Роза для навигатора (СИ)

… Я вывела корабль из ангара, и мы пошли, согласно полётной карте, по спирали, постепенно удаляясь от остающегося на произвол судьбы стационара. Лазурная пылала синим огнём, визуально — ничего не предвещало её скорой гибели. А вот в ткани пространства признаки уже были.
Не могу объяснить! Я — навигатор, я вожу корабльи через хронопроколы и обычные пространственные гиперпрыжки. Я научилась в полной мере воспринимать универсум тем самым глубинным анализатором, который вполне можно назвать задницей. Ну, распространённое выражение, знаете ли, «жопой чувствую, пора сматываться…» Жопа у нас очень чувствительная, любой навигатор вам это скажет.
Мы не просто ведём машину из пункта А в пункт Б. Мы создаём траекторию движения… опять не хватает слов… но когда хронопрокол раскрывается энергетическими лепестками громадного цветка, и я вгоняю корабль прямо в его сердцевину, здесь взаимно действуют оба фактора: законы пятимерной физики и моё сознание.
Это ни с чем не сравнить.
Это — то, ради чего мы рискуем, ходим по грани и рвёмся на вылет даже если секунду назад подыхали от боли.
Полное и абсолютное единение с кораблём и Вселенной.
Горячее секса. Круче любого оргазма.
Превыше жизни, я бы даже сказала.
Если бы могла в такие моменты говорить…
* * *
Код серо-синий, стационар Службы Спасения двенадцать и шесть, наше время
Санпор стоял у любимого окна с водопадом, спиной ко мне, а я сидела в этой его терапевтической штуке. Кушетка, мать её. Садишься, она такая под тебя обволакивается. Можешь прилечь, можешь перевернуться хоть головой вниз, ей без разницы, и на гравитацию плевать. Санпор знал, что я эту штуку, мягко говоря, не уважаю всеми фибрами своей загадочной человеческой души. Собственно, он никогда не заставлял меня в ней находиться дольше положенного, чем я всегда пользовалась.
Но тут осталась. Назло.
Потому в этот момент, вот прямо в эту самую конкретную секундочку, доброго доктора я отчаянно ненавидела. Хлеще, чем Чивртика.
Тот хотя бы враг. Ненависть к нему — святое. А здесь…
— Возьми себя в руки, Маршав, — негромоко посоветовал Санпор, не оборачиваясь. — Иначе разговора не выйдет.
Я стиснула зубы так, что почти почувствовала, как крошится эмаль. Какой разговор? Какой ещё может быть разговор после того, что я услышала?!
— Ты не услышала ничего по-настоящему страшного, — устало выговорил Санпор. — Ты на службе, Маршав. Если ты до сих пор не отдавала службе больше, чем это случилось только что, поздравляю: всё когда-нибудь случается в первый раз.
— Но не так! — выдохнула я. — Не такой ценой.
— Именно так. В том числе, — и такой ценой.
— Ненавижу‼!
— Возьми себя в руки, человек…
Раньше я услышала бы только приказ, который, несомненно, в совете Санпора присутствовал. Сейчас… сквозь боль и ненависть я восприняла усталость. Усталость специалиста, задолбавшегося гасить мои эмоции, выжигающие весь ментал в зоне поражения.
Я выдохнула. Свела вместе кончики пальцев. Честно попыталась успокоиться. Хотя бы на немного… Образ хрустального шара и песни из детства: расскажите птицы, времечко пришло — что планета наша хрупкое стекло…
Я не одна в мире. Есть и другие. Такие же сенсы или ранжированные телепаты. Им-то зачем гореть в аду вместе со мной…
Короткая благодарность, без давно уже ставших для нас обоих подковырок в стиле «можешь ведь, если захочешь…». Всё серьёзно. Не до шуток.
— Когда ты предположила, что с Чивртиком можешь еще раз встретиться, мы приняли к сведению, — неторопливо сказал Санпор.
Он по — прежнему не обоарчивался. Стоял ко мне спиной. В его коричневой косе, длинная, на манер маресао, появились тонкие золотые полоски. Почему-то я не могла отвести от них взгляда. Они тревожили, беспокоили… хотя выкрасить волосы хоть в горошек можно даже здесь, без услуг профессиональных парикмахеров…
Я как-то именно в горошек и ходила, что бы выбесить Кев. Было за что, по первости она вызывала во мне лютое раздражение своим твердолобым солдафонством. Но есть прописанные в Уставе правила, за нарушение — расстрел, иногда вовсе не условный. А есть правила негласные, из серии «так принято» и «что народ скажет». Народ белые волосы в зелёный горошек отчётливо не одобрял. Но нести службу цвет волос, отличный от положенного, не мешал, придраться было абсолютно не к чему, а потом мне самой надоело, и я вернула себе свой естественный цвет, тёмно-русый, безо всякого горошка. Волосы отрастали, и я постепенно укорачивала крашены кончики…
 
