Шанс на любовь (СИ)

— Да, Вика. Твоя сестра. Она не справилась с работой которую я ей нанял. Поэтому ее место займешь ты! — он поднял на меня свой взгляд, затягиваясь сигарой.
— Я не поняла! О чем ты?
— Все здесь, в этой папке. — он положил свою ладонь на увесистую папку жёлтого цвета — если ты справишься с задачей, то я дам тебе документы, которые ты искала.
Марат сидел за свом столом, но почему-то казался настолько далёким. Наши взгляды встретились. Его лицо — бледное и жёсткое, скулы словно лезвия, прорезающие натянутую кожу. Его осанка выдавала в нем связанное животное, жаждущее убийства, тогда как челюсти беспрестанно сжимались от Гнева.
— Я не понимаю… Где Мария?
— В соседней комнате. Можешь с ней повидаться. — он понизил голос. — У нее немного времени.
Я каким-то образом нашла в себе силы пошевелиться. Взяла папку которую дядя протягивал и помчалась в комнату где по его словам была Мария.
Я достаточно сильная.
Я достаточно храбрая.
Она лежала там на кровати, ее неподвижное тело совсем не походило на тело здоровой девушки.
Налитые кровью глаза Марии немного приоткрылись. Воспоминания замелькали, словно я просматривала фотоальбом, они объединялись и величественно рассыпались в момент острой боли, настолько сильной, что я себе и представить не могла.
Я подбежала к ней, взяла ее руку. Господи, что же с ней такое?
— Мария? — прошептала я, из глаз бежали слезы. Я опустилась перед ней на колени.
— Вик… — ее глаза были открыты, в ее взгляде нечего не было, пусто..
— Кто это сделал? — Она взяла мою руку в свою. Ощущения были другими.
— Я сама виновата..- прохрипела Мария — я хотела то, что мне не принадлежит. Послушай меня. — В этот маленький промежуток времени, всего лишь на долю секунды, ее глаза встретились с моими. — Беги от моего отца, слышишь. Беги как можно дальше. Он свою дочь не пожалел, а ты должна справится со всеми трудностями. Уходи от него. Оставь нашу семью. Я предала их… Но поверь, я не хотела — А потом она улыбнулась, она улыбалась мне, настоящей улыбкой. Она умирала. Что бы в ее организме не было это медленно ее убивало. Я не могла выдержать этого.
Слезы текли по моим щекам, я всю свою короткую жизнь любила ее, она для меня была семьёй, сестрой.
Мы были привязаны друг к другу. Она была — и остается — единственным человеком, которому я небезразлична. Я люблю ее. И не хочу, чтобы она умерла в одиночестве.
— Это жизнь, — тихо произнесла она, заметив, что я дрожу. — Моя бабушка всегда говорила: “Не поворачивай назад, столкнувшись с препятствием, иначе ты никогда не узнаешь, что ждет тебя впереди”.
Я попыталась найти утешение в ее словах, но глаза мои наполнились снова слезами, а горло болезненно сжалось. Примостившись на краю постели, я обвила рукой голову Марии и положила ладонь ей на грудь.
Глядя, как жизнь постепенно покидает ее исстрадавшееся тело.
Никогда прежде я не сталкивалась со смертью так близко, и перспектива потерять единственного близкого человека наполняла сою душу леденящим страхом. Бросив затуманенный слезами взгляд в сторону двери, я увидела высокую фигуру дяди, стоявшего на пороге с непроницаемым видом.
С губ Марии слетел легчайший вздох… и все кончилось.
Осознав, что она умерла, я прижалась щекой к ее голове и закрыла полные слез глаза.
— Прощай, — прошептала я, роняя слезы на завитки его волос.
— Бесполезная — воскликнул дядя и вышел из комнаты.
Папка которая лежала у меня на коленях выпала и ударилась об пол тихим стуком.
Я беру папку и ложу ее на колени, но не открывая ее. Я решаюсь и открываю, я переворачиваю исписанные ручкой страницы, некоторые слова обведены в круги и соединены с другими, образуя паутину. Видимо, это дядя вел свои записи. Я фокусируюсь на заметках. Они напоминают доску расследования полицейских, только вместо фото здесь десятки имён. Имя Виктор и Филипп обведено в круг и перечёркнуто. Виктор? Я в шоке продолжаю глазеть на это вычеркнутое имя. Я чувствую растущую панику внутри.
Я тянусь к фотографии которя выпала из папки. Где то я ее уже видела. Виктор, на ней он, только чуть моложе. Он, и правда, изменился. Дядя не станет задавать вопросов и вдаваться в нюансы. Для него этот человек виновен и все.
 
