Мир богов. Книга 2 (СИ)

Действительно, её заведение было не столько таверной, сколько дорогим рестораном, о чём говорил пышный интерьер зала и цены в меню.
— Тогда скажи, кто он: магистр или болван, — потребовал парень с лютней и ткнул пальцем в шолоицкуинтли.
Хозяйка бросила беглый взгляд на Алекса, а затем довольно долго смотрела на Нэхуеля. После чего она отступила и низко поклонилась.
— Простите, господин! Больше вас никто не побеспокоит, — сказала она, уважительно глядя на шолоицкуинтли, и рядом с ней выросли двое вышибал.
— Пустите, сволочи! Я вам не кто-нибудь, а настоящий бог! — заорал парень с лютней, когда вышибалы подхватили его под руки.
— Вы забыли про первую часть моего манифеста, где говорится об умении прилично себя вести, — пропела хозяйка и, повернувшись к посетителям, с извиняющейся улыбкой прижала руки к груди. — Господа, в качестве компенсации за доставленное беспокойство разрешите угостить вас вином из моих погребов.
Зал ответил ей благосклонным гулом, и вышколенные слуги заскользили между столов, разнося глиняные бутылки с эмблемой ресторации, на которой был оттиснут профиль мага в островерхой шляпе, который очень напоминал профиль Лиланда Бона. Это и в самом деле было его изображение. В своё время хозяйка «Магистра и болвана» тоже училась в МАГе и без памяти влюбилась в ветреного красавца. До сих пор никто не мог потеснить в её сердце Лиланда Бона, но оно дрогнуло при появлении громадного темнокожего парня со страшноватым лицом.
Видя, с каким почтением хозяйка суетится вокруг шолоицкуинтли, и даже сама наливает ему вино, Алекс нахмурился. Он окинул взглядом смену блюд, которые принесли по её распоряжению, и прикинул их стоимость.
— Мы это не заказывали, так что учтите, я платить не буду.
— О, не беспокойтесь! Вам и не придётся! — прощебетала хозяйка, по-прежнему обихаживая шолоицкуинтли, который воспринимал её суету как должное, то есть послушно открывал рот, когда она подносила к его рту вилку с очередным куском мяса.
— Миссис! — возвысил Алекс голос. — Я не из тех, кто нуждается в подачках…
— Мисс Вулфман, с вашего разрешения, — перебила его хозяйка и кокетливо улыбнулась шолоицкуинтли, — но вы можете называть меня мисс Агата.
Алекс посмотрел на оживлённое лицо хозяйки, а затем перевёл взгляд на окончательно осоловевшего приятеля (шолоицкуинтли был для него равным, а не слугой) и понимающе ухмыльнулся. Конечно, Нэхуель был далеко не красавец, но и уродом его было не назвать; к тому же от него не исходило той потусторонней жути, какая сопровождала его сородичей из Огненной стражи.
В общем, Алекс мог понять заинтересованность мисс Агаты. Он поднялся из-за стола и положил на стол золотую монету, которая основательно превышала стоимость их заказа.
— Мисс Вулфман, у меня к вам просьба. Нэхуель слишком пьян, чтобы лететь на драконе, а я слышал, что вы сдаёте комнаты. Пусть мой друг переночует у вас. Надеюсь, здесь достаточно, чтобы оплатить его ночлег и лошадь, на которой он сможет добраться до границы подавителей.
— Ну конечно, пусть остаётся! — воскликнула мисс Агата и полезла в карман фартука за сдачей, но Алекс её остановил.
— Не нужно, оставьте себе. Нэхуель спас мне жизнь и, вообще, он верный друг. Так что я не хочу, чтобы он хоть в чём-нибудь нуждался. Если остатка не хватает на завтрак, то я добавлю.
Алекс полез было за деньгами, но мисс Агата отчаянно замотала головой.
— О нет! Того, что вы дали, хватает на всё. Можете не беспокоиться мистер… — она вопросительно посмотрела на Алекса.
— Савенков, — представился Алекс и перед уходом добавил; — Если мой друг пожелает остаться, то передайте ему, что я не в обиде. И да, Нэхуель не нищий. Я обязательно верну ему то, что должен.
— Хорошо, я передам, — пообещала мисс Агата, глядя на него с куда большим расположением, чем раньше.
На улице Алекса развезло, но он собрался с силами и всё же припомнил, где драконья конюшня, в которой оставил Мушку. Пошатываясь, он добрёл до нужного места и кинул монетку выскочившему ему навстречу мальчишке. Несмотря на темноту, тот ловко её поймал и бросился открывать ворота. Мушка, который уже не чаял попасть домой, радостно взревел, и стоило Алексу взобраться в седло, как он со всех лап устремился к выходу.
 
