Маска из другого мира (СИ)

— Видимо, у Глафиры Степановны возникли сложности, — закончив очередной внеплановый урок, режиссер посмотрел на часы и покачал головой. — Спектакль закончился четверть часа назад, даже со всеми накладками он не мог продлиться дольше. Так что, похоже, нам придется тут задержаться.
— На целый день? — спросил я, чувствуя, как по спине предательски стекает струйка пота.
— Да, будем ждать второго спектакля, — как ни в чем ни бывало ответил Артемий Викторович, всем своим видом показывая, что ничего страшного не произошло. — Завтра в шесть Северодвинская попытается вновь открыть портал, а до этого времени нам нужно найти место, где переночевать, и по возможности добыть немного еды.
От последней фразы у меня побежали по коже мурашки — что–то она совсем не вязалась с тем, что уже завтра мы вернемся домой. Но никто не стал указывать на это режиссеру, и я тоже промолчал. Идиллия вокруг нас словно бы подчеркивала его степенный уверенный настрой. А вместе с ним и мир вокруг не казался таким уж страшным. Долго прятавшиеся от гостей из параллельного мира сиреневые птицы с оранжевыми клювами осмелели и теперь сновали от одного редкого дерева к другому, сияло солнце, слегка иногда прикрываемое белыми облаками, а трава шелестела на легком ветру.
— Но, может быть, лучше остаться здесь? — все–таки не выдержал Денис. — Еда у нас есть, пусть и немного, я, если что, готов поделиться… Просто стоит ли рисковать?
— Я понимаю ваши опасения, — ответил режиссер, спокойно глядя на бородача. — Это опасная территория, переход может привлечь к нам внимание, запасов хватит даже на пару дней… В общем, кажется, что лучше затаиться и выждать, но это было хорошей стратегией, только пока мы ждали быстрого открытия портала. Настанет ночь, и нас в любом случае заметят. Запах расползется, хищник какой–нибудь набредет, в конце концов, необычное поведение птиц может привлечь чье–то внимание.
Режиссер ненадолго замолчал, и я уже совсем с другими чувствами посмотрел на красочных крылатых певунов. Вот же сволочи…
— Да и вы сами знаете, что единственный гарантированный способ пережить темноту — это найти укрытие и приготовиться хорошенько поработать оружием, — Иванов продолжал говорить о предстоящем сражении, словно это какая–то мелочь, а у меня от волнения начали ныть зубы. Никогда ведь не болели, а тут… Надо было срочно начинать делать хоть что–то, чтобы организм сосредоточился на деле, а не на страхе.
— Значит, пойдем к той бетонной коробке? — я вспомнил увиденное с кромки ложбины здание.
— Почти, — ответил режиссер. — Обычно любые серьезные строения с этой стороны патрулируют хутхэны, даже если они выглядят разрушенными. А перед нами, судя по типичному внешнему виду, предположительно лаборатория — и это очень серьезно. Более того, когда я однажды забирался так глубоко на территорию хутхэнов, мы столкнулись с целой стаей «дикобразов». Тех самых, которых вы уже видели на тренировке. Значит, и тут стоит ожидать кого–то не менее опасного.
— Мы справимся? — тихо спросила Элечка.
— Да, — решительно ответил режиссер и выразительно постучал ногой по каменной кладке. Звук получился довольно гулкий, и птицы почему–то его испугались, моментально разлетевшись прочь. — В том, что мы столкнулись с лабораторией, кроется не только опасность для нас, но и шанс.
— Там есть что–то ценное? — быстро спросил Денис.
— Вряд ли, уж слишком сильно разрушено здание, — покачал головой Иванов. — И дело не в этом. Такие лаборатории — это знак, что рядом находятся другие подобные здания, а также сопутствующая инфраструктура. Что–то вроде научных городков на Земле. И дорога, на которой мы сейчас стоим, должна вывести нас или к такой же лаборатории, или к пищевым складам, или просто к одному из разрушенных городов. А там и вовсе могут быть убежища с запасами продовольствия… Но для исследования городов наша группа, будем говорить откровенно, совершенно не подготовлена. Да и идти придется довольно–таки далеко. А еще не будем забывать, что все мало–мальски целые и полезные здания притягивают хутхэнов как магнит. Так что нам нужно будет найти что–то умеренно разрушенное, чтобы и тварей не приманить, и спокойно переждать ночь. Относительно, повторюсь, спокойно, конечно же.
 