С каждым вздохом мое сердце задыхалось все больше и больше. Черт, это было сложно. Очень сложно. Я сжала свои руки и пыталась свести нервозность до минимума.
Я не думала, что смогу ходить по дому, где Мария испустила свой последний вдох. Я больше и шагу не хотела делать в это место. Она умерла по вине своего отца.
Мне нужно было убраться из этой комнаты, прежде чем я расклеилась возле тела моей сестры. Я свернулась в клубок на своей кровати и зарыдала, думая обо всем. Мой дядя хочет чтобы я следила за семьёй Виктора. Что же он такого сделал? Я не смогу предать его.
Последняя мысль появившаяся в голове была о том, что я знала, в моей жизни все было слишком идеально. Я знала, не стоило надеяться на счастливый конец. У меня никогда не было счастливых концовок.
  
=8=
 
Виктория
— Что мы тут делаем? — спросила я, Виктора, он усмехнулся и вышел из машины.
— Я хочу провести с тобой немного времени? — сказал он, игриво подмигивая, он схватил меня за руку и потянул внутрь здания.
Возможно, там внутри есть хорошее кафе или что-то такое.
— Добрый день, двое, — сказал он девушке за стойкой, протягивая ей деньги.
Мои глаза расширились от ужаса. Я каталась на коньках пару раз за всю жизнь и была на них просто ужасна. Я умела много чего, но именно катание на коньках, я не умела.
— Вам нужен прокат? — спросила девушка.
Он кивнул и тут же назвал ей наши размеры, а я просто стояла, онемев от мысли, откуда, черт возьми, он знает мой размер обуви.
Она протянула ему два комплекта коньков, улыбаясь.
Виктор счастливо ухмылялся и улыбался мне нетерпеливой улыбкой.
— Пойдем.
Он отправился к скамье, не дожидаясь меня. Пока я размышляла. Я вздохнула, кивнула и намеренно медленно направилась к нему, надеясь таким образом потратить время так, вместо того, чтобы проводить его на льду.
— Ты серьезно? Я не умею. — сказала я поглядывая на гигантский овал катка передо мной.
— Не бойся. Я с тобой.
Я зарычала в знак протеста, но сделала, что он сказал, позволив ему отнести нашу обувь в комнату для хранения. Паника росла во мне, пока мы шли к входу на каток. К счастью для меня, на нем никого не было. А это значило, что мне не придется краснеть за себя перед слишком большим количеством людей.
Когда он перешел с ковра на лед, я вздрогнула:
— Почему мы именно здесь?
Он усмехнулся, взял меня за обе руки, поддерживая меня таким образом, чтобы я могла ступить на лёд.
— Здесь безопасно.
Как только мои ноги оказались на льду, я поскользнулась и они разъехались по сторонам. Я тихо вскрикнула от тоски, взглянув на скамейки. Виктор сильнее сжал мои руки и начал откатываться назад, ведя меня за собой.
— Старайся ноги держать прямо, а иначе ты не сможешь контролировать себя, — сказал он, глядя на мои ноги.
Следуя его инструкциям, я встала прямо. Почти сразу моя нога выскользнула вперед. Я вскрикнула, ожидая падения. Виктор обнял меня за талию обеими руками и откинулся на спину так, что мы вместе упали, а не я одна. Он ударился о лед, а я приземлилась прямо на него. Он засмеялся подо мной, когда я извиняющее улыбнулась.
— Это плохая идея.
Румянец выступил на моих щеках, когда я рывком подняла себя, придавив его на секунду, прежде чем осторожно совершила маневр в стороны, чтобы сесть на лед. Я даже не стала стараться встать на ноги, а просто ждала, пока он поднимется первым и поможет мне.
 
Он без особых усилий поднялся и протянул мне обе руки.
— Для первого раза почти отлично. — Он улыбнулся, с легкостью поставив меня на лёд.
— Ты надо мной издеваешься…