Потерянная богиня (СИ)
Зато прекрасный отзыв от Дварфа получили эльфы… Так, погодите, а сам он — гном, что ли?! В ответ на мой изумленный взгляд человечек гордо кивнул. Вот те раз! Ну надо же! Настоящий гном… Хотя, чему тут удивляться, тут весь мир другой, может еще и не то быть… И гномы здесь, кстати, с эльфами не воюют. И эльфы здесь действительно Перворожденные — Элионель, Верховный Владыка эльфов, и Илидор, эльфийский верховный маг, пришли сюда вместе с Элантэ. Богами их, правда, никто не считает, но уважают очень сильно. Поговаривают даже, что Илидор был какое-то время наместником Богини, но точно этого никто не знает — тогда, судя по всему, людей еще не было, у богов сейчас не спросишь, а сам Илидор на эту тему не распространяется.
Дварф сделал паузу, его лицо приобрело скорбно-торжественное выражение, по которому я поняла, что сейчас меня будут потчевать увесистой ложкой дегтя. Как это ни обидно, я не ошиблась.
Он покусал губу, посопел, собираясь с мыслями, и продолжил.
Все бы в этом мире было бы и ничего, если бы… не Гаронд. Бог-Инквизитор. В настоящий момент — действующий Архиепископ при дворе короля Рагнара Эвенкара. Кстати, его именем — Эвенкар — названа столица человеческого государства и… весь мир — разумеется, по распоряжению Гаронда. Пока это название не везде прижилось, но Архиепископ… работает над этим.
Имя короля мне, конечно же, ни о чем не сказало, но от самого выражения «бог-инквизитор» мне стало как-то не по себе. Да что там, мне и одного слова «инквизитор» было достаточно, чтобы ощутить острый приступ тоски по дому. Я не из пугливых, при виде опасности раскисать не привыкла, но существуют понятия, воспитанные в нас веками, на генетическом уровне, если хотите. Конечно же, никаких там личных проблем у меня с Инквизицией нет и быть не могло, но когда, в какие времена это ее останавливало? Не было, значит, будет, вот это как раз не проблема… для Инквизиции. Я передернула плечами. Ладно, сейчас посмотрим, может, это просто название здесь такое… И потом, бог-инквизитор — это как? Да еще и придворный…
— А вот так… — вздохнул Дварф. — Однажды, как я уже обмолвился в начале, Элантэ исчезла. Почему так произошло, и сама ли она ушла, никто не знал. А Гаронд, воспользовавшись сумятицей, в одночасье захватил власть.
— Простите, уважаемый Дварф, а… богом чего был Гаронд? — я усиленно старалась ничего не перепутать, очень уж сбила меня с толку эта Инквизиция.
— Он владел магией поглощения — это было очень полезным умением, поскольку излишки магической энергии тоже могут причинить вред — особенно если это стихийные выбросы. Сейчас здесь много магов, и все они когда-то начинают учиться. Конечно же, их учат контролировать свою силу, но… сами понимаете, на все нужно время. А Инквизиция очень хорошо подчищала подобные огрехи… раньше.
— Раньше? А сейчас? И потом… погодите, а почему — Инквизиция? Он что, не один, этот Гаронд?
— Не спешите, моя милая, всему свое время, — Дварф налил мне еще ароматного травяного чая. — Да, он не один. Он сейчас — глава Святого Ордена. Но не будем забегать вперед. После исчезновения Элантэ поднялся мятеж. Против Гаронда выступил Таш Лантрэн, обвинив его в причастности к этому. На его сторону встали все, но… — Дварф запнулся, — у кого-то хватило благоразумия попытаться разобраться в ситуации, а у кого-то — нет… В результате, — голос гнома стал глухим и далеким, — Таш был осужден за государственную измену и… сожжен на костре.
— Что? Но он же бог! — у меня с трудом все укладывалось в голове.
— Да. Но это не помешало Гаронду его сжечь. Он поглощает магию, так что противопоставить ему Таш не мог даже все свое могущество… А потом Дарсинея удалилась в свои владения и больше оттуда не появлялась. Также поступила и Этана. Кроме того, она замолчала. На много лет.
— А эльфы?