— Пищевые склады! — вновь подал голос Денис, искренне заинтересовавшись именно этой деталью рассказа режиссера. — Простите, но если наши предки бежали отсюда тысячи лет назад, как могла сохраниться еда? Кто пополняет эти склады?
Меня, к слову, тоже заинтересовал этот вопрос, и я с любопытством ждал, что же ответит нам Иванов. Чувствую, потерянный мир, в котором мы оказались, удивит меня даже в такой, казалось бы, обыденной вещи как еда.
— Промышленная консервация у наших предков была на высоте, — неожиданно впервые за все время нахождения здесь Артемий Викторович расслабленно улыбнулся. — Возможно, они готовились к освоению других миров, но помешало вторжение хутхэнов. А может, запасались как раз на случай длительной войны. Вот их наработки и пригодились нам спустя тысячи лет. Правда, опять же повторюсь, нашими силами такой склад не отбить. Нужна довольно многочисленная и мощная группа.
— Получается, мы ищем лишь место для ночлега? — решил уточнить я.
— В основном да, — кивнул режиссер. — Но насчет еды тоже не переживайте — местная фауна вполне съедобна, это тоже проверено.
И опять никто не спросил, зачем так волноваться о еде, если уже завтра мы вернемся на Землю.
— Отлично! — заулыбался Ден, в котором в этот момент явно проснулся охотник. — Я на вальдшнепа и на уток много раз ходил, так что этих рыжеклювых из «калаша» подстрелю без проблем.
— Только без самодеятельности! — предостерегающе поднял руку Артемий Викторович. — Сначала найдем укрытие, потом займемся добыванием пищи. Только если будет возможность и без шума от выстрелов! И строго до темноты. В любом случае и в любое время суток не расставайтесь с оружием. Не забывайте, что огнестрел в ряде случаев может сработать на упреждение, так что, если на нас все же нападут, то тут уже ни о чем не беспокойтесь и сразу открывайте огонь.
Забыть об оттягивающем плечо «Калашникове», на мой взгляд, было невозможно. Остальные, полагаю, придерживались такого же мнения. Но Артемия Викторовича я понимал — лучше лишний раз обратить внимание в спокойной обстановке, чем потом кричать в панике, когда уже слишком поздно. Вот только не встретить бы нам «дикобразов» — с этими нужно драться исключительно в ближнем бою, и автоматы особо тут как раз и не помогут.
— А теперь… — продолжил было инструктаж Иванов, но тут его внезапно прервали выстрелы.
Это было так неожиданно и так необычно, что даже сам режиссер удивленно замолчал, не сразу закрыв рот. Но спустя секунду он уже пришел в себя и повернулся на звуки стрельбы. Характерные для автоматов Калашникова хлопки доносились со стороны той самой лаборатории с раздавленными метеозондами на крыше, которую мы видели с кромки ложбины. Сами мы решили не лезть в столь опасное место, но теперь там кто–то стрелял, и это вряд ли хутхэны сами с собой развлекаются. Это явно люди! Вернее, маски…
— За мной! — решительно скомандовал режиссер. — Звучит невероятно, но очень похоже, что рядом с нами действует другая труппа.
— Мы должны им помочь? — спросил я, пытаясь справиться с волнением. Впрочем, ответ был и так очевиден.
— Разумеется, — кивнул Артемий Викторович, широкими шагами взбираясь на вершину холма. — В этом мире правила как в море. Нельзя бросать тех, кто попал в беду. И, возможно, тогда однажды не бросят и тебя.
 
Мы бежали за ним, и каждый, я был уверен, отчетливо понимал, что дело дрянь. Но не вмешаться мы просто не можем. Как там говорилось? Маски — конкуренты, но не враги? Все верно — мы сражаемся за то, чтобы вернуть общую родину, и нельзя разделяться в минуту опасности. Это все равно что выстрелить самому себе в ногу. Или в руку…
Вскоре мы вновь оказались на своего рода обзорной площадке, откуда было хорошо видно лабораторию. А еще на наших глазах внизу разворачивалась самая настоящая драма. К стенам ветхого здания отступали из–за небольшого склона около десятка человек, закрывшихся щитами. Строй был явно разбит, несколько тел уже валялись неподвижно, нашпигованные длинными изогнутыми иголками… От этого зрелища у меня мороз пошел по коже, а к горлу подкатил предательский ком. Храни нас всех Софокл, это же и вправду те самые «дикобразы»! И теперь понятно, почему неизвестные маски отступали — твари расстреливали их с разных точек, не давая вновь собрать строй и перейти в наступление. Кто–то периодически пытался атаковать хутхэнов огнестрелом, высовываясь из–за прикрытия — видимо, сдавали нервы — и демоны тут же приканчивали бедолагу. Вот же песнь козла! Им не подобраться к «дикобразам», чтобы вступить в ближний бой! Они обречены!