Немая смерть (СИ)

Интересно, Йоко-чан с самого начала была в курсе или ей объяснили позднее? Насчёт Мито-сама я не сомневаюсь, без её согласия провернуть подобное невозможно, а вот кузине поначалу могли и не сообщать, для более естественной реакции.
Если я права в своих расчетах, то сразу после присвоения Минато-куну звания джонина состоится помолвка. Раньше нельзя. Это династический брак (как бы он не выглядел со стороны), тут масса условностей и все они должны быть соблюдены. Романтики в нём ровно столько, сколько дозволено приличиями, и ни граном больше. Хотя для бесклановых и простого люда наверняка сложат красивую сказку о любви, преодолении и обычном парне, усердным трудом и верной службой на благо деревни добившегося руки принцессы. Не удивлюсь, если позднее о Минато и Йоко сочинят сопливую легенду, которую станут рассказывать по всей стране Огня и даже за её пределами.
И это тоже — то, чего я избежала.
Положение клана Учиха в Конохагакуре-но-сато двояко. С одной стороны, великий клан, один из основателей Листа, обладатели легендарного додзюцу и реальные хозяева структуры, позволяющей на легальной основе вмешиваться практически во все сферы деятельности деревни. В то же время, получив на откуп руководство полицией, Учиха оказались в своеобразном политическом гетто. У них постоянно появлялись какие-то мелкие разногласия с другими кланами, ресурсов не хватало, их деятельность пристально отслеживалась под предлогом противостояния служебным злоупотреблениям.
Если принимать в расчет только численность шиноби, то красноглазые окажутся в лучшем случае на четвертом месте, после Хьюга, Инузука и Абураме. Тем не менее, Учиха справедливо считаются сильнейшим кланом деревни. Их геном капризен, шаринган пробуждается далеко не у каждого, однако именно по наличию шарингана отслеживают принадлежность к клану. Иными словами, если ни у тебя, ни у твоих детей в глазах запятые не плавают, то никакие заслуги не спасут от перевода в один из вассальных кланов. В лучшем случае позволят создать свой. Вассалов у Учиха много, около двадцати, и все они на Совете деревни выступают монолитной стеной, поддерживая планы сюзерена. Бывали случаи, что рецессивный ген пробуждался, тогда счастливчика принимали обратно в правящий клан.
Вассалы пользуются определенной автономией, но в серьёзных вопросах полностью подчинены Учиха. Например, разорвать договор с Листом и уехать жить в страну Медведя они не могут. До тех пор, пока в деревне есть хотя бы один член правящего клана, стратегические решения будет принимать он.
Нынешним главой Учих является Кагами-сама, чей отец в своё время удачно «отодвинул» Мадару. Учитывая возраст и последствия нескольких тяжелых ранений, можно сказать, что Кагами-сама не столько правит, сколько царствует, а реальная власть находится в руках его сына, Нобору-сама. Именно последний пригласил меня выпить чашку чая в тесном кругу сегодня вечером.
Этикет шиноби отличается от этикета самураев или высшей аристократии. Идя в гости, сопровождение уместно, но только в качестве почётного эскорта и оно должно состоять из личных слуг, учеников или пары подчиненных. Взять с собой больше означает выказать недоверие либо, по обстоятельствам, уведомить о собственной слабости. Ни того, ни другого химе Узумаки продемонстрировать не могла, поэтому я пришла одна.
Возле ворот меня встретил Учиха Кьёган, с поклоном представившийся и предложивший проводить в дом Нобору-сама. Тоже, кстати, тонкий момент — встречающим и провожатым желательно выступать равному по статусу. Мы не торопясь шли по присыпанной песочком дорожке, я с любопытством стреляла глазками по сторонам, стараясь и лицо соблюсти, и рассмотреть побольше.
Участок себе красноглазые захапали приличный. Домики стоят свободно, пространство между ними заполнено прудиками, газоном, зарослями декоративных кустов и плодовых деревьев. Прихотливо изогнутые дорожки неявно выводят к центру квартала, где стоят два больших здания — храм Огня и дворец правителя. Полигоны находятся в глубине квартала, подальше от досужих глаз. Пока мы шли, чутьё периодически улавливало скопления чакры на стенах домов — так кеккей генкай Узумаки реагирует на барьеры. Печатей здесь много, хотя и не настолько, как в нашей деревне.
 
