Мир богов. Книга 2 (СИ)

Кэт, благополучно переместившись к себе, рассказала мужу о скандале у хозяев и Пименов, выспросив у неё подробности, с задумчивым видом покачал головой: «Миссис Вейс, конечно, женщина взрывного темперамента, да только я нюхом чую, что здесь дело серьёзное. Попомни моё слово!». Кэт заявила, что это обычный семейный скандал, но он остался при своём мнении.
Забытый всеми Нэхуель постоял в коридоре, а затем, памятуя, что хозяйка не разрешает пользоваться в доме магией, пошёл в свою комнату пешком. Запершись, он сел на стул и горестным взглядом уставился на стенку. Как все шолоицкуинтли, он был чрезвычайно предан Золотому императору и его обиду воспринимал как свою. Вот только обидчица была его женой и имела полное право наказать неверного супруга. Так что всё, что он мог сделать, это вместе со своим кумиром переживать его позор. «Нет, я всё понимаю! Но зачем же бить башмаком? Это же так унизительно!» — вскричал несчастный шолоицкуинтли и, подняв голову, тихонечко завыл.
«Глупый мальчишка! — ухмыльнулся Звёздный ветер, незримо наблюдающий за юным собратом. — Вот погоди, женишься, тогда узнаешь, что получить башмаком от своей скво, это далеко не самое худшее наказание».
  
Глава 49
 
Ближе к вечеру, узнав в чём дело, Ирина как могла утешила мать, и на следующий день помчалась утешать миссис Фьюстер. «Вот поганец!» — возмутилась она, обнаружив в Расомском поместье не кого-нибудь, а виновника разразившегося скандала.
Действительно, расположившись как у себя дома, Золотой император пил любимый шоколад и, судя по расслабленной позе и довольному выражению лица, совершенно ни в чём не раскаивался.
Подняв голову, Алконост хмуро посмотрела на приближающуюся сестру.
— Что тебе здесь нужно? Убирайся! Видеть тебя не хочу! — раздражённо выкрикнула она, когда Ирина подошла к павильону, в котором завтракала семья Фьюстеров.
— С добрым утром! — поприветствовала она сидящих за столом и улыбнулась Лотико, который отодвинул для неё стул. — Спасибо!
— Не обращай внимания на мою жену. Она сегодня не в настроении, — сказал он, лаская взглядом дорогую его сердцу гостью.
— А что, бывают дни, когда она в настроении? — поинтересовалась Ирина и Алконост наставила на неё кэм.
— Убирайся, пока цела!
— Ну-ка, прекрати! — рыкнул Золотой император и выразительно посмотрел на дочь, когда она не послушалась. — Забыла, каково быть смертной? Так я быстро напомню!
— Извини! — кэм исчез, и Алконост опустила голову.
Видя, что сестра молча роняет слёзы, Ирина встала.
— Извините, что побеспокоила. Вообще-то, я уже позавтракала, — она посмотрела на хозяйку дома. — Миссис Фьюстер, если вы не возражаете, я хотела бы поговорить с вами.
— Да, давай прогуляемся! — подскочила миссис Фьюстер, обрадовавшись, что есть повод сбежать от постоянно раздражённой невестки и взглядов мужчин: ласковых одного и обвиняющих другого. Укоризненные взгляды отца она уже не брала в расчёт, ей было не до них.
Пан вернулся домой именно тогда, когда Вифания застукала её с Золотым императором. Будто нарочно он свернул на дорогу, по которой раньше не ходил, а дальше, привлечённый женскими голосами, которые были ему хорошо знакомы, вышел на живописную полянку.
Поскольку Пан увидел достаточно, то дома досталось не только Золотому императору. Аэлла впервые видела мужа в таком гневе. И хотя до тапок дело не дошло, ей хватило его криков, от которых у неё до сих пор болела голова.
— Какой-то кошмар! Твоя сестра необычайно возбудимая девочка. Она постоянно кричит на Лотико, по делу и без дела, — пожаловалась она Ирине, когда они отошли на достаточное расстояние.
— Это да, сестрица у меня шумная. Она всегда орёт, если что не по ней.
— Дорогая, так о чём ты хотела со мной поговорить? — спросила миссис Фьюстер, но затем, обоснованно полагая, что речь пойдёт о ней и Золотом императоре, она остановилась и взяла гостью за руки.
— Нет, подожди! Сначала послушай меня! Сирин, я пойму, если после вчерашнего ты возненавидишь меня… — взволнованно начала она, но Ирина не дала ей договорить.
 
