Ярость и пули (ЛП)

О-оу.
Я придвигаюсь вперед и наклоняюсь ближе к стеклу, отчаянно пытаясь прояснить то, что только что услышала. Тэд знал? Тэд знал о том, что запланировал Джоэл? Как он мог не сказать нам?
Джай медленно придвигается ближе, его руки сжимаются в кулаки.
— Что ты сказал?
Тэд опускает голову, его гордо поднятые плечи резко опускаются.
— Я знал о сегодняшней ночи. Знал, что он собирался приехать сюда и нанять парней Джокера для завтрашней работенки.
Джай оборачивается, его большое тело напряжено, делает три агрессивных шага, а потом разворачивается и разъяренно бросается обратно к Тэду.
— Ты знал? Знал и не сказал мне? — требовательно спрашивает Джай, его голос намного выше допустимого уровня для такого разговора в это время ночи.
— Я сожалею, чувак. Он сказал не говорить тебе. Он знал, что тебе это не понравится.
— Нас могли убить!
— Но не убили.
Я прижимаюсь лбом к стеклу.
— Это еще предстоит выяснить. Ты забыл, кто эти люди?
— Я знаю, кто они.
— Очевидно, ты сраного понятия не имеешь.
— Джоэл знает, что делает. Мы используем байкеров в качестве отвлекающего маневра, а затем войдем и заберем девушку.
Джай качает головой.
— Ты должен был сказать мне, — говорит он и отворачивается.
— Джай. Да ладно, мужик. Не делай этого. — Тэд складывает руки вокруг рта, чтобы усилить голос, пока Джай обходит машину спереди.
— Джай! Это же двухчасовая ходьба.
Джай рывком открывает дверцу, садится в машину и захлопывает дверь. Хасс и я тихо сидим, не смея добавить что-либо к урагану гнева, бушующему вокруг Джая. Не говоря ни слова, он вставляет ключ в замок зажигания и заводит автомобиль. Проглотив панику, я тянусь к ремню безопасности и быстро натягиваю на себя, пока Джай разворачивает машину. Ремень щелкает в гнезде, когда Джай резко выруливает на проезжую часть и вдавливает ногой педаль газа. Шины прокручивают гравий, звук громкий и резкий, даже изнутри автомобиля. Инстинктивно, я тянусь к сидению и сжимаю его, пока мы несемся через парковку и выезжаем на дорогу, оставляя Джоэла и Тэда позади.
  
Глава 11
 
Первый раз
Джай
Ворота гаража закрываются за нами. Я поворачиваю ключ в замке зажигания, заглушаю двигатель и с тяжелым вздохом опускаю голову на руль. Чувствую себя дерьмово — даже хуже, чем дерьмово. Я пошел на крайние меры ради спасения Джоэла. Выстроил свою взрослую жизнь вокруг него… только чтобы в итоге бросить. Было глупо полагать, что брат будет тем же человеком, с которым я рос, не правда ли? Конечно, я должен был понимать, что все будет по-другому…
Эмили и Хасс одновременно отстегивают ремни безопасности, но Эмили остается на месте, тогда как Хасс открывает свою дверь и захлопывает ее за собой, оставляя нас с Эмили наедине.
Чудненько.
Я хочу быть с ней. Один.
Я поднимаю голову и наблюдаю, как Хасс входит в дом через белую дверь в крайнем левом углу гаража. Я наблюдал за ним в машине время от времени по дороге домой. Он никогда не признается, но он в шоке. То, как он сжимает зубы и резко сглатывает... нервозность сильно бьет по нему. Я тоже нервничаю. Уже завтра мы сделаем это, а у нас до сих пор нет чертового плана.
— Это не должно было быть так сложно, — вздыхаю я, откидываясь на спинку сидения.
Я смотрю на Эмили, и не могу вынести этого. Не могу вынести сочувствия в ее глазах, смешанного с осуждением и чем-то еще — чем-то напряженным.
— Думаешь, я сделал ошибку?
— Заставляя их идти пешком?
Я киваю.
— Нет, — произносит она, избегая моего взгляда.
Эмили лжет, но я благодарен ей за это. Не думаю, что смогу переварить ее разочарование в дополнение к своему собственному.
— Я думаю, твое решение было обоснованным.
Обоснованным? Едва ли. Я кладу руки на руль и ковыряю трещинки в коже.
— На моем месте... ты бы оставила их?
Эмили поднимает на меня взгляд.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не смогла бы справиться с чувством вины, если с ними что-нибудь случится.
 
