Немая смерть (СИ)
— Разве в договоре прописаны сроки?
— Нет. Но Узукаге-сама дал слово, что к определенному сроку сосуд будет в Конохе.
Впервые за всё время разговора я подняла лицо и позволила на мгновение отразиться усмешке в глазах. Сказки о нерушимости слова аристократа предназначены просторожденным, в своем кругу мы и обманываем, и впрямую лжём. Лишь бы приличия были соблюдены.
Впрочем, ни о чем подобном я писать не стала — у откровенности тоже есть свои пределы. Вместо этого выразилась в том духе, что мне очень стыдно.
— Прошу прощения за проявленную слабость. В детстве я была очень пугливым ребенком, да и сейчас осталась трусихой.
Двусмысленно получилось. С одной стороны извинение и признание трусости, с другой — напоминание о том, что ношу надо подбирать по плечам носильщика. Хотя для местного менталитета последнее мало что значит.
— Возможно, вскоре вам представиться шанс искупить свою вину, как и подобает представительнице правящей ветви Узумаки ичизоку, — сухим тоном заметил Кейтаро-сама. — Южной Армии срочно требуется подкрепление, а Лист не в состоянии оказать помощь, ему самому войск не хватает. Навыки вашей команды вполне позволяют вывести её из состава Практического резерва и перевести в полевые лагеря.
Отказ в данном случае не предполагается, упоминание «правящей ветви» четко обозначает возможную кару. Однако кое-что можно уточнить.
— Потери столь велики, что старейшины согласны отправлять генинов на передовую?
— Это временная мера. По общему мнению, Суна измотана и скоро выйдет из войны, и тогда Скале придется заключить мир. Туман не рискнёт воевать в одиночку.
— Нет ничего более постоянного, чем что-либо временное, — блеснула я чужой классикой. — Простите мою наглость, господин, могу я задать ещё вопрос?
— Спрашивайте, Кушина-сан.
— Наша команда несколько отличается от ей подобных. Мои навыки и навыки Шу-куна превосходят способности наших сверстников. Тем не менее, прецедент создается и на основании именно наших результатов будут планировать участие других генинов в боевых действиях?
— Кроме вас, отправляют еще несколько команд, оценивать будут общий результат.
— Для начала выберут сильнейших. Потом начнут посылать вообще всех.
— До такого не дойдет, — уверенно провозгласил Кейтаро-сама. — Даже в худшие дни Водоворот бережно относился к своим детям.
Вы просто не знаете, что вас ждёт. Нас ждёт. Я насиловала память, вспоминая пересказанный в перерывах между лекциями сюжет японского мультика, и точно могу сказать, что война будет долгой и кровавой. И, судя по возрасту Джирайи-сама и отсутствию у него учеников, не последней. Сенджу погибнут, Хатаке тоже, Умино, Узумаки…
— Надеюсь, с нашим драгоценным союзником, кланом Сенджу, всё хорошо?
— Мы верим, что рано или поздно великий клан оправится от постигших его бед, — после короткого молчания сказал юноша. Я кивнула. Понятно. — У вас есть ещё какие-нибудь вопросы ко мне, Кушина-сан?
Судя по построению фраз, аудиенция подошла к концу, так что я отрицательно покачала головой.
— В таком случае позвольте сказать, что я рад нашему знакомству. О вас ходит много противоречивых слухов, Кушина-сан, однако даже недоброжелатели отмечают ваши ум и талант в постижении самых разных путей шиноби. Что касается остального — примерно через месяц вы сможете делом доказать свою преданность клану и тем самым заставить умолкнуть наиболее громкие голоса. Я очень надеюсь на подобный исход, Кушина-химе. Постарайтесь оправдать мои ожидания.
Мне оставалось только покорно склонить голову.
Дома, посоветовавшись с Юмико-сама, мы пришли к выводу, что всё не так уж и плохо. Отправка на войну была предсказуема. Своим приглашением на чай Кейтаро-сама негласно сообщил наблюдателям, что я по-прежнему являюсь членом семьи, так что совсем уж гнилые миссии подсовывать не должны. Сложись разговор иначе, и результат был бы иным, но я произвела правильное впечатление — покорная, но не лебезящая, смотрящая на ситуацию в целом, а не ограниченная доступным мне участком.
