Ангелы 2. Оступившийся ангел (СИ)
Саймон видел как графиня реагирует на его прикосновения, но сдерживает себя, стараясь быть верной клятвам которые совершенно не обязана хранить! Эмма относилась ко всему намного проще, с радостью падая в его объятья!
Сегодня отправляясь к Стэнбрукам, он имел перед собой конкретную цель, а именно заставить непрестанную крепость по имени Валери пасть в его объятья.
Войдя в уже ставшую знакомой гостиную, Саймон застал там Валери занимающуюся рисованием.
Карандаш застыл в её руке, стоило ему перешагнуть порог комнаты. Она поспешно закрыла альбом и стала оглядываться, будто ища путь к отступлению.
- Опять вы? - графиня резко встала и посмотрела на него горящим взглядом, не позволяя ему склониться к её руке.
Впервые в жизни Валери осознала, что действительно не хочет, чтобы Саймон её касался. Она так долго убеждала себя в этом, что наконец-то убедила. Её терпение было на пределе. Сколько можно её преследовать?!
- Вы не рады видеть, меня, миледи? - оскорблено поинтересовался мужчина, - я постоянно думаю о вас и не нахожу покоя!
- Неужели мои слова ничего не значат для вас? - она вздернула подбородок, смерив его взглядом горящих аметистовых глаз . - Вы будто совсем не слышите всё, что я говорю!
Саймон растерялся. Еще совсем недавно он шёл в её дом с вполне определенной целью, а теперь стоял перед ней, как ученик перед разгневанной гувернанткой.
- Вы сами не знаете, чего хотите, Валери! - сказал он, делая к ней два шага.
Валери тут же отступила.
- Вы считаете меня дурой, милорд? - спросила графиня вопросительно подняв брови.
- Нет. Но вы сами говорили, что любите меня!
- Это не значит, что можно проявлять полное неуважение ко мне и бесконечно меня преследовать!
Он снова шагнул к ней. Валери отступила ещё и оказалась прижатой к серванту, где были выставлены золотые и серебряные блюда.
- Вы любите меня, - Саймон с наслаждением заключил её в объятья, и не отпускал рук, пока она изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, - любите, а значит будете моей!
- Сейчас же отпустите её, лорд Роксхэм! - раздался знакомый голос, от которого оба подскочили на месте.
Саймон действительно разжал руки, и Валери отбежала в сторону, в ужасе глядя на вошедшего в комнату Натаниэля, которому полагалось быть в Ирландии, а вовсе не в Йоркшире.
Его лицо было белее мела, а потемневшие голубые глаза метали молнии.
- Я смотрю, вы никак не угомонитесь... Саймон, - проговорил Нэйт с исказившей его лицо злой усмешкой, и швырнул в лицо Саймону белую перчатку, - так я вас угомоню!
Глава 9
- Вы? Вы бросаете мне вызов, Шеннон? - услышал Нэйт будто издалека.
Саймон Роксхэм - самый ненавистный ему человек, стоял прямо перед ним, будто вышедший из дурного сна!
- Время и место назначьте сами! - кратко произнёс Натаниэл, не в силах сказать что-то ещё.
Саймон отступил.
- Хорошо, - ответил он, хитро ухмыляясь, - на этот раз пощады не будет.
Лорд Роксхэм поклонился Валери, пожелав ей хорошего дня и вышел из дома, оставив её наедине с бледным и разъярённым мужем.
- Натаниэл? Зачем вы вызвали его? - Валери первой нарушила затянувшееся молчание.
Графиня сделала несколько шагов и осторожно коснулась рукой его плеча. Нэйт вздрогнул всем телом, будто она обожгла его огнём.
- Я должен был спокойно смотреть, как он целует вас? - спросил он, с трудом переведя дыхание.
Валери видела, как его всего трясет. Бледное лицо, что снилось ей во сне, казалось пепельным,а голубые глаза потухли...
- Это и есть ваш Саймон, Вайолет? - поинтересовался он тусклым голосом.
Графиня снова коснулась его плеча, чувствуя его дрожь.
- Да, - тихо произнесла она,продолжая гладить его плечо, - и я, как вы могли видеть, отказала ему.
Не успела Валери ответить, как дверь распахнулась, и в гостиную вплыла леди Стэнбрук.
