Фитин

Но тут всё же хочется сразу сказать: какое счастье, что выбор высшего руководства, то есть наркома внутренних дел Берии — явно же, что решал он, — остановился именно на Павле Фитине! Хотя, конечно, если бы Павел Михайлович несколько лет провёл на оперативной работе, съездил бы в одну-две командировки, — ему вообще бы цены не было! А тут, проработал полгода — и руководи...
Нет сомнений в том, что Лаврентий Павлович, портреты которого у нас принято писать исключительно в кроваво-чёрных тонах, в своих поисках кандидата на должность начальника внешней разведки НКВД руководствовался отнюдь не собственными капризами и настроениями и тем более не каким-то злодейским умыслом, но исключительно интересами обеспечения безопасности Советского государства... В противном случае Фитин мог бы оказаться «калифом на час» и вскоре безвозвратно кануть в Лету, проследовав по скорбному пути своих предшественников Шпигельгласа, Пассова и ряда иных репрессированных товарищей.
Насколько известно, 10 мая Лаврентий Павлович писал товарищу Сталину (вполне вероятно, что после предварительного устного обсуждения с глазу на глаз):
«В связи с переводом на работу в НКИД и освобождением от работы в НКВД СССР тов. Деканозова В. Г., НКВД СССР просит утвердить начальником 5-го (Иностранного) отдела НКВД СССР тов. Фитина Павла Михайловича.
Тов. Фитин в настоящее время работает заместителем начальника этого отдела».
Товарищ Сталин, а вслед за ним и все остальные члены Политбюро ЦК ВКП(б) представленную кандидатуру утвердили без всяких возражений.
Что же определило этот выбор? Что его обусловило?
Чуть выше мы назвали имена нескольких «великих нелегалов». Под таким титулом все они вошли в историю, а время их работы называют теперь в разведке «эпохой великих нелегалов». Но обратим внимание на то, что вообще из всех легендарных нелегальных разведчиков — разных времён — в руководство службы впоследствии вышел один только Александр Михайлович Коротков, который в 1946—1957 годах был заместителем начальника, а с 28 мая по 17 июня 1953 года исполнял обязанности руководителя разведки. Разведчик-нелегал — специальность особая. Нелегалов называют «штучным товаром», потому как каждый из них проходил особую подготовку, получал огромный объём знаний и соответствующих навыков, а затем самостоятельно решал ответственнейшие задачи в высших интересах государства. В то же время иногда нелегалов с лёгкой иронией именуют «рядовыми в полковничьих погонах» — приходилось слышать это определение, — потому как чаще всего у нелегального разведчика нет никаких подчинённых и, тем более, он не руководит коллективами, соответствующими по численности его высокому (если, конечно, таковое имеется) воинскому званию. Вот почему — впрочем, и не только поэтому — разведчики-нелегалы, «возвращающиеся с холода» [107], обычно не занимают руководящих постов в центральном аппарате. Руководящая работа им совершенно незнакома, если, конечно, они не являются владельцами преуспевающих фирм в стране пребывания; но это совершенно иная работа, точнее — бизнес.
А ведь на должность начальника разведки нужен был толковый чиновник (не побоимся этого столь скомпрометированного в нынешние времена понятия) с опытом серьёзной руководящей работы, да и вообще — с жизненным опытом, образованный, мыслящий, контактный и обаятельный, разбирающийся в людях. А также, что не вызывает сомнения, не имеющий «завязок» в прежней ягодо-ежовской системе, которую теперь старательно ломал товарищ Берия. По этой причине, очевидно, и не назначали кого-либо из опытных работников Центра.
Думается, что вряд ли кто из молодых сотрудников, пришедших тогда в органы госбезопасности по мобилизации ЦК партии большевиков, более подходил на эту ответственнейшую должность, нежели недавний заместитель руководителя солидного государственного книжного издательства, отслуживший в армии, имевший опыт партийной, советской и комсомольской работы... Ну да ладно, биографию Павла Фитина мы с вами уже прекрасно знаем!