Оказавшись на воле, дракон взмахнул крыльями и резко пошёл вверх. «Но-но, брат, не так активно! Я слишком много выпил. Если не хочешь, чтобы я тебя облевал, лети аккуратнее… — пробормотал Алекс и, зевнув, добавил: — Кстати, не забывай, что без магии я летать не умею… Что ж такое? О…, как холодно!» Жилет и рубашка не спасали его от ночной прохлады и он, выбравшись из седла, улёгся на драконьей спине, которая была тёплой как печка. В отличие от остальных рептилий у драконов была постоянная температура тела.
Когда раздалось лёгкое похрапывание, Мушка повернул голову и посмотрел на Алекса, лежащего на его спине, как у себя дома. Некоторое время он раздумывал, не сбросить ли ему зловредного пассажира, но вместо этого полетел так плавно и ровно, как летал только тогда, когда возил свою обожаемую хозяйку.
Убедившись, что дракон не будет безобразничать, Алекс улыбнулся и посмотрел в ночное небо. К его разочарованию, очертания звёздных групп были ему не знакомы и он, убаюканный мерным шумом драконьих крыльев, не заметил, как уснул по-настоящему.
Впервые за всё время ему снилась не Ирина, а родной дом. Он увидел родителей такими, какими они были в молодости. Отец был босой и с подвёрнутыми штанинами, мать держала тряпку, которой мыла пол, и со смехом пыталась увернуться от его губ. В детстве он часто видел, как они целуются или просто с нежностью глядят друг на друга, но не придавал этому значения, считая в порядке вещей. Лишь потом он понял, что вырос в атмосфере родительской любви и согласия, редкой для других семей. А ещё родители страшно баловали его. Алекс ни в чём не знал отказа, хотя мать работала медсестрой, а отец преподавал историю в школе и достаток в их семье был более чем скромный. Вдобавок родители не считали нужным ограничивать его свободу, и он делал, что хотел. При непомерных амбициях Алекса и его бешеном характере это могло печально кончиться. К счастью, он очень любил родителей и, не желая их огорчать, никогда не доходил до крайностей в своих довольно жестоких забавах. Тем не менее именно родители послужили причиной того, что он связался с криминалом, а всё потому, что ещё подростком он дал себе слово, что сделает всё, чтобы они ни в чём не нуждались. И он сдержал данное слово.
В погоне за большими деньгами Алекс вышел на тех, кому законы не писаны, и быть бы ему очередным «крёстным отцом», если бы не увлечение восточными единоборствами; поучения Конфуция и прочих китайских философов не дали ему скатиться до банального бандитизма.
Девушку, что чёрной кошкой пробежала между ним и родителями, Алекс встретил в публичном доме. На тот момент Татьяне едва исполнилось пятнадцать лет. Она была детдомовской и оказалась в злачном месте не по своей воле. Нет, девчонка не плакалась ему на свою судьбу. В ожидании своего первого клиента — им «повезло» оказаться Алексу — она надела петлю на шею и пнула спинку стула, когда он вошёл. Поддавшись жалости, он выкупил её у сутенёра и привёз домой, о чём впоследствии не раз пожалел.
Девушка пришлась по сердцу его родителям, особенно матери, и они даже слышать не хотели о её переезде.
Алекс принял бы Татьяну в качестве сестры, но она влюбилась в него, причём насмерть и, когда он приезжал к родителям, тенью следовала за ним. Естественно, они потребовали, чтобы он женился, когда она забеременела и он, наверное, дал бы себя уговорить, если бы не пример тех же родителей. Татьяна ему нравилась, но такой любви, какая была между отцом и матерью, он к ней не чувствовал. К тому же ему самому было двадцать лет.
 
«В моём распоряжении был целый мир и меньше всего я хотел связать себя семьёй с той, без которой мог прекрасно обойтись, — усмехнулся он воспоминаниям, которые пришли на смену дрёме. — Вот Ирка совсем другое дело. Стоило мне её увидеть, и я сразу понял, что влип». Картины знакомства с Ириной сменились картинами её боя с Кецалькоатлем, а затем Алекс вновь увидел, как она лежит на земле и мёртвым взглядом смотрит в небо.