Спасти СССР. Часть 2 (СИ)
— Так беритесь. Сейчас вон Соломенцев мне докладывает, только начали выделять землю, уже ничего нет. Лопат, тяпок, вил, ведер. Это ведь производили еще в прошлом веке и нормально производили. А теперь дефицит.
— У нас есть мощности. По сути, на каждом металлургическом можно быстро организовать простую штамповку. Да она и есть. Что-что, но вилки-ложки они делают. Смогут и лопату.
— Открывайте, всецело поддержим.
___— Давай-ка, выйдем на балкон.
Вышли. В темноте горели фонари, Донецк сверкал огнями. Тут озеленили улицы, сделали тротуары, парки для отдыха…
— Вот что, Василий. Говорю это тебе с глазу на глаз. В Киеве неблагополучно.
Миронов подобрался
— В каком смысле?
— Национализм.
___— Многие если не явно, то тайно отошли с позиций Богдана Хмельницкого. Пока что это не более чем выбивание ресурсов из центра. Но многие и следующий шаг готовы сделать.
А знаете, что самое интересное. В первом украинском Верховном совете демократов и националистов было процентов двадцать — в то время как в российском процентов сорок депутатов относили себя к оппозиции. Но все коммунисты проголосовали и за суверенитет Украины и за ратификацию Беловежских соглашений. Причина? Чтобы сохранить свою власть и отказаться от радикальной экономической реформы по методам Явлинского-Гайдара. Вот этим вот и было обусловлено превращение Украины в failed state еще на старте. В то время как везде делали революции чтобы делать реформы — украинцы сделали национальную революцию чтобы не делать реформу. И жестоко поплатились.
— Речь о том, что есть оперативная информация и не более. Простыми кадровыми решениями заразу не выкорчевать, мы можем снять первого, потом еще одного — но на нижестоящих звеньях гниль останется. Речь о чем. Будут постепенно приниматься решения на укрепление кадрового состава в Киеве людьми из Харькова, Донецка, Луганска, Николаева, Одессы. Вашей задачей, как коммунистов области будет выдвинуть таких людей. И не тех от кого не жалко избавиться, а по-настоящему лучших. Понимаешь? Слишком долго мы жили по принципу "хочешь избавится от человека повысь его". Это нам уже аукается и аукнется еще как.
___— Смотри сам, но желательно — желательно, чтобы были украинцы, но те, кто твердо стоит на позициях интернационализма. Кто поработал на шахтах, на производстве и всю эту ерунду бандеровскую и в грош не ставит.
— А еврея можно выдвигать? — вдруг сказал Миронов
— Какого еврея — не понял я
— Ну, еврея. Он директор шахты сейчас. Толковый, шахту в передовые вывел, пользуется уважением у рабочих, и за словом в карман не лезет.
— Много у тебя таких евреев?
— На шахтах? Двое. Он и Звягильский. Его Иоффе [24] зовут.
— Два еврея на шахтерском труде, и ты уже избавиться от них хочешь. Ладно, выдвигай, готовь объективку. Посмотрим, что у тебя тут за горняки — евреи.
Утром, перед тем как ехать, отозвал в сторону Щербицкого.
— Владимир Васильевич, что-то мне не понравилось, как Миронов выглядит. Прикашливает еще. Все мы себя не бережем, потому обяжите по партийной линии взять отпуск и лечь в больницу на полное обследование [25]. Проследите, будьте добры.
Щербицкий кивнул
— Прослежу лично.
28 мая 1985 года
Одесса, Украина
Про Николаев и рассказывать особо нечего, за исключением того что там строят авианосцы, и по возвращении я поставлю вопрос о порочной системе комплектования флота, когда по тоннажу пытаемся догнать американцев, но нет ни одного полноценного авианосца с катапультами. Дал указание поработать над обликом города, над его исторической и курортной составляющей — и поехали в Одессу.
Одесса это больше чем просто город, больше чем просто курорт. Одесса — это целая отдельная цивилизация.
Строили ее русские, евреи, греки, украинцы и Бог знает кто еще. Появился сплав, которого больше нет нигде, только некоторые города можно сравнивать с Одессой. Танжер, Ницца, Венеция в новом свете Нью-Йорк и Майами, наверное.
Это называется Identity, в мире, который наступит двадцать лет спустя, это ценнейшее качество. Если над Одессой начать работать уже сейчас, через двадцать лет она будет принимать туристов больше чем Венеция.
Если и передергиваю то совсем немного.
Первым секретарем в Одессе был товарищ Ночевкин. Родом он был из Донецка, потому развивал промышленность, порт, сыпал цифрами — и не понял, за что ему попало.
Когда ехали в порт, я приказал остановить машину, вышел. Мрачно посмотрел на обшарпанные старые дома…
Ночевкин понял по-своему
— Их уже готовятся расселять, Михаил Сергеевич?
— Зачем? — мрачно спросил я
— Ну как… аварийные. Многие условно пригодны для жилья или уже непригодны. Мы строим город — спутник.
— Сколько этажей?
___— Сколько этажей там дома? Пять и девять?
___— Анатолий Петрович… и это, кстати, всех касается. Снести просто. Пригнал трактор… бульдозер… и нет куска истории. А ведь многие эти дома революцию видели!
___— Даже если у домов нет заключения комиссии об их исторической ценности — все равно, центр города представляет собой ценность сам по себе. Куда нельзя лезть с лопатой и бульдозером. Как бы ни было сложно, надо консервировать, реставрировать, восстанавливать. Неужели в городе нет тех, кто его любит, кто любит исторические памятники и готовы поработать ради их сохранения?
___— Ищите, привлекайте неравнодушных. Но эти дома должны оставаться в Одессе. Нельзя в городе погром устраивать, запрещаю.
В Одессе — я попросил подготовить выступление еще и перед молодежью. С этой целью — собрали ВУЗовский актив в основном из Одесского госуниверситета.
Почему молодежь? Потому что мы ее упустили. Уже — упустили. У молодежи нет с нами ничего общего, когда родители советуют как жить — они понимают, что так больше не живут.
Тут вопрос не только в длинных волосах, рок-группах и кое-где уже увлечении наркотиками. Речь о том, что между поколениями нет общего языка и общей идеологии. Их деды на жилах, на крови строили страну, но сейчас они стары и смешны, когда говорят к примеру "зачем тебе трое штанов, у тебя всего одна задница". Их отцы спустились с небес на землю к потребительской триаде "дачка, тачка и собачка" но при этом осталась в прошлом идея на которой строилась страна. А новой они не придумали. Все это нытье под гитару у костра — это песни проигравших. Молодежь же делится на две неравные категории. Это те, кто готов идти в андеграунд и сжигать свою ненужную жизнь загулами, водкой и наркотой. И те, кто отлично знают, с какой стороны бутер маслом намазан и готовы отбросить уже те последние приличия, которые еще останавливали их отцов в борьбе за место под солнцем. Кто-то идет в подростковую группировку, как в Казани и готовится стать рэкетиром. Кто-то идет в комсомол и готовится дербанить страну уже в открытую.
Важно то, что герои девяностых — они все не в девяностом родились. И Перестройка — если так глобально помыслить — накрылась именно поэтому. Перестройка задумана шестидесятниками, а сорвана восьмидесятниками, затопившими страну кровью братковских разборок. Дети быстро подвинули отцов, которые упустили их, как в свое время и их отцы упустили их самих.
Если я не хочу проблем — а они в том или ином виде все равно будут — надо уже сейчас начинать думать, что делать с молодежью. Правильно Андропов сказал — мы не знаем общество, в котором живем. Но Юрий Владимирович не представлял — насколько…