Огненная буря в стакане (СИ)

Проснувшись утром в обнимку с бывшим, Анька тут же отстранилась от него, встала, накинула халат и разбудила парня. Тот открыл глаза, пристально посмотрел на девушку, спросил, чем та недовольна, и не услышав ответа, тоже встал. Не одеваясь, пошел в ванную умываться. Анька еле дождалась, когда Костя выйдет из ванной, кинула ему в руки одежду и хмуро сказала:
— Завтрака не будет. Тебе пора. Вот деньги на маршрутку.
И положила перед ним мелочь на стол. Тот попытался отшутиться, попробовал ее поцеловать, но она с какой-то брезгливостью прикрыла ему рот ладошкой и больше не сказала ни слова. А так как Костя был достаточно умный парень и все, что касалось отношений с девушками, знал отлично, настаивать не стал. Сгреб мелочь со стола, оделся и ушел, сказав на прощанье:
— Понимаю, похмелье. Ну, если что, звони.
Закрывая за бывшим дверь, Анька думала о том, какая же она дура. Вот на фига она выпроводила нормального парня, Сашу-опера, и опять связалась с этим козлом, за которого всегда и везде нужно платить? И который никогда ее не любил, как оказалось. Чего ей не хватало? Она и сама не знала. Да еще и башка болела после коньяка. Не лучший выбор пить крепкий алкоголь после такого количества пива. Одна радость — тело больше ничего не просило. Да и она окончательно поняла, что Костик ей не нужен, даже в качестве мужского достоинства. И после проведенной с ним ночи, она без всякого сожаления закрыла эту горькую страницу своей жизни…
Анька выплыла из воспоминаний, услышав, как Иринка несколько раз повторила:
— Ну что? Поедешь купаться? Алле, подруга! Алле!
— Ой, я совсем забыла, я маме сегодня обещала в сад, — в голове заработали мозги. — Нет, Ирин, сегодня не получится. Мама давно ждет, опять надуется. В общем, ты знаешь, — поглядела на часы и вскрикнула. — Блин, автобус уже скоро! Все пока, позвоню потом.
Иринка сказала «ну ладно, пока» и отключилась.
А Анька забегала по квартире в поисках своей одежды, которая валялась, где попало. Вчера некогда было ее складывать. Она подняла юбку с блузкой, повесила их на спинку стула, затем опомнилась и вытащила из-под них ярко-розовую футболку и цвета морской волны шорты, оделась. Быстро нарезала бутерброды с колбасой и съела их по дороге на остановку к пригородному маршруту, который останавливался недалеко от дома. Успела вовремя, а то пришлось бы ждать еще целый час. Так что в сад к родителям доехала вполне благополучно.
Мама встретила дочку горячими щами из свежей травы — щавеля и крапивы, которые та умяла за обе щеки. Затем родители определили ей фронт работ на огороде и ушли на лесопилку выписывать доски для ремонта сарайки. Погода была отличной, и Анька решила позагорать, надев купальник, светло-голубой с белым горохом. Купальник был уже старым, немного выцветшим, но для сада в самый раз. За забором все равно никто не видит, какой он, как не видит никто, чем занимается молодая представительница семейства Лопухиных.
Вместо того чтобы пропалывать грядку с луком, она взялась гонять бабочек-белянок, у которых видимо начался период размножения, и они парочками порхали над молодой капустой, у которой только-только начали завязываться небольшие кочанчики. Приятного мало, когда в свежей капусте находишь толстую зеленую гусеницу. Поэтому Анька решила распугать противных насекомых.
Она завела руками ветер и направила его поток через грядку с капустой в сторону забора. Порхавших бабочек тут же стало сдувать. Но те не привыкли сдаваться, ведь природа для них — дом родной. И ветер не такая уж помеха. Единственная неприятность — приземляться на капусту у них не получалось. Но гаденыши с огорода не улетали. Тогда Анька немного прибавила мощности, с силой махнула правой рукой, закрутив ветер в небольшой торнадо, и с десяток белых крыльев припечатались к забору, расплющивая хрупкое тельце о железо. Ей нисколько не было их жалко. Все равно мама вечером собиралось обрызгать капусту химикатами, так что выжить им так и так не удалось бы. Зато тренировка получилась прикольная.
 
