Немая смерть (СИ)
Да, наверное, дома им будет лучше.
Деревенские, мягко говоря, удивились нашему появлению. Для них события развивались слишком быстро — утром пришли трое странно одетых подростков во главе с угрюмым амбалом, о чём-то пообщались со старостой, ушли в лес, вечером возвращаются с головами разбойников. С головами мертвых бандитов, целых два месяца терроризировавших целую деревню! Причем потрепанными не выглядят, и за собой ведут украденных девчонок, которых родня успела оплакать и забыть.
В общем, смотрели на нас, словно на небожителей, и мальчишкам это явно нравилось.
Откуда-то сбоку выскочила женщина, подбежала к одной из шедших за мной девчонок, схватила ту в охапку и громко заревела. Что же, от одной избавились, сейчас и остальных разберут. Мне их жалко, действительно жалко, но лучше всего им помогут родные, а не увешанная оружием чужачка из высшей касты.
С вышедшим навстречу старостой сенсей был лаконичен:
— Эти? — по его знаку парни рядком выложили головы на земле. Башку главаря выдвинули чуть вперед, отдельно.
— Да, шиноби-сан, это те самые бандиты!
Кланялся староста низенько-низенько, голосок его дрожал от сдерживаемых эмоций. Тоже в шоке.
— Тогда поставь печать на документы, мы переночуем и завтра с утра уйдем. Да, головы с собой заберем. Их надо предъявить вашему хозяину.
— Конечно, шиноби-сан, конечно!
Разумеется, нам предоставили лучший дом (Ватари-сан выгнал куда-то свою семью), лучшую еду (рис с кусочками мяса) и постарались не беспокоить. Кажется, местные боялись нас чуть ли не больше бандитов, что не мешало им восхищаться и благоговеть.
После ужина сенсей принялся разбирать прошедший бой, и тут мы порадовались, что в доме никого нет. Потому что досталось всем! Наставник пропесочил Шу за излишнюю спешку и прошелся по его боевым навыкам, за неуместный героизм огреб Дайсукэ, получив обещание усиленных тренировок по возвращении домой, потом нам подробно объяснили, чем скрытное передвижение по лесу отличается от увиденного сегодня позорища. Напомнили, что шиноби Узушио не для развлечения создали язык жестов, слишком примитивный для повседневного общения, но прекрасно подходящий для ведения боевых действий. Меня приберегли на сладкое.
Оказалось, я всё делала не так. Часовых надо было снимать быстрее и меньшими силами, ловушки ставить в других местах, роли в отряде распределять иначе… Короче, обругали по полной. В конце прочувствованного монолога Кента-сенсей помолчал, потом нехотя добавил.
— Ещё момент, Кушина-химе. Просто чтобы вы понимали отличие традиций гражданских от шиноби. Девочки, взятые бандой, в глазах деревенских теперь считаются порченными. Их никто не возьмёт замуж, зато любой мужчина может ими попользоваться и никто его не осудит.
Он, должно быть, что-то прочёл по моему лицу, потому что добавил.
— Я не говорю, что их надо было убить. Но на будущее имей в виду — иногда жизнь хуже смерти.
И, да. Если кто-то станет просить забрать её с собой, соглашаться запрещаю. Мы шиноби, а не монахи Канно Милосердной.
Война, предполагавшаяся короткой, с каждым прошедшим месяцем набирала обороты. Страна Дождя, невольная арена столкновений трех великих держав, постепенно превращалась в руины. Десанты Суны успешно высаживались в стране Чая, и Коноха вынужденно отзывала бойцов с основного фронта, тем самым давая передышку истощенной Скале. Облако наблюдало, его отряды всё чаще видели в стране Мороза, прежде считавшейся нейтральной зоной. Туман колебался — то ли атаковать Облако, тем самым ослабив ближайшего конкурента на региональное господство, то ли бросить все силы против Узушио. Логика склонялась к первому, память крови жаждала второго.
В госпитале незаметно прибавилось работы. Полевые ирьенины далеко не всегда могли справиться с ранениями бойцов, поэтому в тяжёлых случаях тех запечатывали в особые свитки и отправляли на остров. Свитки изготавливало всего несколько мастеров, стоили они дорого, а требовалось их много. Впрочем, у других таких вовсе нет.