— А что эльфы? — пожал плечами гном. — Они же не боги… И потом, у них другая раса, и все выпады против Гаронда будут расцениваться как разжигание межрасовой войны. Тем более что, оставшись практически, единственным богом, Гаронд скромно понизил себя до Архиепископа и занял место у трона, то есть, фактически заполучив централизованную власть. А все проявления недовольства в его адрес автоматически приравниваются к государственным преступлениям…
Я отпила еще глоток чая и задумчиво кивнула.
— Да, весело тут у вас, ничего не скажешь… Только… я что-то не пойму, а к чему вы мне все это сейчас рассказываете?
Я носилась по комнате, как разъяренная валькирия, махала руками, шипела, сверкала глазами и кричала что-то очень забористое и нецензурное, позаимствованное у Алехандро — нечто звучное, колоритное и непонятное, произносимое на причудливой помеси нескольких языков и диалектов, но что характерно, одинаково понимаемое в разных точках земного шара и, как сейчас показала практика, даже в других мирах.
Зверь внимательно следил за мной через окно снаружи, выражая полную готовность к любым моим распоряжениям, будь то приказ рвать с места, разнести по щепкам избушку, или же ни на что не обращать внимания. Приказа не поступало, он замер на месте, и только лишь темно-карие теплые глаза не отрываясь следили за каждым движением обезумевшей хозяйки.
Дварф, скорбно склонив голову, скрестив руки на груди, терпеливо ждал, пока я приду в себя, изредка поглядывая на меня из-под густых гномьих бровей.
А я… не собиралась успокаиваться. Напротив, я злилась все больше и больше, и чем спокойнее воспринимал меня гном, тем хуже мне становилось — судя по всему, моя реакция была нормальной, предсказуемой и ничего, в сущности, не меняла. Все было правильно. Он знал, что я так отреагирую, но успокаивать или разубеждать меня не спешил. Да и не мог. Потому что… от него тоже ничего не зависело. Так же, как и от меня.
— Вот что, господин Дварф, — наконец, выдохнула я. — Я со всем этим не согласна.
— Очень хорошо вас понимаю, — без тени улыбки кивнул гном — если бы он сейчас ухмыльнулся, я бы точно здесь все разнесла. А повод у него был — кажется, не понять, что я не согласна, в данной ситуации мог только конченый идиот с внезапно отключившимся инстинктом самосохранения.
Я остановилась. Прищурилась. Пробуравила его взглядом. Не подействовало. Тогда я села на скамью, осушила кружку с каким-то компотом и…
— Короче, — собравшись с мыслями, отчеканила я. Дварф вздохнул — кажется, его надежды на перемирие или тем более, на разрешение проблемы полюбовно, таяли на глазах. — Я не собираюсь наводить порядок в вашем сумасшедшем мире, я не собираюсь никого об этом просить, если уж ваши боги оказались бессильны, то я-то здесь точно ничем не смогу помочь. Это раз. А во-вторых, даже если бы и могла, делать я этого не буду — это ваш мир, и ко мне он не имеет никакого отношения, слышите, ни-ка-ко-го! У меня есть свой мир, там люди, которых я люблю, там мой сын, в конце концов!
— Но поймите…
— Нет, это вы поймите, — резко перебила его я. — Я женщина. Мать. У меня маленький ребенок. Кроме меня у него никого нет. Вы не представляете, что этому мальчику пришлось пережить — у него умер отец, потом… еще один очень близкий человек, а теперь что? Вы отняли у него меня. И после этого вы мне поете песни о мировой справедливости?!
— Ну что вы, никто у вашего ребенка мать не отнимает…
— А что же вы делаете?! Вы можете отправить меня домой? Ну, не вы лично, а… эта ваша Этана? Ведь можете! Если в этот мир как-то пришли боги, значит, и выйти отсюда можно — не просто же так Этана границы охраняет. Тем более что раз я сюда попала, то…
— То, что вы сюда попали — это скорее исключение…
— … только подтверждающее правило, ведь так?
— С вами очень трудно спорить… — развел руками гном.
— А вы не спорьте! Отправьте меня домой, и делов-то… Только не надо опять говорить, что это невозможно!
— Но ведь Этана… замолчала, — казалось, он даже смутился.
— Господин Дварф, мы же с вами разумные люди — вы же сами чувствуете, как это глупо звучит! Замолчала! Как замолчала, так и заговорит. Запоет, если понадобится.