Тот факт, что Нобору-сама лично вышел на крыльцо-веранду, показывал его заинтересованность в визите. Простых гостей хозяин встречает внутри дома.
— Пусть десять тысяч лет беды не коснутся жителей этого места, — с поклоном пожелала я.
— Пусть пути ваши будут прямыми и не имеют конца, Кушина-сама, — ответно поклонился мужчина. — Прошу вас, окажите честь моему дому.
Что снаружи, что внутри домик особой роскоши не демонстрировал. Великий клан, ему ли хвалиться богатством? Знать предпочитает минималистский стиль, вот и здесь голый пол был выложен досочками из ценного дуба, на стене висела пара свитков с изречениями, лакированный столик строгих пропорций не украшала тонкая резьба, столь любимая менее знатными людьми. Ничего лишнего.
В большой комнате, служившей гостиной, нас ждали четверо.
— Позвольте представить вам мою семью, Узумаки-химе — указал на них Нобору-сама. — Мой сын и наследник Каташи-сан, его жена Айко-химе, мой племянник Фугаку-сан и его невеста Микото-сан.
Из представления может показаться, что Айко-сан во внутренней иерархии стоит выше Фугаку-сана, однако это не так. В данной ситуации она как бы идет «приложением» к своему мужу, поэтому упоминается следом за ним.
— Благословение ками да ляжет на многодостойных, благодарю за оказанную честь и смиренно прошу позаботиться обо мне, — поклонилась я сначала общим поклоном, потом каждому из собравшихся отдельно.
«Тихий семейный ужин» оказался для меня тем ещё испытанием. Я не принадлежала к числу наследников родов, поэтому личного учителя этикета у меня в детстве не было. О, конечно, в школе наш класс, класс детей из правящей ветви, вдобавок к основным предметам изучал чайную церемонию, особенности ведения переписки, риторику и многое другое. Плюс среда влияла, плюс общение на аристократических сходках, встречи со знатными агентами и работа в Глубине тоже не давали навыкам «высокой речи» заржаветь. Тем не менее, определенные тонкости неизбежно ускользали. В них просто-напросто не было необходимости.
Пятеро Учих, сидевших со мной за одним столом, принадлежали к более высокому слою. Всего на одну ступень, причем низенькую, но тем не менее. Следовательно, воспитание они получили иное. Их с детства дрючили лучшие учителя по индивидуально разработанным программам, им на живых примерах объясняли особенности клановой и деревенской политики, учили правильно оценивать реакцию собеседника, правильно вести беседу, легчайшими намеками формировать нужное мнение. Иными словами, то, что я знала в теории, они осваивали на практике, причём давно и успешно.
И что? И ничего. Какие карты на руках, теми и играем.
— Как вам Коноха, Узумаки-химе? — после того, как мы уселись за столик, завязал разговор Каташи-сан.
— Пожалуйста, зовите меня по имени, — попросила я. — Конохагакуре восхитительна! К моему глубочайшему сожалению, я не имела возможности осмотреть её полностью, однако увиденное повергает в трепет. Удивлена тем, что вы зовете свой город деревней.
Соседи заулыбались, причем, вроде бы, искренне.
— Да, это старая шутка, — пояснил Фугаку-сан. — Знаете поговорку «шиноби в городах не живут»? Наши старейшины воспринимают её очень серьёзно. Как во времена основания назвали, так и будут называть, даром, что с тех пор население выросло едва ли не вдесятеро.
 
С пословицей я полностью согласна. Даже не обладая чувствительностью сенсора, жить в городе невозможно. Можно навещать, бывать проездом, оставаться на месяц-сорок дней, но жить? Исключено.
Краем сознания отметила — Фугаку молодец. Вроде и ничего дурного не сказал, однако и старейшин уколол, и об основании, в котором активно участвовали Учихи, напомнил, и развитием деревни похвастался. Всё в паре коротких предложений.