Скворцы и Проклятые самоцветы (СИ)

– Мы из одного города, – Катя приподняла голову и сказала это так, будто оправдывается.
Вася улыбнулась:
– Поместье Волковых и правда стоит неподалеку от Владивостока, но только они там не живут постоянно. У них есть еще один дом, даже целый квартал для всех Волковых. Ты не знала?
Катя покачала головой:
– Но он же говорил, что у него дом на берегу…
Эля засмеялась:
– Это как место для выходных и праздников. Если нужно приглашать гостей – открывают то поместье, в остальное время придется искать Волковых в городе Бёрё.
Катя глухо застонала и снова уткнулась лицом в сгиб локтя. Про город Бёрё она знала. Он даже произносится немного не так, просто на русском ближе всего именно такое звучание. Это Волк на языке якутов. Для мира магии – относительно молодой город. Всего каких-то триста лет. Известен как город оборотней. Здесь любой, зараженный опасным вирусом ликантропии, может чувствовать себя в безопасности. И сами оборотни, и их семьи. И во всех книжках по географии, которую маги учат целых три года, прямо говорится, что влияние над городом делят два рода: Волковы и Медведевы. Логично было предположить, что Богдан вырос не в шикарном особняке на берегу моря, а рядом с природой. Он даже говорит совсем как магл, знает все эти шуточки, разбирается во всяких технических новинках. Это потому что в Бёрё много маглов. Стоило бы догадаться.
– А почему ты пошла с ним? – спросила Вася.
– Потому что он предложил, – подняла голову Катя. – Мне нужно было на могилу дедушки. Очень. Эля мне сказала, что гулять вдвоем с парнем – это типа свидание, независимо от места прогулки… но я как-то не подумала… а он…
Вася, знающая прямолинейность Богдана не понаслышке, все же немного удивилась. Обычно Волков старается сдерживать свой характер.
– А что он? – поторопила подругу она.
– А он… – Катя начала довольно громко, а потом закончила почти шепотом, ведь фраза почему-то казалась ей жутко неприличной: – А он сказал, что я вкусно пахну.
Вася не смогла сдержать хихиканье. Катя в этот момент выглядела настолько забавно, что просто невозможно устоять. Словно маленькую девочку обидели. А та, разозлившись от такой реакции, заговорила быстро-быстро, как часто делала в моменты волнения:
– Это просто нечестно. Мы же нормально общались, как друзья. Не было ни малейшего намека, что я ему нравлюсь. С чего это вдруг? Да еще и сказал так, – Катя зябко поежилась, вспоминая его интонацию при прощании. – Или это просто я опять не вижу дальше собственного носа?
Эля покачала головой:
– Он к тебе присматривался. Не сказать, что влюбился там, или что-то в этом роде… но он так иногда на тебя смотрел.
– Примерно как Эля модные журналы рассматривает, – подсказала Вася. – Я была уверена, что он тебя погулять позовет. Но это же ни к чему не обязывает. Не понравится с ним гулять – просто разойдетесь и все.
Катя насупилась и ворчливо заметила:
– Если просто погуляем и разойдемся, то почему ты тогда от Макса бегаешь? Тоже ведь можете погулять и разойтись.
Вася тут же растеряла только проснувшуюся жизнерадостность. Кате даже стало стыдно. Но Эля спокойно ей ответила:
– Разница в том, что Волков просто заинтересовался, а Воронцов влюбился.
Вася вздрогнула на последнем слове. Думать о том, что он именно влюбился, было как-то непривычно и страшно. Она никогда не влюблялась, но всегда считала, что это очень глупо. Люди такие странные вещи начинают делать, что влюбляться Васе совсем не хотелось.
***
В понедельник атмосфера за обедом была крайне напряженной. Эле даже казалось, что воздух замер над столом, а окружающий шум сам собой стал тише обычного. Вася с Катей старательно рассматривали содержимое своих тарелок, стараясь даже не смотреть по сторонам. Эля их понимала. Взгляд у Макса был настолько несчастный, что его даже было жаль. А Богдан напротив – самодовольно улыбался.
Обстановку нужно было разрядить. Так как Ратмир все еще переживал последствия семейных перемен, Эля решила поболтать с Ярославом. Он был самым спокойным, никогда не говорил без причины. Иногда даже казалось, что он вообще не умеет разговаривать на отвлеченные темы. Эля даже частенько забывала, что он вообще здесь.
