Шанс на любовь (СИ)

Топот чьих-то ног и стук дверей, разбудил меня примерно в три ночи в пятницу. В голову залетела мысль, что Виктор дома, я осторожно вышла из комнаты. Его негде не было, поэтому я зашла в его спальню. В ней было чертовски темно, лишь небольшой луч света светил из приоткрытой двери его ванны. Подходя ближе я увидела его рубашку, подняв ее я заметила что она, была довольно сырая, но подождите дождя ведь нет, поднося ее к свету я воскрикнула от ужаса, она вся была в крови.
Резко поднимаю голову, и мой пульс учащается, когда я встречаюсь с ним взглядом.
Его брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Беспокойство и сострадание — то, чего я и ожидала от него.
— Ты ранен? — Расправляю плечи, чтобы казаться равнодушной, несмотря на охватывающий меня ужас.
— Это не моя кровь. — его голос тих и спокоен.
— Но как же? Твоя рубашка.. — Слеза скатывается вниз по моей щеке.
Его взгляд пристально осматривает мое лицо, глаза затуманиваются, а брови сходятся вместе, он большой рукой обнимает меня, притягивая ближе. Мое сердце бешено бьется в груди, ускоряясь с каждой секундой. Он вытирает своим большим пальцем мою одинокую слезу. Я поражаюсь мягкости его прикосновения. Разве это возможно с такими грубыми и мозолистыми руками, как у него? Я видела, на что способны эти руки. Те самые пальцы, предлагающие мне нежный комфорт сейчас, не так давно сжимались в кулаки и были покрыты чьей-то кровью. Интересно, насколько обманчива его внешность? Кто он в глубине души: убийца или мужчина?
— Ты же знаешь, что можешь говорить со мной о чем угодно, да? Я никому не скажу, — слышу я свой дрожащий шепот.
— Это не должно тебя беспокоить. — он делает паузу, уставившись на меня. Мы пристально смотрим друг на друга до тех пор, пока он не выдыхает. — Все что я делаю, это семейное. Я не должен тебе рассказывать. Ты не должна знать больше, чем сейчас.
— Доверься мне… — Я сдерживаюсь, чтобы совсем не расплакаться.
— Я не могу. Все кто мне доверяли мертвы. На моих руках много крови. Я бы хотел не заниматься этим, но не могу. Я нужен своему брату. Я обязан ему. Больше всего в жизни, я хотел бы спокойной жизни, без драк и боли. Но это все что у меня есть. Я не могу брать тебя повсюду с собой, я не могу много тебе рассказать. Я сделал это, потому что знал, что ты и твое хрупкое тело не в состоянии справиться с этим.
— Прости, что все тебе испортила. Я правда не хочу иметь ничего общего с твоими делами. Для меня это не важно.
Красивая улыбка изгибает его губы, но он не отстраняется от меня. Мне нравится, когда он улыбается, но еще больше нравится, когда целует меня.
Я почти уверена, что тяжелое, болезненное ощущение в моем животе — это чувство вины. Почему я не могу держать рот на замке? Разве мне можно доверять? Я не хочу знать больше, не тогда когда за спиной у меня нависает мой дядя. Я не хочу ещё больше ему навредить. Если я встречусь с дядей он узнает слабое место Виктора. Я не хочу нечего знать, так будет лучше для нас. Меньшее, что я могу сделать — это выслушать его, и если он не захочет и этого, то пускай так и будет. Я не хочу страдать из-за того, кого у меня никогда не было.
Он наклоняется и поцелуем убирает слезы с моих щек, сначала одну, потом другую, и еще одну, приближаясь к моим губам. Не знаю, дело ли в напряженности момента, потому что сердце мое разрывается от боли за него, тело отвечает, а разум полностью отключился, но его губы замирают на уголке моего рта и он шепчет:
— Этой ночью я хочу тебя. Без каких нибудь обязательств. Только одна ночь ты позволишь?
И тогда я непроизвольно поворачиваюсь и встречаю его губы своими. Я люблю этого мужчину, хоть он и не готов ответить мне взаимностью. Он сразу же мне отвечает. Не теряя времени, прижимается ко мне и заставляет губы приоткрыться. Я чувствую соленый привкус своих слез на его языке, когда тот проскальзывает внутрь и касается моего. Одну руку он кладет на тыльную сторону моей шеи, углубляя поцелуй, притягивая меня к себе, чтобы подобраться еще ближе, проникнуть еще глубже. Я совсем не переживаю о том, что делаю и правильно ли это делаю. Все должно быть правильно, если вызывает такие чувства. Моя ладонь так и лежит на его груди, поверх сердца, которое неистово колотится под моими пальцами. Кажется, что этот единственный поцелуй длится вечность, пока слезы на щеках не высыхают, губы не начинают болеть, а я не запоминаю божественный вкус его губ.
 
