон засовывает руки в карманы черных джинсов. Я рассматриваю его жилет. Работа на коже безупречна, и детали бледно-оранжевого бешеного быка, вышитого на груди, поражают воображение.
 
— Как обычно… чудом избежала смерть. — Я нервно усмехаюсь, потирая другой локоть.
Ворон улыбается, его тонкие губы приподнимаются в уголках, и улыбка выглядит дружелюбной.
— Рад видеть тебя.