Сто глупых идей (СИ)

Пьют все. Безбожно пьют! В то время, как абсолютно всем, даже мелким школьникам известно, что алкоголь, наряду с курением – это смертельно опасный яд. Но люди продолжают рассуждать о какой-то там культуре питья, о разрешенных дозах... чего, спрашивается, яда? Кретинизм повальный. А параллельно с теми, кто заливает в себя «по праздникам» бокал яда или присасывается к палочке с наркотой; параллельно с теми мелкосортными «умниками», которые по утрам важно выписывают в унитаз - в прямом смысле слова! - свои убитые после такой «разрешенной» дозы клетки мозга и не только мозга, но и мочеполовой системы, печени, селезенки, а вместе с ними в канализацию отправляется и весь неродившийся, прерванный род, живут и другие, которые не только распространяют всю эту заразу, фактически открыто занимаясь отупением населения и массовым убийством народа, но и наживаются на этом. И люди знают, что их сковала мировая сеть алко- и наркомафии, но всё равно, каждый год перед Новым Годом «мы с друзьями ходим в баню»... не чтобы очиститься и устроить праздник для души и тела, а чтобы отравиться, совершить необдуманные, глупые и часто аморальные поступки, кои никогда бы в трезвом виде никто не совершил. 
Все слышали от шизотериков об энергетическом вампиризме, но мало кто знает, что каждый пьющий - особенно тот, который «просто по праздникам», на свадьбах, на поминках и на «культурных» мероприятиях, курящий, принимающий иные наркотики человек; сквернословящий, концентрирующий внимание на похотливых мыслях и ненависти, раздражающийся по пустякам и даже тот, кто подавляет в себе непристойное, не осознав причину отказа, неминуемо становится донором. Людей с детства пичкают разрушительными стереотипами, идет массовое социально-психологическое программирование на вредные, чуждые природе привычки и жестокость, но пелена на глазах и искаженное зрение не дают всё это увидеть ни вблизи, ни издалека; не дают возможность отойти на пару шагов назад, дабы разглядеть пугающую картину со стороны. Люди не рождаются моральными уродами и убийцами, не рождаются они и сквернословящими пьяницами с сигаретой во рту. Их такими делают, прописывая внутри них выгодные психологические программы и установки на пожизненное донорство.
Мало того, что донор убивает себя, так еще и качает энергию из своих близких и детей, ибо самому ему уже не хватает для жизни. А вот куда уходит его энергия – это самое интересное. Обычно это называют фантастикой, но людям всё, что они не видят, свойственно называть фантастикой и выдумкой. До тех пор пока не ткнешь их носом в электронный микроскоп. Вот тогда у них глаза на лоб вылезают, вот тогда они начинают понимать, что помимо пресловутых вирусов и бактерий, уже давно запущена армия нанороботов. В кого-то они спокойно внедряются, и синхронизация систем проходит безболезненно и в фоновом режиме для организма, а кого-то накрывает, ломает, жарит и лихорадит, на полную включается иммунная система, пытаясь избавиться от инородного тела... А дальше дело техники. В частности квантовой физики. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества, никакой магии.
Самое интересное, что те, кто владеет подобными технологиями, они сами не употребляют спиртное. Они не курят, не пользуются наркотиками, лекарствами и не живут в состоянии стресса в душных городах свои жалкие и больные семьдесят лет. Они не едят отравленную пестицидами пластиковую продукцию, не пьют изуродованную, загаженную, мертвую воду и не бегают по врачам, которые не понятно чем занимались в медицинских институтах, если сами больны от пяток до волос. Нет-нет, это совсем иной круг лиц... И мне предстоял крайне неприятный разговор с некоторыми из них.
  
Глава 17
 
Пока Эрнесто бегал вместе со следователем куда-то наверх, я оставалась в холле под пристальным присмотром полицейских. Один из них передал мне анкету, чтобы я отметила в ней непонятные пункты. Изо всех сил отодвигая момент сдачи заполненной анкеты, я с тревогой посматривала на двери лифта и лестницу, стараясь не выпускать их из поля своего зрения. Как оказалось, и меня тоже кое-кто не выпускал из виду.
 