Я закрываю глаза. Если с ними что-нибудь случится... Что я наделал? Нет. Я не буду винить себя, что отвернулся от парней. Да, вероятность того, что с ними что-то приключится, выше, чем мне хотелось бы... но они не оставили мне выбора.
— Я не могу вернуться за ними. — Я ударяю ладонями по рулю. — Они должны знать, кто тут главный. Я руковожу этим чертовым шоу — не Тэд, не Джоэл, а я.
Эмили протягивает свою тонкую руку и гладит ладонью мой бицепс.
— Я знаю.
Выражение ужаса на ее лице, когда Джокер приставил дробовик к лицу Джоэла, снова и снова проигрывается в моей голове. Я не смог защитить ее или оградить. Я был чертовски бесполезен, и никогда снова не хочу оказаться в таком положении. Эмили мне слишком нужна.
— Все те байкеры... все те пистолеты... я ничего не мог сделать. Если бы я только знал, то оставил бы тебя здесь.
— Но ты не знал, и сейчас мы дома, живы и здоровы, так что не зацикливайся на этом, Джай. Ты только делаешь себе больно.
Наши взгляды встречаются, во мне вибрируют миллион и одна эмоция. Завтра в любом случае наступит конец. Либо я вернусь живым, освободив себя, чтобы посвятить оставшуюся часть жизни в попытке заставить Котенка полюбить меня, либо не вернусь вообще. Мысль, что она останется сама по себе, пытаясь свести концы с концами, или будет схвачена Черепом... убивает меня. Паника усиливается за секунду. А что насчет того, что старик говорил о ней? Что, если он смог «почувствовать» ее будущее, как и утверждал? Если она страдает от невыносимой боли, и Джоэл каким-то образом в этом замешан... Может быть, мы с Моникой умрем, оставив Джоэла и Котенка, чтобы они составили друг другу компанию?
Острые уколы ревности пронзают сердце и разжигают панику.
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на прикосновении ее ладони на своем бицепсе. На данный момент этого достаточно, чтобы сдержать надвигающуюся паническую атаку.
— Прошлой ночью мне опять приснился тот сон, — бормочу я, меняя тему, делая все, что в моих силах, дабы прекратить мучить себя перспективами нашего сурового будущего.
— Тот, где я одета в красное платье?
— Угу, — киваю я, слегка улыбаясь. — Ты потрясающе выглядела в том красном платье. Удивительно, что мы вообще добрались до ужина.
Эмили смеется, и я открываю глаза. Это прекрасный звук — девчачий и сладкий.
— Я как раз хотела спросить тебя о нем. В твоем сне ты сказал, что после ужина я безумно влюбляюсь в тебя.
Я киваю.
— А когда же ты безумно влюбляешься в меня? Во время десерта?
— Забавно.
Я усмехаюсь, затем останавливаюсь. Как она может не знать? После всего, через что мы прошли, после всего, что мы сделали, и всего, что я сказал, как Эмили не сложила два и два вместе? Я открываю рот, а затем закрываю. Я не смогу справиться с ее отказом. На краткий миг разочарование вспыхивает в ее глазах и разрушает мой страх быть отвергнутым. И что мне терять? Если мне суждено умереть завтра, то я хочу умереть, зная, что Эмили знает, что ее любил другой человек.
— Я уже влюбился в тебя, Котенок.
Ярко-розовый румянец вспыхивает на ее шее и заливает ее щечки. Дрожащей рукой она тянется к лицу, чтобы убрать тонкую прядь волос со лба, но даже несмотря на видимую нервозность, ее плечи приподнимаются от облегчения и выпрямляется спина. Все это имеет смысл. Дистанция, которую Эмили удерживала, ее странное отношение. Я придумал миллион причин, объясняющих ее поведение, и как я мог забыть о самой простой? Я мучил себя недоверчивыми сценариями и теориями, накручивая себя без причины, когда ответ был так очевиден.
 
Она тоже любит меня.
— О-ох... — заикается Эмили. — Я... я... не ожидала…
— И забудь, что я сказал, будто ты влюбилась в меня после ужина. Ты тоже уже влюблена в меня, — заявляю я.