Немая смерть (СИ)
Бросаю кунай с привязанной печатью, Марои сбивает его на подлете. Печать детонирует, засыпая окрестность осколками металла, однако против облачника кусочки железа бессильны. Джитон? Нет, вряд ли, скорее, какое-то неизвестное дзюцу, создающее защитное поле. Как бы то ни было, задержка позволила мне открыть шестые врата.
Схватки мастеров заканчиваются быстро. Генины могут возиться минутами, закидывая друг друга примитивными техниками и совершая глупость за глупостью, пытаясь силой продавить защиту врага. Джонину достаточно малейшего шанса, тончайшей щели в броне, первого неловкого движения. Мы с Марои совершили ошибки одновременно. Я не поняла, что пропущенная через меч чакра увеличивает поражающую дистанцию. Мой враг проигнорировал выброшенную вперед пустую ладонь.
Результатом стали, с моей стороны, лопнувшие барьеры и чуть задымившиеся печати, вышитые на одежде. Марои пришлось тяжелее. Удар чистой энергией, заставивший стонать чакраканалы от боли, несмотря на разделявшую нас пару метров проломил-таки его защиту, и отбросил мужчину назад. Впрочем, тот извернулся в воздухе, словно кошка, и приземлился на землю уже в стойке.
Поздно. Седьмые врата.
Окружающее окрашивается в зеленые цвета, восприятие снова скачет, и я наконец-то чувствую, что опережаю Марои. Моя скорость становится больше его, и поднырнуть под четкий, блестяще выполненный и слишком медленный удар становится просто. Ладонь мягким шлепком касается ребер с правой стороны. В принципе, бой закончен — ни один ирьенин не соберет обратно тот фарш, в который превратились внутренности моего врага, но он ещё может сражаться. Подшаг, тело скручивается, второй удар, на сей раз плотно сжатыми пальцами по шее.
С момента начала схватки прошло не более тридцати секунд. Седьмые врата, Врата удивления с бешеной скоростью пожирают организм, каждое движение сопровождается болью. Времени осталось мало. Не оглядываясь на летящую с плеч голову и ударивший в небо фонтан крови, несусь на помощь ближайшему Курама-дзину. Наседавший на него противник отскакивает и бросает в мою сторону сплетенную из молний сеть, от которой я легко уворачиваюсь. Пробиваю ему грудь, бегу к следующей схватке, одновременно закрывая седьмые врата. Кейракукей отзывается на действие облегченной дрожью, скорость падает, и потрескивающие сухожилия начинают трещать менее интенсивно. Закрываю шестые врата.
Теперь я могу использовать Мерцающий шаг, и благодаря ему оказываюсь рядом со сражающейся четверкой. Двое на двое, результат не ясен. Один из Курама ранен, из отрубленной кисти тонкой струйкой хлещет кровь, зато облачники двигаются неестественно скованно и время от времени атакуют пустое место. Пока гендзюцу не спало, быстро метаю в каждого по кунаю. Они ощутили опасность и вроде бы даже начали на неё реагировать, однако не успели — взрыв кибакуфуд произошел слишком близко. Добили мы их быстро.
Закрываю пятые врата, одновременно оглядываясь. Всё, что ли? Закончили? Тишина. Чужаков не видно, вокруг только свои. Позволяю воспоминаниям погибших клонов проникнуть в память, просматриваю их и начинаю один за другим закрывать оставшиеся врата. Бой окончен. Во всяком случае, здесь.
Когда спустя несколько минут меня находит Удо-доно, я занимаюсь привычным делом — лечу раненого. Прикрепляю отрубленную руку на положенное ей место. Пользоваться ей в ближайшие сутки не стоит, да и работа не качественная, халтурная, но для полевых условий сойдёт. Потом в Листе коллеги исправят огрехи.
— Мы потеряли троих, — тяжело роняет мужчина. — Двое мертвы, Кохаку-кун тяжело ранен. Ещё троим не стоит сражаться. Остальные устали.
— Пятеро против четверых.
— Да. Мы их не догоним.
— Догоним. Они думают, что в безопасности, расслабились и не торопятся. Бегут медленно. Раненых оставим здесь, тяжелого поместим в стазис-свиток. Надеюсь, вы компенсируете стоимость?
Лицо у Удо-сама словно просветлело. Он даже стал почти симпатичным.
— Полагаете, у нас есть шанс?
