Кулак Полуденной Звезды. Ученик медиума
– Успокойтесь, Виктор, – сказал он. – Воздействие на определенные точки не только вынуждает его говорить правду, но и бесконтрольно озвучивать все свои мысли.
Так этого хмыря зовут Виктором?
– Что такое «хмырь»? – с любопытством спросила Ника.
Ой, я это что, вслух сказал? Чертов акупунктурщик!
– Я Виктор Михайлов – единственный наследник старшей ветви семьи! – раздраженно рявкнул парень. – Рассказывай по порядку, кто ты такой и что здесь делаешь.
– Я Роман Сергеевич Михайлов, сижу здесь пристегнутый к стальному стулу, – ответил я, едва сдерживая смех. – И работаю подушечкой для иголок.
Дворецкий вытащил из кармана еще один футляр с иглами.
– Видимо, придется простимулировать твои мозговые процессы.
– Стоп-стоп! – завопил я. – Давайте я лучше сам все расскажу, а то у вашего единственного наследника и извилина, очевидно, тоже всего одна.
Сам не знаю, почему я себя так вел, обычно не замечал за собой суицидальных наклонностей. Ведь этот парень здесь главный и явно может приказать сделать со мной все что угодно. Но я был не в состоянии сдерживать потоки ехидства.
Ника положила руку на плечо брата:
– Не обращай внимания, ты же слышал – это все результат точечного воздействия.
Парень одарил меня таким злым взглядом, что я невольно поежился. У него даже белки глаз покрылись красными прожилками – того и гляди зубами в горло вцепится. Ой, я что, опять это вслух сказал?
Хрясь!
Виктор ударил со всей силы кулаком в стену, рядом с которой сидел, оставив в ней глубокую вмятину. В стальной. Стене. Вмятину. Возможно, мне показалось, но в момент удара его кулак покрылся странным синим свечением.
– Я спокоен! – прорычал он, вытащив кулак из стены и сдув с него невидимую пыль. – Говори, самозванец!
– Сам дурак, – вновь взбрыкнул я. – Все очень просто. Меня перенес в ваш мир здоровенный такой стероидный дедок лет семидесяти. Лысый с седой бородой. Сказал, что я призван, чтобы спасти семью Михайловых, всучил какой-то медальон с буквой «эм» и исчез.
Воцарилась напряженная тишина.
– Откуда перенес? – полюбопытствовала Ника.
– Из моего мира, – с готовностью ответил я. – Не знаю, где я оказался, но это точно не мой дом. Пожалуй, изучив ваш глобус и парочку книг по истории, я точно смогу сказать, так ли это.
– Бред какой-то, – фыркнул парень, впрочем явно растеряв всю свою злость. Теперь он выглядел скорее сбитым с толку, чем разъяренным. – Какие, к черту, параллельные миры?
Что ж, по крайней мере, христианство у них тоже есть. Как и русский язык. Значит, действительно наши миры во многом схожи, просто у этого – какая-нибудь альтернативная история развития после таинственного Великого Катаклизма.
– И где медальон, о котором ты говоришь? – спросил дворецкий, дернув меня за ворот куртки. – Охрана ничего не докладывала о медальоне. Только телефон неизвестного производителя с фруктовым названием.
Разумеется, никакого медальона там не было. Чертов дедок меня определенно надул.
– Не знаю, – честно (а как же иначе, с этой кучей торчащих из меня иголок) ответил я. – Потом исчез и дедок, и медальон.
– А ты пробовал запитать его чакрой? – поинтересовалась Ника. – Или просто проявить ауру? Если родовой медальон действительно на твоей шее, то он станет видимым.
– Э… что сделать? – озадаченно переспросил я. Сразу захотелось потрогать шею в поисках невидимого медальона, но руки были надежно зафиксированы. – О чем речь?
Все трое переглянулись.
– Вот бездарь, – резюмировал Виктор. – Спасать он нас прибыл, как же. Используешь чакру, чтобы наполнить ауру энергией ровно настолько, чтобы она проявилась. Вот так.
И он вдруг замерцал! То есть все его тело покрылось странной, светящейся синим светом дымкой.
– Это проявление ауры, – раздраженно пояснил Виктор. – Самый простой прием, на который способны даже пятилетние дети. Конечно, нормальный человек просто подал бы немного энергии в медальон, но это тонкое действие явно не для тебя.