- Мне сообщили, что прибыл гость, но не сообщили его имени, - начала она, но тут увидела Натаниэля и замерла в ожидании.
Валери напряженно вздохнула.
- Это прибыл мой муж, мама, граф Шеннон. Милорд, это моя мать, леди Элизабет.
Нэйт постарался взять себя в руки, понимая, что никакие разговоры с Валери невозможны при её матери.
- Очень рад знакомству, леди Элизабет, - сказал он ровным голосом, но леди Стэнбрук тут же почувствовала фальшь в его голосе, приняв сдержанность за надменность.
Она скривила губы, показывая, что хоть и произносит слова приветствия, совсем не одобрят брак своей дочери.
- Надеюсь, Валери проявит гостеприимство, - сказала она, хлопая в ладоши и вызывая лакея, - ваши вещи я прикажу отнести в её комнату, а вас, милорд, ожидаю к обеду, который будет подан через два часа. Я надеюсь, мои муж и сыновья будут тоже рады приветствовать вас...
Ирония в её голосе заставила кровь Нэйта закипеть, но он сдержался, посмотрев на бледную и расстроенную Валери.
Как бы она ни была грешна, ради неё он обязан терпеть своих новых родственников и молча проглотить невысказанные оскорбления.
Его вещи отнесли наверх, и Натаниэл последовал за лакеем, желая освежиться после дороги. Где всё это время была Валери, он не знал. Граф старался не думать о той сцене, что увидел, когда вошёл в дом. Он ехал сюда окрыленный надеждой на примирение с супругой, но, переступив порог её дома, будто попал в собственный кошмар. Сколько раз он видел во сне, как Валери целуется с ненавистным лордом Роксхэмом, сколько раз он просыпался от собственного крика! Теперь же кошмар воплотился наяву, и Нэйт мог только подивиться судьбе, которая столкнула его с этим человеком второй раз в похожих обстоятельствах.
Он с трудом сдерживал желание крушить всё вокруг, ударить слугу, ответить тёще...
Обед, на который и правда явились все его новоиспечённые родственники, показался ему настоящим адом.
Красивая и острая на язык леди Элизабет, казалось, никогда не остановится. Она сыпала завуалированными оскорблениями, как из рога изобилия, интересуясь Ирландией, его семьёй, и обстоятельствами, которые заставили его похитить её дочь. Тесть не отставал от жены, а оба старших брата Валери игнорировали его, будто он не находился с ними в одной комнате. Такой обед затмил даже встречу с Саймоном Роксхэмом, и как только появилась возможность, Натаниэл встал из-за стола, мечтая никогда более не садиться за него. Только ради Валери он ни разу не ответил достойно её матери, и не вызвал на дуэль одного из братьев, а то и обоих разом.
- И ради него ты упустила такого жениха, как лорд Роксхэм! - услышал он, когда дамы удалились и оставили его наедине с мужчинами. Братья тут же ушли, забыв попрощаться, а тесть сел за газету, будто не помня о его существовании.
Граф ходил по дому, не зная, чем себя занять, чтобы не убить кого-нибудь, и остановился у двери женской гостиной.
- Я сделала правильный выбор, мама, - сказала Валери.
Нэйт плотно сжал губы.
Слова Валери пролились бальзамом на его израненное сердце. Он облокотился о стену, чувствуя, что ноги более не держат его.
- Ты вышла за этого ирландца, ничего не зная о его ужасной репутации! Говорили, что он убил свою жену!
- Говорят, что корова родила поросят! - воскликнула Валери. - И я не собираюсь верить дурацким слухам!
- Пока этот Пэдди не отрежет голову и тебе, - парировала тёща, - смотри, доиграешься. Вон он как сверкал глазами весь обед!
- Вы не переставали оскорблять его, мама! Я не понимаю, как он сдержался и не ответил вам! Я завидую его выдержке!
Ехидный смешок леди Элизабет был полон иронии.
- Это твой выбор, Валери, - с укором сказала она, - и тебе решать, что с ним делать. Я бы на твоём месте подала на развод на основании того, что он убил свою жену. У католиков это является препятствием для брака. Доказывать ничего не придётся. Достаточно будет моего слова, а я расскажу, как боюсь за тебя, и слов лорда Роксхэма, который так же даст показания.