С точки зрения вышестоящих, мне действительно дан шанс. Осталось только выжить.
Итак, у меня остается месяц. Вполне достаточно, чтобы успеть закончить все дела, если поторопиться.
Начала с того, что порадовала своих. На следующий день после окончания тренировки сделала знак не уходить и сообщила мужской части команды о грядущих переменах в жизни. Официально команду уведомят после оформления приказа, то есть примерно дней за десять до отправки, но решение уже принято, торг идет за персоналии. Кейтаро-сама подарил нам лишнее время на подготовку. Сенсей перекатил желваками на скулах, посвистел, глядя в небо, и дал затрещину пританцовывавшему Шу.
— Ай! Да за что!?
— За глупость. Видишь, у химе, — он ткнул в мою сторону пальцем, — личико нерадостное? Это потому, что она понимает, что нас ждёт. Хреново всё. Генинские команды уже лет двести на войну против других кланов не отправляли. Мы ж не Учиха, у нас чем позднее начнёшь, тем лучше.
Я снова застрочила по доске:
— Есть предложение, сенсей. Южная Армия изредка посылает подкрепления в Чай.
— Бывает. Не особо часто, правда, это всё-таки не наш фронт.
— Суна известна ядами. В Тумане тоже есть специалисты. Предлагаю пройти процедуру повышения устойчивости.
— Что это такое?
— Медицинская методика. Повышение иммунитета плюс привыкание к малым дозам яда плюс печать.
— По времени сколько займет? За месяц управимся?
— Первый этап — полтора месяца. Начнем сейчас, потом дорога, в бой нас не сразу кинут. Успеем.
— А смысл-то есть? Ты ж сказала, это только первый этап.
— Лучше, чем ничего.
Сенсей подумал, затем кивнул.
— Ладно, хуже не будет. Что надо делать?
— У меня всё готово. Темп тренировок придётся снизить.
— Значит, отдохнём перед походом.
Договорившись с сенсеем, во сколько он сегодня подойдёт в госпиталь, я вместе с Шу отправилась к нему домой. Напарник с какого-то момента притих и впал в задумчивость, по-видимому, понял, что если мы — там, а сестра остаётся здесь, то с лечением возникают сложности. Однако молчал, только периодически на меня поглядывал. Надеялся, что я уже нашла выход.
Непривычное доверие, немного пугает.
Состояние чакросистемы Мичико-сан заметно улучшилось с начала терапии, хотя до окончательного исцеления ещё далеко. Процесс лечения деградации очага, если упростить объяснение до предела, представляет собой трансформацию чакры в йотон, интон и медицинскую. То есть последовательно изменил порцию чакры, загнал её в очаг (процесс сам по себе не простой и требующий определенного навыка), подержал немного, вывел из кейракукей наружу и повторяешь процедуру заново, только с другим видом. Постепенно центральный узел чакрасистемы под такой стимуляцией прочищается, принимает правильную форму и начинает работать так, как и задумано изначально. Для медика ничего сложного, просто муторно, тоскливо и трудоёмко.
С йотоном у Мичико-сан, как у всех Узумаки, проблем не возникает. С интоном, то есть трансформацией духовной энергии, в целом, тоже — всё-таки бывшая шиноби и просто взрослый человек с большим жизненным опытом. Загвоздка в лечебной чакре. Этот вид трансформации требует очень хорошего контроля, который у нашего клана, мягко скажем, не на высоте, так ещё и Мичико-сан давно отошла от дел и тренировки подзапустила.
Выход есть, конечно. Если нет своей чакры нужного типа, берется чужая, желательно родственная, что мы и проделывали. К сожалению, теперь я уезжаю, других знакомых ирьенинов у семьи нет, а собственные навыки у Мичико-сан пока что не на подходящем уровне.
Что делает Узумаки, если видит проблему? Рисует печать.
— Вы пока не научились трансформации чакры в лечебную, поэтому мы пойдём сложным путём, — застрочила я объяснения после обязательных приветствий, сидя за столиком с не менее обязательной чашкой чая. — Я сделаю десяток печатей и наполню их медицинской чакрой. Этого должно хватить на полгода. Когда печати закончатся, вы уже освоите нужный навык.