Тяжелый взгляд мужчины придавил меня к полу так, словно накрыл многотонным блоком. Мы встречались с ним ранее, за обеденным столом. Я никак не могла припомнить его имя, и единственное, что я помнила о нем: он тоже русский. Но данный факт почему-то не желал меня успокаивать. Напротив, заставлял нервничать и раздражаться.
Интересный факт, но в моих заграничных поездках я несколько раз сталкивалась с неординарными обстоятельствами, когда наши жизни пассажиров или путешественников висели на волоске. И всегда возникало чувство общности с теми, кто с тобой «одной крови». В случае опасности все русские тут же забывали о своих различных социальных статусах, и люди самоотверженно и героически бросались помогать даже тем, кому они вряд ли бы стали помогать в иной, какой-нибудь тривиальной ситуации. В такие моменты все надоевшие до зубового скрежета напевы про «русских алкашей», «ленивых медведей», «падших духом тупиц» и «проституток Наташ» - всё это переворачивалось с ног на голову и становилось кристально ясно: это отвратительная клевета, в которую всех заставили поверить. Весь мир заражен русофобией. А в это время русским залепляют рты, не позволяя даже вякнуть о достоинствах своей нации – это тут же рассматривается, как пропаганда запрещенных законом лже-ценностей, раздора или как «недоказанные исторические факты». Мы все обязаны восхищаться чужими культурами, религиями, языками, но только не богатством своего собственного духа и землей предков. Если человеку сто раз повторить, что он дурак, то на сто первый раз он им станет и начнет вести себя соответственно. Он сам о себе так будет говорить и даже думать, ибо жить, согнувшись в три погибели, когда на спину поставили ноги в кирзовых сапогах – это еще нужно умудриться выжить, а не сгинуть вместе с теми, кто когда-то первыми бросались грудью на амбразуру, не желая предавать правду в своих сердцах. Первыми всегда уходят лучшие.
В ситуации, опасной для жизни, почему-то всегда открывалась некая потайная дверь, и всё становилось четко видно: где тут русский, в ком всё еще горит ярый огонь Рода, а где – нет. Именно в такие моменты мне в полной мере становились понятны слова зарубежных политиков о том, что русские – это самый стойкий, вольнолюбивый и сильный духом народ, поэтому о господстве на политической арене не стоит и мечтать, пока русские не будут лежать на поле с разрезанной грудью, пока их последний ребенок не позабудет свой родной язык и не начнет предпочитать ему иностранный; пока не угаснет пламя, питающее Русский Дух и силу воли...
Вот и этот мужчина, сидевший напротив, не распространял в мою сторону флюиды «родства крови», а даже наоборот – показывал пропасть настолько устрашающую, что казалось, еще немного и я провалюсь в нее, как в огненное чрево мерзкого демонического отродья.
Мужчина, нервно усмехнулся и, поднявшись, неспешно направился в мою сторону.
- Привет, - поздоровался он со мной, теребя свою золотую запонку.
- Привет, - выдавила я в ответ.
- Ты, кажется, Полина?
- Мы разве переходили с вами на «ты»?
Он хмыкнул и, не растерявшись, пояснил:
- В иностранном языке нет разделения на «вы» и «ты». Особенно в английском. Я вырос в Америке, мне привычно так обращаться.
- Вы ошибаетесь. Насколько мне известно, даже в английском имеется «вы» и «ты». Просто это считается устаревшим обращением. К тому же, вы обратились ко мне не на иностранном языке, а на русском.
 
- Знаешь, как говорят: «С врагами на «вы».
- Кто так говорит? – вскинулась я, чувствуя, как нечто яростное разгорается внутри. Меня всегда бесили все эти псевдо-православные и псевдо-славинисты, прикрывающие своё невежество культом предков.
- На Руси так говорили, не знаешь? «Иду на «вы» - это знаменитое выражение одного чувака, - важно поучал меня незнакомец. – У меня профессорское звание, между прочим. Я преподавал в университете, а тут ты собралась со мной спорить. Даже забавно.