— Миссис Фюстер, мне не за что вас ненавидеть, — твёрдо сказала она.
— Но…
— Никаких «но»! Я знаю, вы не способны на подлость, а любить никому не возбраняется. Как говорится, сердцу не прикажешь.
— О!.. Клянусь, у нас с Золотым императором ничего не было!
— Правда, что ли? — Ирина с иронией посмотрела в сторону оставленного ими павильона. — Ну вот, а столько шуму было, что даже обидно за него.
Миссис Фьюстер собралась с духом.
— Это не значит, что не могло быть, но… он слишком хорош для меня.
— Господи! Вы это серьёзно? — Ирина с изумлением посмотрела на старшую подругу. — Да это вы слишком хороши для него! — с горячностью воскликнула она.
— Ах, моя дорогая, не говори ерунды! — отмахнулась миссис Фьюстер. — Я отдаю себе отчёт, что отнюдь не красавица. В юности меня дразнили хромой уродиной из преисподней и это правда. Разве в такую, как я, можно серьёзно влюбиться? Если только из-за жалости, — с горечью добавила она, вспомнив, как любила мужа, который не отвечал ей взаимностью.
— Аэлла, ты не права! — воскликнул Золотой император, возникший рядом с ней. — Неужели ты думаешь, что внешняя красота для меня важней, чем красота души? Тогда ты плохого мнения обо мне. Понимаю, было ошибкой смущать твоё сердце, но ты всегда мне нравилась, и я клянусь, в моём чувстве к тебе нет и никогда не было ни капли жалости.
— Это в ней говорит неуверенность, заложенная отцом, — вмешался Пан, присоединившийся к их компании. — Она и мне не верит, когда я говорю ей о своей любви. Всё думает, что я её обманываю или говорю из-за жалости, хотя это совершенно не так. Поверь, Аэлла, для меня ты самая добрая, умная и верная из женщин… Нет! Я люблю тебя потому, что ты это ты и никто другой!
— Пан!.. Ваше величество!.. Нет, это выше моих сил! — покрасневшая до слёз миссис Фьюстер попятилась прочь, а затем подхватила юбку и со всех ног бросилась бежать.
— Ведь настоящая красавица! И почему я раньше этого не видел? — пробормотал Пан, умилённо глядя на удирающую жену. — Аэлла, мои песни не лгут! Я докажу, что люблю тебя! Люблю безумно! Всем сердцем! — выкрикнул он.
Стараясь не злиться, Золотой император хлопнул соперника по плечу.
— Ещё раз, извини, брат! Но ты смотри, будешь часто бросать её одну, пеняй на себя. Вот держи! — он залез за пазуху и вручил ему детёныша касенны. — Передай Аэлле мой подарок и не ревнуй. Я дарю от чистого сердца. Ведь она спасла мне жизнь.
— Не беспокойся, я передам, — пообещал Пан и его взгляд затуманился; так бывало, когда он погружался во внутренний мир, ища там слова и мелодии, созвучные обуревающим его чувствам.
Пан направился к дому, а гости, решившие немного прогуляться пешком, к воротам, ведущим за пределы Расомского поместья.
— Что ты здесь делаешь, да ещё спозаранок? — не утерпев, спросила Ирина.
— Хотел увидеться с любимой, — ответил Золотой император, и она скептически хмыкнула.
— А как же мама? Она для тебя уже ничего не значит?
— Я по-прежнему люблю Вифанию. Вот нечего смотреть на меня как на обманщика. Я говорю правду.
— Тогда ладно, — успокоилась Ирина. — Итак, ты у нас на положении кота с двумя мисками сметаны. Действительно, зачем отказываться от одной, когда можно поесть из обеих?
— Если следовать логике, то да, — вздохнул Золотой император и озадаченно потянулся к затылку. — Но это со мной впервые, чтобы я разом влюбился в двух женщин.
— Хорошо, что миссис Фьюстер замужем. Иначе Фандоре грозило бы многожёнство.
 
— Кто бы говорил! Сама не можешь определиться, кто тебе нужен, Лотико или Алекс.
Настал черёд Ирины страдальчески морщиться.
— Видимо, дурная наследственность: я люблю их обоих, — призналась она и взгляд Золотого императора, в котором до этого светилась мягкая насмешка, сразу же посерьёзнел.
— В таком случае как же твоя сестра? Ведь она любит Лотико с детства.