Подняв меня на руки, он опускает меня на кровать. Он снял с меня футболку, в которой я спала. Он прижал меня к себе и втянул мой сосок в рот. Мужчина не сжалился надо мной. Он не был мягким, но и не был грубым. Он играл с одним соском своими пальцами, а другой дразнил ртом.
Опустив руку к моему бедру, лёгким движением стянул с меня все остальное, он мастерски начал ласкать клитор, потирая и дразня, пока я извивалась под ним. Мои бедра активно пытались увеличить давление вместо легких прикосновений. Пальцем он вошел внутрь, скользя туда и обратно, когда он скользнул вторым пальцем, я резко дернулась, Виктор почувствовав моё напряжение, вытащил пальцы.
Потянувшись в бок, он открыл ящик тумбочки, доставая презерватив. Открыв, он раскатал его по всей твердой длине. Неуверенно я наблюдала за ним и думала о том, хочу ли я закончить то, что мы начали. Моё тело было готово, но сознание сдерживало. Я не была уверена, что достаточно сильна, чтобы остановиться. Виктор посмотрел на меня, ожидая решения, как будто прочитал нерешительность на моем лице.
Вместо того чтобы рассердиться, Виктор с вызовом навис надо мной.
— Если ты не уверенна, я могу остановиться…
  
=22=
 
Виктория
Хотела бы я сказать, что яростно сопротивлялась, чтобы сохранить добродетель, но это был просто не вариант. Я даже слов найти не могу, чтобы описать, как сильно я хотела его чуть раньше, но это и близко не могло сравниться с тем, что происходило сейчас. Меня переполнял адреналин, и злость, и страх, и еще так много чувств.
— Я не буду тебя останавливать. Но ты должен знать, я не с кем до этого не была, поэтому будь нежен как можешь.
Виктор издал протяжный низкий рык, и все изменилось. Его взгляд прожигал меня, пока бедрами он вколачивал меня в матрас. Инстинктивно я обвила его бедра ногами, находя лучший угол.
Он атаковал мой рот жестко, заставляя меня открыться для его языка. Его рот оторвался от меня, когда мы уже оба с трудом дышали и смотрели друг на друга.
Обернула руки вокруг его шеи и толкнулась против него, отчаянно желая почувствовать его внутри себя. О мой бог, я хотела этого человека. Больше чем секс, на самом деле. Я знала, что в этот самый момент мне было хорошо, и я по‑настоящему облажалась, потому что в моей жизни ничто не чувствовалось более правильно, чем его руки вокруг меня, и это не имело ничего общего с сексом.
Я чувствовала его член напротив моей голой кожи, когда обернула ноги вокруг него, его длинная шелковистая сталь у моего входа. Его губы снова обрушились на меня, отвлекая от всего происходящего, резкий толчок его бедер и меня пронзила жгучая боль. Я закричала. Виктор пригвоздил меня своими бедрами, пока я, шокированная, ловила ртом воздух.
Матерь Божья. Я ожидала, что он войдет медленно в первый раз… Я не знала, что будет именно так.
То есть, я не была глупой. Знала, что в первый раз будет не идеально, что бы ни писалось в романах. Было не сильно больно. Но чертовски верно, что и хорошо тоже не было.
Виктор замер, его член до сих пор был во мне, он наклонился, губами начал вытирать слезы с моих глаз.
 
— Прости…
— Нечего…. Я просто не ожидала… Было так больно..
Его член глубоко внутри, и боль постепенно начала спадать. Я приподняла свои бедра проверить насколько больно было теперь. Его член дернулся внутри меня, и он застонал.
Мне это понравилось.
Мое тело было клубком похоти, тоски и желания, державшееся в ловушке внутри слишком долго. Потом он начал двигаться.