Ститч (ЛП)

Меня убивала мысль о том, что отец причинил боль собственному сыну, и все во мне кипело, хотелось взять Уайатта и убежать как можно дальше от Майкла. Я должна была убедиться, что подобное никогда больше не повторится. Уайатт был таким чудесным ребенком. Он наполнил мою жизнь счастьем, и я просто не могла понять, как Майкл мог поднять на него руку.
В голове крутились сотни вопросов. Мне отчаянно хотелось расспросить сына о том, что произошло, но я знала, что должна действовать очень осторожно. Если он подумает, что я расстроена, то замкнется в себе, и я никогда не узнаю, что произошло.
– Мне очень жаль, что миссис Дэниелс пришлось оставить тебя сегодня вечером, приятель.
– Все в порядке. У нее были семейные проблемы, – ответил он, глядя в сторону закусочной. Что-то на мгновение привлекло его внимание, заставив повернуться в другую сторону и посмотреть поближе. Прошло несколько секунд, он снова посмотрел на меня и сказал: – Она плакала.
– Да. Она не оставила бы тебя, без крайней необходимости. Как только она позвонила мне, я пришла за тобой. Мне очень жаль, что я не смогла забрать тебя раньше.
– Все в порядке. Я знал, что ты придешь, – сказал он уверенно, убеждая меня, что я не подвела его.
Малыш никогда не переставал меня удивлять. Даже когда все полетело к чертям, он мог видеть положительную сторону вещей.
Я медленно выехала на шоссе и направилась к дому. Грудную клетку сдавливало от беспокойства, поэтому я сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Наблюдала, как Уайатт начал теребить молнию на своей куртке. Казалось, он вовсе не обращал внимания на все произошедшее. Я не хотела напоминать ему об этом, но мне нужно было знать, что произошло в доме Майкла сегодня вечером. Сделав еще один глубокий вдох, я изо всех сил постаралась успокоить свой голос, и спросила его:
– Расскажешь, что случилось с твоим отцом, дружок?
Уайатт отвернулся от меня, глядя в окно, и почти без эмоций сказал:
– Он разозлился, и я ушел, – его маленькие плечи опустились, когда он вспомнил о том, что произошло.
Я не могла видеть его таким несчастным. Мне просто хотелось протянуть руку и обнять его, прогнать боль, которую он чувствовал, но до дома оставалось еще несколько миль.
– Почему он разозлился? – продолжила расспрашивать я.
Парень пожал плечами и ответил:
– Не знаю. Он разговаривал по телефону с бабушкой, а потом начал говорить все эти очень плохие слова. Затем он бросил телефон на стол и начал кричать на меня.
– Что отец тебе говорил?
– Я не помню, – соврал он.
Уайатт мог запомнить каждую мелочь, каждое слово любого разговора. Я знала, он точно помнит, что сказал его отец, но не понимала, почему он не хочет рассказать этого мне.
– Так вот почему ты ушел? – переспросила я.
– Да. Ты сказала мне уйти, если случится что-то плохое.
– Ты прав, все так. – Я мягко сжала его руку. – Ты поступил правильно. Я горжусь тобой.
Он посмотрел на меня и спросил:
– Я могу поиграть, когда вернусь домой?
– Да, конечно, но только недолго. Тебе нужно принять душ перед сном.
Уайатт замолчал. Мне хотелось узнать гораздо больше, например, откуда эти синяки, но я решила не углубляться в подробности прямо сейчас. Он уже достаточно натерпелся сегодня.
Как только я припарковала машину на подъездной дорожке, повернулась к нему и спросила:
– Ты обнимешь свою мамочку?
Не отвечая, он протянул руку, обнял меня за шею и крепко сжал.
– Я люблю тебя, мама.
Все еще крепко держа его, я сказала:
– Уайатт... у тебя синяки на руках.
Глядя на синяки, он вырвался из объятий.
– Все не так уж плохо, мама.
– Меня это немного беспокоит. Можно мне их сфотографировать? Я просто хочу убедиться, что все не станет еще хуже, – спросила я, залезая в сумочку и вытаскивая телефон.
– Хорошо, – ответил он, протягивая мне руки.
Как только сделала пару снимков, он выскочил из машины и побежал к входной двери. Я посмотрела на свой телефон и убедилась, что фотографии были четкими. Я знала, что мне понадобятся доказательства, чтобы больше не подпускать Майкла к Уайатту.
 