Расчистив капустную грядку от насекомых, Анька взялась за луковую. Надо было к приходу родителей хоть несколько рядов прополоть, да и загорать так будет проще. Лежать на коврике неподвижно она не любила, разве только тогда, когда сильно хотелось спать. А сейчас у нее все норм. Настроение супер, жизнь наладилась. Но внезапно откуда-то из подсознания выплыла фамилия Колядин.
«Ну что за зараза! Нельзя по-человечески насладиться хорошим настроением, — подумала она с досадой. — Вечно что-то мешает. Вот на фига мне этот Колядин вспомнился?»
— На фига, на фига, — прошелестело в голове в ответ. — Затем, что у темного колдуна, которого ты весной замочила, есть дядюшка. А ты растяпа у того кольцо Посвиста не забрала. Теперь его наверняка дядюшка заграбастал. Вот и жди беды.
— А ты тоже ничего мне не подсказал, — буркнула недовольно Анька в ответ душе талисмана. — Мы, если помнишь, еле выжили. Я и думать-то ни о чем не могла. Ты же старше меня, мог и посоветовать.
— Да ты тогда меня и слушать бы не стала. Сама не забыла, как струсила, когда я у тебя в башке появился? И кстати, я бессмертный. Так что выживала ты одна, а я тебе помогал.
— Да, помню, — улыбнулась Анька. — Сильно струсила тогда, думала у меня крыша поехала. Чего уж вспоминать. Я вот теперь тренируюсь, слушаюсь тебя и делаю, как ты говоришь.
— За это хвалю, молодец. Только уверен, что придет за мной чернец этот. И знаний у него много, и сила немаленькая. И кто знает, что он еще умеет. Тот-то молодой был по сравнению с этим. С трудом, но справились. А что от дядюшки Колядина ждать, я не представляю. Только знаю, что не хочется мне к нему в услужение идти после смерти твоей.
— Мне тоже, — погрустнела Анька. — И умирать не хочется больше всего. У меня только-только все наладилось, и с любимым я помирилась… Ой, а ты что в это время делал?
— Какое? — усмехнулся душа талисмана.
— То самое, — Анька не знала, как назвать секс старинным словом, ведь в далекие времена оно называлось, вероятно, по-другому. — Ну, когда я с парнем… Того…
— Я сплю, — был лаконичный ответ, но помолчав, душа талисмана все же решил пояснить. — Ты же меня пробуждаешь, когда ветер вызываешь, ну и когда тебе опасность угрожает, я сам могу проснуться. А в остальное время меня нет. Я в анабиозе.
— В анабиозе? — переспросила Анька и подумала, откуда он такое слово знает. Вряд ли оно старинное. Спросила с интересом. — А ты и современные слова знаешь? Не только древние?
— Хе-хе, кулема, — рассмеялся собеседник. — Да я ведь в мире живу. И что мои носители знают, я знаю тоже, — немного помолчал и снова спросил. — Так что с Колядиным-то делать будешь?
— Не знаю. Он меня не беспокоит, я его тоже. Может само рассосется? — оптимистично ответила Анька, хотя понимала, что ничего само не пройдет, и эта опасность реально существует.
Она вспомнила, с какой ожесточенностью Колядин-младший хотел отобрать у нее силу огненного ветра. И даже нисколько не смутился, когда она отказалась возвратить душу талисмана обратно в металл, обыденно заявив, что просто убьет ее. Но ничего не поделаешь. Такие вот правила в мире, полном магии и колдунов, связанных с наследием древнеславянских богов. Анька по собственной воле ни за что бы в это не влезла, но случилось то, что случилось. И как говорится, попала в корзину, зовись груздем. В принципе эта сила ей нисколько не мешала. С другой стороны и не нужна вовсе. Что с ней делать-то? Бабочек от капусты отгонять? А дальше? Бороться с другими колдунами за место под солнцем? Оно ей надо?
 
К тому же темный маг накаркал, что за талисманом и его душой вечно будут охотиться другие. А им-то зачем? Анька не знала и этого. Вон ворожея, Светкина бабушка, людям помогает, гадает, будущее предсказывает, направляет их на путь истинный. А Анька? Сидеть дома и принимать страждущих — точно не для нее. И чего она тогда взбрыкнула и не вернула душу в талисман? Осталась бы жива, но сглупила. Видимо из собственной вредности, которая ей присуща с детства. Теперь вот думай да гадай, кто придет за ней в следующий раз.