Тьфу! На что это я сейчас отвлекаюсь? Как маленькая. Слушай Санпора, Маршав. Слушай внимательно. Может, еще парочка поводов ненавидеть инфосферу добавится…
— Ты отказалась от телепатического обучения в пользу навигаторской стажировки, — продолжил доктор. — Мы не препятствовали. Но решили действовать на упреждение. На тот случай, если ты снова встретишь Чивртика, в твоём разуме были установлены необходимые психокоды.
— Без моего согласия! — хрустальный шар пошёл трещинами.
— Ты дала согласие, Маршав…
— Да никогда в жизни… — начала было я, и заткнулась.
Моё согласие, заверенное и подтверждённое, воткнулось мне в память наподобие иглы в задницу.
— Я хочу его если не убить, то хотя бы оглушить! Связать и доставить вам на потрошение. Что мне делать, если я снова его встречу?
— Вы не сможете противостоять ментальному удару телепата уровня Чивртика, Маршав. Вы не сможете отбить удар или уклониться. Вести ментальный бой с ним на равных вы не сумеете. Надо учиться. Долго, трудно, больно, — сдавая психодинамические тренинги на ранги, на психоэмоциональную устойчивость, на… много на что. Но есть один способ…
— Какой?
— Достаточно травматичный для вас, человека. Вы, люди, очень не любите, когда границы вашего разума нарушаются извне….
— Я хочу поймать Чивртика!
— Мы видим.
— Что за способ?
— Часть вашего сознания можно отделить и закапсулировать в мнемонической каверне. В эту часть мы поместим психокоды и паттерны общего поведения в момент стычки с телепатом уровня Чивртика. Технически всё будет выглядеть так: когда он попытается убить вас, вы воспользуетесь приёмом «вода» для того, чтобы пропустить сквозь сознание его удар. Этот удар вскроет каверну и высвободит — через ваши ответные эмоции — таранный удар на сознание врага. Одним словом, ему прилетит его же дубиной… и вот здесь уже у вас появится шанс схватить Чивртика физически. Скрутить ему руки. Доставить на базу…
— Отлично! Мне подходит. Дайте два.
— Мнемоническая каверна заденет ваши воспоминания, Маршав. Они, скорее всего, будут повреждены необратимо
— Плевать!
— Ваша целеустремлённость нас радует. Вы должны дать согласие.
— Даю. Согласна! Мне что-то подписать?
— Нет. Ментального отпечатка достаточно.
— Может быть, вы загоните в меня ещё что-нибудь? Например, возможность испепелять взглядом… это же реально? Посмотрел на гада, и у него мозги взорвались.
— Это реально. И вы с вашей человеческой гиперчувствительностью легко могли бы провести сквозь себя подобный приём. Но мы не будет наделять вас подобной мощью. Мы и так прошли по на грани дозволенного…
— Но вы же не сказали мне! — закричала я, вновь сгорая в адовом огне. — Вы не сказали, КАКИМИ ИМЕННО воспоминаниями вы собрались жертвовать!
— Опционально — наиболее бесполезными в текущей ситуации, и где-то даже вредными для вас самой…
— Вредными! — взвыла я! — Вредными‼! Да кто позволил вам… кто вам позволил… решать… за меня…
 
Дёрнула ворот: воздуха не хватало. Сердце сжалось и отказалось разжиматься. Несколько мгновений я вообще не жила. Они стёрли память об Олеге! Почти всю. Наши горы, наш город, наши поцелуй — всё! Оставили только слабые, тусклые, серебристые следы… и финал, где Олег сгорел в проклятом гараже вместе с Амбалом. Амбал, впрочем, мог и выжить, всё-таки он был в броне, а Олег… Откуда землянин двадцать первого века докосмической эпохи Старой Терры возьмёт устойчивую к огню броню?!