После приезда домой он провел полчаса, играя в свою игру, а затем сказал мне, что пришло время принять душ. Отправив его в ванную, решила позвонить миссис Дэниелс и узнать, как поживает ее муж, а заодно и рассказать о том, что случилось с Майклом.
– Алло? – ответила она.
– Здравствуйте. Это Рэн. Я просто хотела позвонить и узнать, как поживает ваш муж.
– С ним все будет в порядке, дорогая. У него были проблемы с уровнем сахара в крови, но его удалось стабилизировать.
– Я рада, что с ним все будет в порядке. Врачи знают, почему это произошло?
– Из-за его диеты. Мой муж чертовски упрям. Я уже несколько недель уговариваю его следить за питанием, но он просто игнорирует меня. Всегда тайком ест сладости. Теперь у него не будет выбора, – объяснила женщина.
– Ну, надеюсь, сегодня он усвоил урок, – поддразнила я.
– Сомневаюсь в этом. Он всегда делает по-своему, – рассмеялась она. – Мне очень жаль, что мне пришлось оставить Уайатта. Я как раз собиралась позвонить тебе. С мальчиком все было в порядке, когда ты приехала?
– Нет. Я до сих пор точно не знаю, что произошло, но в итоге Уайатт сбежал из дома Майкла.
– Что значит – сбежал? – взвизгнула она.
– Что-то случилось с Майклом. Уайатт ничего не рассказывает мне, но случилось что-то действительно ужасное, что заставило мальчика убежать. Я нашла его в закусочной в нескольких кварталах от дома Майкла. Он вроде бы в порядке, но у него на руке довольно большие синяки, – сказала я ей.
– Что за синяки? – спросила миссис Дэниелс.
– Похоже, Майкл мог схватить его, но это только мои догадки. Я очень переживаю из-за того, что Уайатт не говорит мне, что случилось.
– Он умный мальчик. Я уверена, что просто напуган и расскажет об этом, когда будет готов. Просто дай ему немного времени, – сказала она, пытаясь успокоить меня.
– Это так тяжело. Я чувствую себя виноватой... как будто это все из-за меня, – начала я, вытерев слезы с глаз. – Я его мать! Моя обязанность – защищать сына от подобных вещей, – всхлипнула я.
– Не надо так, Рэн. Не вини себя. Это ужасная ситуация, но ты сделала все, что могла.
– Меня бесит, что Уайатт вообще туда ходит. Я должна что-то сделать.
– Не все сразу, Рэн. Сначала, ты должна заставить Уайатта рассказать о том, что произошло там сегодня вечером.
– Я не знаю, как это сделать. Он склонен держать все в себе, особенно когда думает, что это может расстроить меня.
– А есть еще кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить? Кто-то, кому он доверяет? – спросила миссис Дэниелс не уверенно.
– Он мог бы поговорить с Дженни, его психотерапевтом. Они прекрасно ладят. Она единственный человек, которому, как мне кажется, он может открыться. Я расскажу ей, что случилось, и узнаю, что сможет сделать.
– Хорошо, я думаю, что это отличная идея. Завтра я пойду в офис и напишу отчет о том, что произошло сегодня вечером. Судье это очень не понравится. Надеюсь, мы сможем приостановить посещения или по крайней мере, уменьшить их количество, – пояснила миссис Дэниелс.
– И я сделала снимки на случай, если они вам понадобятся.
– Хорошо. Конечно, пришли их мне как можно скорее.
– Я сделаю это прямо сейчас. Спасибо вам за все. Вы находка для меня и для Уайатта.
– О, Рэн... постарайся не волноваться, ладно? Ты замечательная мать, и Уайатту так повезло.
Как только я повесила трубку, Уайатт выскочил из ванной и побежал через холл, держа полотенце на поясе. Когда он добрался до своей спальни, я выждала пару минут, чтобы он успел одеться, и только потом пошла в его комнату, чтобы уложить спать. Войдя в комнату, он уже лежал под одеялом.
 
– Ты почистил зубы? – спросила я.
– Да, и я повесил полотенце, – гордо ответил он.
– Ну, посмотри-ка, как ты повзрослел.
– Когда я стану старше, я сделаю татуировку и у меня будет борода. Как у того здоровяка.