Последняя надежда (ЛП)

Но, похоже, не тогда, когда дело касается Рафа.
Будто мои мысли вызвали его из джунглей, и в ночных тенях появляется фигура. Он высокий и мускулистый, но прежде всего я вижу грязную ткань повязки на глазу и подавляю рыдания облегчения.
– Раф! – бросаюсь я вперед, обнимая его за шею. – Боже мой! Ты ранен? Все в порядке?
– Все в порядке, – говорит он усталым голосом, обнимает меня рукой за талию, словно защищая. – Мы позаботились о деревне, – говорит он. – Там были потери. Некоторые мальчишки были слишком нетерпеливы, – в его голосе слышится грусть. – Восемь врагов мертвы.
– Все восемь?
Сначала я в восторге, а потом представляю себе это. Восемь человек с ружьями, а Мендоза вошел с несколькими школьниками и одной винтовкой? Я шлепаю его по руке.
– Черт побери, это чертовски опасно!
– Это нужно было сделать.
Так и было, я знаю, что он сделал это для этих парней, чтобы им не пришлось жить под каблуком у этих ублюдочных военачальников с оружием. Он сделал это потому, что он хороший парень, который хочет, чтобы восторжествовало добро. И он сделал это для меня. Я знаю это так же точно, как то, что он сделал бы это снова.
Это то, кто он есть. И мне это в нем нравится.
Вот, почему я кладу руки ему на лицо и крепко целую в губы. Я прижимаюсь губами к его губам, ощущая вкус пота и грязи... Раф.
Он напрягается подо мной, и я не знаю, то ли от удивления, то ли потому, что я веду себя совершенно неуместно. Меня это не волнует. Все, что я знаю – мне отчаянно нужно, чтобы он поцеловал меня в ответ, прямо сейчас. Поэтому я раздвигаю губы и провожу языком по его сомкнутым губам, уговаривая раскрыться передо мной. Чтобы дать мне шанс.
Раф стонет, крепче обнимая меня. Пистолет падает на землю, и мужчина гладит руками по всей моей спине, будто ему нужно коснуться меня везде, где может. Я скольжу языком в его рот, встречая его голодный язык. Все в Рафе голодно и дико от желания, и это сводит меня с ума от похоти. Я грубо целую его, скользя языком по его, и поощряю его трахать мой рот своим языком, чтобы показать мне свои намерения.
Он запутывается рукой в моих волосах, удерживая меня на месте, и берет меня в самый глубокий, влажный, знойный поцелуй, который у меня когда-либо был. Чувствую, как его язык проникает туда, куда никогда не проникал ни один язык, и у меня слабеют колени. Когда мы расстаемся, чувствую себя так, будто только что завоевала деревню – я измучена, но полностью торжествую.
Мы тяжело дышим.
– Это еще зачем? – спрашивает Раф.
– За то, что ты вернулся целым и невредимым, – отвечаю я, еще немного прижимаясь к его груди просто потому, что могу. – Сделай мне одолжение, не оставляй меня снова, хорошо?
 
Глава 21
Рафаэль
 
– Обещаю больше не оставлять тебя в джунглях с мальчишками-солдатами.
Ава закатывает глаза на мое обещание, но не двигается. Наклонившись, я снова завладеваю ее ртом. Мы потные, вонючие, покрытые грязью существа, но я никогда не пробовал ничего лучше, чем ее губы. Она целует меня в ответ, шире открывая рот под моим. У нее язык дерзкий и горячий. Не могу перестать рычать, и по-видимому, это хорошо, потому что она прижимается ко мне ближе, так близко, что мой болезненно возбужденный член вырезает дырку у нее в животе. Я пытаюсь отодвинуться, но девушка притягивает меня ближе.
– Нет, я хочу его. Я хочу тебя, – стонет она у моих губ.
И это ломает меня. Я грубо притягиваю девушку к себе, поднимая руками за ее задницу так, что соединение ее ног трется об мой твердый, как гранит, член. В ответ она обхватывает меня ногами за талию, прижимаясь ко мне.
Я крепко прижимаю Аву к себе. Даже лист не может поместиться между нами. Зарывшись одной рукой в ее волосы, чтобы схватить ее за голову, я обхватываю другой рукой вокруг ее талии, как железный обруч. Раздвигаю ноги для равновесия, позволяя ей оседлать меня.
Девушка впивается каблуками мне в поясницу, и эта крошечная боль не дает мне кончить в штаны.
Далекий крик пронзает туманную похоть моего мозга, и я вспоминаю, что мы посреди джунглей Амазонки, покрытые грязью, и еще не в безопасности. С титаническим усилием я отрываюсь от ее горячего рта.
 