 
– Расскажи что-нибудь, – Эля чуть громче положенного звякнула вилкой о тарелку. – Что у тебя нового в медицинском корпусе?
Ярослав едва заметно улыбнулся. Его тоже тяготила атмосфера за столом, но первым нарушить тишину он не решался.
– Иван Тарасович берет шесть человек на практику в Киевский госпиталь, – сказал он. – От первого курса еду я и еще Настя Ельская.
– Ельская? Блондинка, да? Симпатичная такая.
Ярослав едва заметно покраснел и кивнул. Ельская Анастасия была одной из самых ярких девушек курса, за ней бегали многие парни. Ярослав смущался не потому что она красива, а потому что Настя недвусмысленно намекала ему погулять вместе. Если бы приличия позволяли, она бы его и пригласила сама.
– Она одна из лучших на факультативе колдомедицины? – догадалась Эля.
Ярослав снова кивнул. Чтобы хоть как-то продолжить разговор, он решил развить тему:
– Тарасович каждый год берет шестерых, обычно самых перспективных. И госпитали всегда разные. В Киеве специализируются на отравлениях, это прямой профиль Насти.
– А ты? – улыбнулась Эля. – Куда бы ты хотел на практику?
Ярослав снова замолчал, не решаясь признаться, но все же ответил:
– К Цыпарю. Мне всегда были интересны проклятья. Но у Цыпаря, говорят, еще никто после практики ничего значительного не добивался. Ходят слухи, что он таланты рубит на корню, – тут Ярослав криво усмехнулся и добавил: – Ну меня он и без таланта зарубит.
Мать знаменитого Цыпаря принадлежала к роду Белозерцевых, кузина отца Ярослава. Девушка вышла замуж за талантливого полукровку, они основали свой род, поэтому сам Цыпарь не может рассчитывать на звание главы рода. Но Ярослава недолюбливают многие Белозерцевы – нынешние или прошлые. Просто бастард, который по силе родового таланта может рассчитывать на главенство в семье, личность неоднозначная. Сводные братья, например, Ярослава вообще игнорируют. Что еще больше убеждает людей, что род унаследует именно бастард, а не законнорождённые сыновья, начисто лишенные дара к целительству.
– Откроешь свою частную клинику, – пожала плечами Эля.
Как и многие волевые личности, она не видела поводов идти на компромиссы. Какая-то мечта кажется невыполнимой? Нужно просто чуть больше времени, чтобы разобраться в нюансах ее достижения.
– Тем более, что Цыпарю не удалось вылечить тех девушек, – добавила тихим голосом Вася. – Этери сказала, что первая проклятая – Ксюша – лежит в магическом коконе, ее искусственно подпитывают магией.
Ярослав закивал, соглашаясь с Васей:
– Вообще, случай очень странный. Нет никаких физических проявлений проклятья. Из воздействия на разум – только глубокий сон, абсолютно нормальный, просто разбудить их не получается. Но на энергетическом уровне… настоящий кошмар. Кто-нибудь помнит вымершую магическую тварь Гатха-Прани?
– Вымершую? – уточнила Вася. – По-моему, она истреблена магами.
– Да, – легко согласился Ярослав. – Последних таких тварей уничтожали чуть ли не всем миром, все горные системы от Урала до Гималаев чуть ли не под гребенку прочесали, чтобы точно ни одного гатха-прани не осталось.
За столом уже все прислушивались к разговору, поэтому согласно закивали все. Даже Катя помнила это магическое создание. Не по названию, скорее по истории уничтожения. В мире была лишь одна магическая тварь, которую полностью истребили. Это был небольшой зверек – размером с кролика или домашнего кота. Внешне – что-то похожее на медвежонка, только что морда плоская, с огромной пастью. Смотрелась эта тварь относительно неуклюжей, но передвигалась с помощью магии. И питалась тоже магией, а не жизненной энергией, как большинство темных существ. Нападет такая гатха-прани на мага, и его уже ничто не спасет – всю магию высосет, очаг магии просто уничтожит. А самое страшное – гималайские магические паразиты жили достаточно высоко над уровнем моря, в холоде, поэтому постепенно начали расширять ареал, умудрившись прижиться даже в Уральских горах. Когда первую гатху-прани заметили в Карпатах, маги многих стран объединились для уничтожения этого мелкого убийцы магов.