— Вполне приличный.
Сейчас подлечим с коллегой-ирьенином тех, кто остался без серьёзных ранений, и побежим дальше. Я готова сражаться, только открывать врата выше четвертых не хотела бы. Так ведь не Хачимоном единым сильна, не зря считаюсь по меркам острова мастером Фуутона. Справимся. Оставшиеся в строю Курама вполне боеспособны, хоть и потрёпаны, зато наши оппоненты после многодневного бега из страны Огня наверняка вымотались. Лишь бы сюрпризы не набежали.
Задержка составила минут сорок. Мы бы предпочли подольше отдохнуть и подлечиться, состояние у выживших было далеко от идеального, но граница с Морозом действительно проходила недалеко. Надо поторопиться. У непосвященного человека может вызвать удивление и скоротечность боя, и его результаты, и наша готовность ринуться в новую драку, несмотря на раны и чакроистощение… Ничего странного. Количественное превосходство было на нашей стороне, благодаря мне и моим клонам также перешло и качественное, другие особенности сторон тоже надо учесть. Новичок, специализирующийся на гендзюцу, уступит новичку, предпочитающему пути тай или нин, молодой чунин тоже, а вот мастер ген с другими мастерами вполне сравним. Мастерские иллюзии сложные, зачастую не снимаемые стандартными методами, чтобы с ними бороться, их хорошо бы сначала изучить в спокойной обстановке.
Кроме Удо-доно, с облачниками в прошедшем бою дрались ещё два человека из правящей ветви. Владельцы эксклюзивных техник, знающие все нюансы применения и крайне редко демонстрирующие свою работу публике.
Закинувшись стимуляторами и болеутоляющими, снова пошли по следу. Я гоняла медицинскую чакру по каналам, заращивая микротрещины и приводя в порядок организм. Седьмые врата есть Седьмые врата, сколько не тренируйся и не готовься заранее, без травм не обойтись. Ощущения не самые приятные. У остальных, надо полагать, тоже, поэтому налепила на них укрепляющих печатей собственного изготовления.
В полном соответствии с предсказанием, похитителей мы догнали быстро. Они, похоже, специально притормозили, ожидая группу прикрытия. Грохот и всплески чакры от использовавшихся техник слышно далеко, о начавшейся схватке укравшая ребенка группа узнала сразу. По всем прогнозам, Курама должны были бы проиграть, и враг сильно удивился, завидев нас, причем в достаточном для продолжения числе. Кстати:
— Скоро должны появиться пограничники.
— Нас ждут в Конохе, — искривил губы в жесткой усмешке Удо-доно. — Я не намерен медлить.
Если бы псевдонукенины были менее измотаны, они бы попытались убежать. Если бы они не надеялись выиграть, то убили бы ребенка и бросились в последний безнадежный бой, прикрывая отход единственного, сохранившего больше всех сил, гонца. В игры с заложником не стали бы играть в любом случае — бесполезно. Шиноби не держат слова, данного под давлением, и прекрасно знают, когда не надо идти на переговоры.
К несущему объёмный тюк облачнику, которого прикрывали остальные, я не совалась. Угроблю ребенка ненароком и окажусь кругом виноватой, оно мне надо? Совсем не надо. Так что постреляла по врагу с дальней дистанции любимыми Дайтоппами в компании клонов, не давала сосредоточиться, пока союзники по одному погружали похитителей в гендзюцу, тем дело и ограничилось. Честно говоря, я даже не заметила момента, когда Удо-доно забрал сына.
На редкость простой и лёгкий бой получился. Из Курама всего один человек пострадал, его противник скинул гендзюцу и начал довольно умело размахивать мечом. Не подоспей помощь, мог бы быть труп, а так — обошлось. Удалось даже одного похитителя взять в плен, что в таких делах редкость. В тех случаях, когда деревня посылает шиноби на миссию, способную резко ухудшить отношения с соседними гакуре, простым объявлением агента нукенином дело не ограничивается. Печати ставят, ментальные закладки в сознании, вшивают в тело капсулы с ядом и много чего другого придумывают.
Короткая схватка почти не оставила следов, полученные нашей стороной ранения были легкими. Удо-доно не желал объясняться с патрульными малых деревень, которые наверняка спешат сюда, поэтому ограничился поверхностным осмотром сына и приказал возвращаться обратно. Очень вовремя — я хотела бы более тщательно осмотреть раненых.