Она смотрит на меня сверху вниз, сжимая руками мою шею.
– Почему ты остановился?
– Потому что мы посреди джунглей, детка.
Она сжимает колени вокруг моей талии, от того, что я проявляю заботу.
– Я хочу тебя, – повторяет она.
– Я не хочу причинить тебе боль.
Скорее, убью себя, чем трону хоть волосок на ее голове.
– Ты не сделаешь этого, – уверяет она меня. – Всё будет хорошо. Я буду нежной.
У нее на лице появляется озорная улыбка.
Легонько дернув ее за волосы, я напоминаю, что на несколько дюймов, и по меньшей мере, на сто футов выше ее.
– Я беспокоюсь не о себе.
Она прикладывает палец к моим губам.
– Ты не причинишь мне вреда. Ты мне доверяешь?
Я киваю, потому что мой язык застрял у меня в горле.
– До... прежде чем мы вытащим Годзиллу, я хочу съесть твою киску. Мне нужно хоть раз почувствовать, как ты кончаешь на меня.
Пока я это не испортил.
Ава дрожит.
– Это будет потрясающе.
– Мы будем в отеле к закату, – клянусь я. – И я собираюсь спасти Розу для тебя.
– Ты сделаешь это? Как?
У нее расширяются глаза и приоткрываются губы. Я борюсь с искушением поцеловать ее снова. У меня возникает такое чувство, что Гарсия кричит, и будет у нас через минуту.
Медленно опускаю ее на землю. У меня в голове есть едва сформулированный план, но не могу сосредоточиться сейчас, пока она смотрит на меня, будто это именно я повесил луну на небо.
– Дюваль использовал ее, чтобы держать тебя в узде, поэтому он должен удерживать ее рядом, и эта покупка не может произойти без его непосредственного участия. Покупатели этого не потерпят.
– Ты действительно думаешь, что она здесь?
– Держу пари на свой здоровый глаз, что она сейчас в Пукальпе с Дювалем, и они ждут, когда это будет возвращено.
Я пинаю сумку у ног.
– Ты обменяешь информацию на Розу? А как же твой друг?
– Мы его тоже вытащим.
– Как? – подозрение искажает ее слова, но и надежда тоже.
Я рассчитываю на надежду. Это все, что у меня есть.
– Мы собираемся украсть его, когда получим Розу.
– А если нет?
– Тогда мы предложим правительству нечто большее, чем просто информацию.
– Что это?
Я показываю ей кривую улыбку.
– Не могу раскрыть все свои секреты.
– Чего ты от меня хочешь?
Я облизываю губы.
– Ты знаешь, чего я хочу.
У нее по лицу расползается улыбка.
– Знаю, не так ли?
Я должен перестать смотреть на солнце. Это причиняет боль здоровому глазу и прожигает путь прямо к моему сердцу. Обернувшись, я искоса изучаю большую фигуру, которая движется к нам. Как я и подозревал, Гарсия следовал за наемниками.
Мальчик Карлос, который говорит по-испански, поднимается со своего места под большой пальмой, где он, должно быть, сидел, пока мы с Авой терзали друг друга. Он указывает кончиком АК на Гарсию.
– Друг, – говорю я ему.
Он опускает пистолет, пока мы смотрим, как Гарсия пробивается к нам.
– Дерьмово выглядишь, – говорит он в приветствии.
– Лучше, чем ты, в свой лучший день.
Я притягиваю его для грубых объятий, и ворчу, когда он слишком сильно шлепает меня по ранам.
– Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Ава, это Гарсия. Гарсия, ты же знаешь мисс Самсон. А это Карлос. Его деревня в той стороне, – указываю я на запад.
– Стрельба? – спрашивает Гарсия, гадая, были ли пули, которые он слышал, выпущены нами, или это была какая-то другая встреча.
 
– Это были мы. Я расскажу тебе об этом в лодке. Vamos, Карлос? – спрашиваю я. (Прим.ред.: Vamos – с исп. идем, пошли)
Кивнув, он ведет нас к насыпи. Ава и Карлос садятся в шаткую металлическую лодку с легким мотором, а мы с Гарсией отталкиваем ее от песка.