 
Возможно также, что, присмотревшись к Фитину, Лаврентий Павлович понял, что интриговать и подсиживать его этот «протеже» не будет, как и не будет стараться мешать — не тот характер, не те привычки. Может, правда, Берия надеялся, что Фитин окажется более «управляемым»... Но всё это из области догадок
Конечно, у Павла Михайловича были и свои минусы — прежде всего, разумеется, отсутствие реального опыта разведывательной работы, — но, как свидетельствует История (история внешней разведки, история Великой Отечественной и Второй мировой войн, а также история нашей Родины), выбор был сделан очень и очень правильный. По этой причине повторять вслед за генералом Павловым, что Фитину просто повезло, мы не будем... К тому же «везение» это его оказалось не столь долгим.
...Кстати, точно так же — только через год — руководителем 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР (военная контрразведка) был назначен Анатолий Николаевич Михеев, слушатель Военно-инженерной академии, откомандированный в распоряжение НКВД в январе 1939-го. Можно понять, что кадровым чекистам Лаврентий Павлович не слишком доверял...
* * *
Итак, 13 мая 1939 года Павел Михайлович стал начальником 5-го отдела Главного управления госбезопасности Наркомата внутренних дел СССР, то есть внешней (или — политической) разведки.
На всякий случай уточним, что, кроме политической, в СССР в то время существовала ещё военная разведка, деятельностью которой руководило Разведывательное управление Генерального штаба РККА (несколько позже — Главное разведывательное управление); на флоте (как известно, в конце 1937 года был образован самостоятельный Народный комиссариат Рабоче-крестьянского Военно-морского флота СССР) было своё Разведуправление, так же как собственную разведку имели ещё и Пограничные войска, входившие в состав НКВД. Очень серьёзной и активной была разведывательная служба Коминтерна, которая официально именовалась Отделом международных связей его Исполкома. Ходят также туманные слухи про «личную разведку Сталина», но думается, что такой организации — как некой самостоятельной глубоко законспирированной структуры — не было, хотя отдельные сотрудники любой из советских спецслужб могли получать и выполнять какие-то конфиденциальные поручения вождя, имея указание не ставить в известность об этом своё непосредственное руководство.
Всё перечисленное — не полный список разведывательных организаций, существовавших тогда в Советском Союзе. Но внешняя разведка считалась «основной», так что, когда говорят «советская разведка», обычно имеют в виду именно эту Службу.
Начиная рассказ непосредственно о деятельности советской разведки и работе её руководителя, обратимся к её недолгой на то время истории, ведь Иностранный отдел ВЧК был создан только в 1920 году, тогда как сама Чрезвычайная комиссия — уже в 1917-м, а военная контрразведка — в 1918 году, — и, что для нас особенно важно, — к судьбам её начальников.
20 декабря 1920 года председатель ВЧК Феликс Эдмундович Дзержинский подписал приказ № 169, который официально «явился административно-правовым актом, оформившим создание советской внешней разведки».
Первым руководителем Иностранного отдела стал профессиональный революционер Яков Христофорович Давыдов (Давтян) [108], его расстреляли в июле 1938 года. Сменявший его на время Рубен Павлович Катанян в том же самом 38-м был отправлен в лагеря, где пребывал до 1955 года, потом был реабилитирован и дожил до 85 лет. После Давтяна разведкой полгода руководил Соломон Григорьевич Могилёвский, впоследствии, в 1925 году, погибший в авиационной катастрофе. В марте 1922 года Службу уже на целых семь лет возглавил Михаил Абрамович Трилиссер, который был арестован в 1938-м и расстрелян в 1940 году. С октября 1929-го по август 1931 года ИНО руководил Станислав Адамович Мессинг, расстрелянный в приснопамятном 1937-м. В том же самом году был расстрелян и авторитетнейший чекист Артур Христианович Артузов (Фраучи), пришедший на смену Мессингу и возглавлявший отдел до мая 1935 года... О судьбах руководителей самых последних лет, ближайших к Фитину, мы рассказывали в 1-й главе, но повторим, что Слуцкий скоропостижно скончался на рабочем месте, Шпигельглас и Пассов на момент прихода Павла Михайловича сидели под арестом и ждали расстрела, Судоплатов ждал ареста, а Деканозову, перешедшему на дипломатическую работу, до «вышки» оставалось ещё целых четырнадцать лет — столько же, сколько и Судоплатову до ареста. Жуть какая-то!