Да тут любое действие не для меня. О чем он говорит вообще? Я ж не маг, не ниндзя из скрытой деревни и даже не йог, а трид… точнее, шестнадцатилетний парень.
– Моя твоя не понимай, – честно ответил я.
Виктор изобразил классический фейспалм, а дворецкий задумчиво потер подбородок и сказал:
– Пожалуй, я смогу заставить его выпустить ауру с помощью игл. Но это будет немного… больновато. Он может умереть от болевого шока.
– Да и черт с ним, – отмахнулся Виктор. – Нет человека – нет проблемы.
– Ну мы могли бы подождать возвращения доктора Семенова, – неуверенно вмешалась Ника. – Он наверняка смог бы решить проблему не так радикально.
Парень снова отмахнулся:
– Хан справится. Не вижу смысла ждать несколько дней, когда можно получить нужную нам информацию прямо сейчас. Вдруг этот пацан – часть какого-то плана?
– Эй, я вообще-то здесь сижу! – раздраженно заметил я. – А может, вы просто подучите меня, чтобы я сам смог воспользоваться чакрой и сделать все, что надо?
– Приступай, – велел Хану парень, криво ухмыльнувшись. – И заткни его, пожалуйста, чтобы не орал.
Я посмотрел на Нику в поисках поддержки, но та лишь добродушно улыбнулась, словно ее совершенно не волновало происходящее.
– Как скажете, – спокойно ответил дворецкий.
И прежде чем я успел толком возмутиться, он ткнул меня иголкой куда-то в шею, и голосовые связки отказались мне повиноваться. А дальше дворецкий достал еще один комплект иголок и занялся мной всерьез. Боли от самих уколов я не чувствовал, но зато с каждым мгновением возникало все более сильное ощущение, словно по коже водят наждачной бумагой. Сначала это было похоже на легкий зуд, а спустя какое-то время я стал чувствовать себя так, будто с меня заживо содрали шкуру. Я пытался вырваться из сковывающих пут, но мышцы отказывались повиноваться: очевидно, предусмотрительный мучитель полностью меня обездвижил. Я не мог даже кричать или хотя бы мычать. Оставалось лишь яростно сопеть и смотреть в лица сидящих напротив «родственничков», с искренним интересом наблюдающих за моими мучениями.
В какой-то момент, когда я уже просто мечтал быстрее умереть и закончить свои мучения, все вдруг резко прекратилось. Я увидел, словно в замедленной съемке, как иголки акупунктурщика выстрелили из моего тела во все стороны, лишь чудом не попав в людей напротив меня. Впрочем, может, это было и не чудо вовсе, а какие-нибудь их хитрые способности, поскольку многие иглы явно меняли траекторию. Затем я опустил взгляд на свои руки и увидел, что они светятся таким же синим светом, как недавно светился Виктор. Я с легкостью оторвал удерживающий меня стальной фиксатор и поднял ладонь перед собой, с интересом рассматривая так называемую ауру.
– Медальон, – все так же спокойно сказал дворецкий, указав Нике и Виктору на мою грудь.
И действительно, прямо поверх слегка болтающейся на мне зеленой футболки появился выданный дедулькой медальон со стилизованной буквой «М». Парень тут же подскочил ко мне и провел рукой по украшению, заставив его светиться ярко-белым светом.
– Что ж, значит, он не врал, – резюмировал Виктор. – Этот шкет – действительно наш родственник, родовой медальон подделать нельзя.
Похоже, никого не удивляло то, что я с легкостью освободился от пут и понатыканных в меня иголок.
– Ты молодец, Ромик, – подмигнула Ника. – Увидимся через пару недель.
– Почему через…
Закончить вопрос я не успел, потеряв сознание на середине фразы. Но мир почему-то поглотила вовсе не тьма, как это обычно бывает, а бесконечная синева неба. Я превратился в ветер и растворился в небесных потоках…
Поместье семьи Михайловых, спустя месяц
– Отец, ты всерьез собрался оставить этого бродяжку?! – Виктор ворвался в кабинет Михайлова-старшего, даже не постучавшись, что позволял себе крайне редко.
Евгений Сергеевич недовольно взглянул на сына поверх папки с документами, и тот мигом взял себя в руки, коротко поклонился и извинился. Наследнику позволялось и прощалось в этом доме многое, но только не пренебрежение этикетом при посторонних. И пусть сидящий в кресле напротив хозяина дома лысый мужчина и был близким другом семьи, соблюдать некоторые формальности все же следовало.