Количество миссий увеличилось, они становились опаснее и среди них попадался В-ранг. Пока что ни с кем серьёзным мы не столкнулись — подготовка противников уступала нашей, тем не менее, это были шиноби. Кроме того, банд становилось больше, и они стали многочисленнее, злее. Прежде за одну командировку мы выполняли одну-две миссии, с недавних пор приходилось брать три, а то и четыре. Как следствие, времени на отдых, восстановление и тренировки оставалось меньше.
А тренировки очень нужны! Сенсей утверждал, что надо развивать Фуутон, и я полностью с ним соглашалась — да, надо. В изучении фуин наконец-то наметились подвижки в создании запечатывающих техники свитков, тоже очень важное и полезное направление. Мой контроль чакры достиг уровня, позволявшего самостоятельно проводить примитивные операции, и ставшая главврачом больницы Оками-сама присвоила мне ранг младшего ирьенина. Госпиталь всегда отличался некоторым вольнодумством, да и постоянная нехватка врачей сделала своё дело.
Присвоение ранга дало доступ к закрытым прежде отделам библиотеки, где я с восторженным изумлением наткнулась на описание техники Хачимон Тонко — открытия Восьми Врат. Точнее говоря, наткнулась я на многое, просто Хачимон показался наиболее перспективным в ближайшем будущем. Техника опасная, изнашивает организм очень сильно, однако должная подготовка и правильное самолечение сведет негативные эффекты до нуля. Во всяком случае, Акено-сенсей уверен, что нивелировать последствия открытия первых врат, Каймон, можно без особых усилий.
Готовлюсь потихоньку.
Немного угнетает рваный ритм жизни. В нормальной ситуации период тренировок должен перемежаться периодом отдыха, у меня же отдыхом получается время на миссиях. Где, разумеется, большую часть времени я пребываю в напряжении. Слабо представляю, как справляются с накапливающейся усталостью бойцы элитных подразделений, сейчас воюющих в стране Лапши и на архипелаге Тацуно. Впрочем, что я о них знаю? Вполне возможно, что члены Глубины проходят реабилитацию в Узушио, просто в каком-то отдельном месте.
Я не жалуюсь, нет, Узумаки грех жаловаться. Тем же листовикам намного тяжелее приходится. Встретили мы как-то после миссии команду союзников, посидели в чайной, поговорили о положении на фронте и в гакуре.
— Срок боевого слаживания недавно уменьшили, — рассказывал Миназуки Иккаку, чунин и глава команды. — Было четыре месяца, стало два. Раньше учебным командам миссий В-ранга практически не давали, теперь понемногу начинают.
Откровенничал он не с нами, с Кентой-сенсеем. Я подслушивала краем уха, одновременно общаясь с Хьюга Ирохой-куном. Он был в команде единственным представителем великого клана, пусть и из побочной ветви, поэтому товарищи дружно предоставили ему честь общаться и развлекать аристократку-Узумаки. Вот бедолага и отдувался, старательно вспоминая подзабытые формы высокого этикета.
Получалось у него не очень, хотя смотрелось забавно.
— Мы полны решимости закончить эту войну в ближайшие полгода-год, Кушина-химе, — жестикулируя чашкой с чаем, убеждал он. — Осталось всего-то додавить Суну, и тогда Скала не выстоит против нашей мощи!
— Есть ещё Туман и Облако.
— Облако можно не учитывать. В первую войну Нидаймё-сама с учениками уничтожили почти всех их сильных бойцов, молниевики до сих пор не оправились от потерь. А Туман воюет сразу на нескольких фронтах — против Моря, Луны, с вашей деревней, и это не считая конфликтов на восточном континенте и с тем же Облаком. Он распылил силы, ему не до войны с сильнейшей гакуре!
Спорить не хотелось, и я перевела разговор на другую тему.
— Воины Конохи известны силой.
— Точно так же, как и воины Водоворота, — Хьюга вернул комплимент.
— Водоворот не столь разнообразен талантами. Мы хороши в фуин и тай, однако у нас мало знатоков гендзюцу и почти нет сенсоров.
Хороших сенсоров, я имею в виду. Слабосилков хватает. Собеседник немедленно принялся уверять меня, что и Узумаки нечего стыдиться, зато много чем есть гордиться и говорить прочие положенные глупости. Среди которых, кстати, проскальзывали довольно интересные моменты: