Миссия "накорми" или Как боги ошибаются (СИ)

Эту их особенность я заметила еще в начале похолодания и оказалось, что те кого я считала людьми, не совсем и люди. В их венах текла и кровь животных. Я тогда предположила, что они оборотни, чем очень сильно всех рассмешила. Все что у них было от зверей, это взрывной темперамент, инстинктивное подчинение сильнейшему, скорость, преданность своим близким ну, и как бонус, умение рычать и отращивать клыки да когти. Но не смотря на наши явные отличия, они предпочитали называть себя людьми.
Марен очень переживал как я отнесусь к его отличиям и так себя накрутил, что в какой — то момент стал избегать наших встреч, а ночью приходил когда я уже засыпала и то, спал на самом краю. Своим поведением Марен накручивал и меня, в итоге, в один из дней, Равон застал меня не в самом хорошем настроении, а если честно, то я была безумно зла и перетаскивала вещи блудного любимого обратно в его комнату. Почему блудного? Так он две ночи подряд не появлялся и сбегал от меня когда я пыталась с ним поговорить.
— Могу я поинтересоваться чем ты занимаешься? — не выдержал Равон, когда я в третий раз прошла мимо него с охапкой мужских вещей.
Я тогда только фыркнула и сказала, что Марен переезжает, но следующий вопрос Равона вогнал меня в ступор.
— И чем же наш капитан так сильно провинился, что вторую ночь ты заставляешь его ночевать под дверью твоей спальни, а теперь вообще его прогоняешь?
Чем провинился?
Ночует под дверями спальни?
Прогоняю его?
Вопросы крутились в голове, но мой разум отказывался хоть как — то понимать сложившуюся ситуацию. В итоге, озвучила свои вопросы Равону и именно ему пришлось на них отвечать. Выслушав пояснения и предположения друга моего мужчины, я сначала глупо таращилась на стену, потом начала хлопать ресницами, затем долго истерично смеялась, а под конец решительно отправилась к милому на разборки, не забыв по пути заскочить на кухню и взять свою у-тварь. Все, теперь меня можно бояться!
К чести Марена, он не пытался от меня сбежать, когда я все же его нашла. И я задала всего один вопрос:
— Почему?! — из моих ушей едва пар не валил, а когда он мне ответил:
— Боялся, что ты меня отвергнешь, — я сорвалась окончательно и от души погоняла Марена по узким улочкам нашего не большого городка.
После мы мирились в спальне, потом откровенно разговаривали и в самом конце вместе перетаскивали вещи Марена обратно в мою спальню… нашу спальню. А вся оставшаяся четверка не таясь над нами посмеивалась. Нам было все равно, главное мы снова вместе и между нами нет пропасти, а все благодаря моей верной подруге и ее убойным аргументам. В общем, свою у-тварь, я обратно на кухню не понесла, а аккуратно пристроила на тумбочке у кровати, со стороны Марена, чтоб служила ему напоминанием.
— Ненавижу холод, — пожаловалась Марену, вернувшись из воспоминаний.
— Потерпи еще немного, парни сегодня обещали закончить с отоплением.
Я только кивнула в ответ, радуясь скорому теплу. Марен подошел к раковине и аккуратно опустил меня на ноги так, чтобы я стояла на его стопах. Вроде бы ничего необычного, стоило уже привыкнуть к его заботе и я обычно воспринимала все намного спокойнее, но в этот раз, стояла опустив голову и смотрела на наши ноги, а по моим щекам стекали тихие слезы, от щемящей нежности и любви. Мои стопы казались совсем игрушечными на фоне здоровенных ласт моего капитана… ласты… не сдержавшись, хихикнула сквозь слезы, чем очень сильно напугала мужа.
Внимательно посмотрев мне в глаза, Марен хмурился все сильнее, а я улыбалась ему сквозь слезы и лезла к нему целоваться, ничего не могла с собой поделать, когда он так мило обо мне беспокоился. Марен мягко отбивался от моих приставаний, при этом умудрился сам меня умыть, одеть и завернув в одеяло, потащил меня к жене Карума, которая однажды нашла в библиотеке замка книги по травам и сейчас усиленно осваивала мастерство травницы.
К тому моменту когда Марен вытряхнул меня из одеяла, мне уже было не смешно и я решительно не понимала, зачем муж притащил меня к Сорее.
 
Пока я дулась, Марен эмоционально что — то говорил нашей травнице в соседней комнате, меня же усадили за стол с приветливо улыбающимся Карумом и еще одним мужчиной, имени которого я не помнила.
Не знаю что Сорея сказала мужу, только он зашел в кухню сияя счастливой улыбкой, словно хрустальную укутал меня в одеяло и прижав к своей груди, понес обратно в замок, при этом, раз двадцать за пятиминутную дорогу останавливался, внимательно вглядывался в мои ничего не понимающие глаза и спрашивал не тошнит ли меня? Я отрицательно качала головой, но чем ближе мы подходили к замку, тем чаще Марен задавал мне этот странный вопрос и в итоге, я решила по тихому сбегать к Сорее и поинтересоваться у нее тем, чего такого она сказала Марену, что его душевное равновесие прилично пошатнулось?
Сказано, сделано. Только Марен притащил меня обратно в спальню и сгрузив на кровать приказал спать, я дождалась пока он уйдет, оделась и побежала к Сорее. На выходе из замка услышала как Марен распекает кого — то за отсутствие так необходимого тепла в замке.
Всю дорогу к Сорее бежала, еле отдышалась, задала ей свой вопрос, а та долго на меня смотрела и как давай потом ржать. Пока она ржала и отмахивалась от моих вопросов, прибежал взмыленный Марен, посмотрел на меня осуждающим взглядом, схватил в охапку и потащил меня обратно в замок. Сорея только и успела крикнуть мне в след, чтобы я не волновалась, мол вредно это мне сейчас, да и с нами обоими все в порядке, кроме душевного равновесия капитана, но он про него теперь может забыть и очень на долго.
И пока я тихонько возмущалась поставленным нам непонятным диагнозом, Марен шептал мне на ушко разные приятности и был до неприличия довольным, что не помешало ему снова притащить меня в спальню, и вытряхнув из одежды, приказать мне спать! По началу хотела возмутиться, а потом вдруг подумала, почему бы и нет? Тем более спать и правда хотелось, видимо совсем я вымоталась за все эту сумасшедшие месяцы. Сначала спасала мужиков от голода, потом заготовки на зиму…
С этими мыслями и уснула, а когда проснулась, больше не было мысли о холоде, потому что в спальне было не просто тепло, а даже слегка жарковато. Рядом на кровати, поверх одеяла лежал Марен и так на меня смотрел, как будто я все, что имеет для него значение. И пока я усиленно моргала, чтобы не разреветься, а то меня опять потащат лечиться, Марен наклонился и подарил мне нежный, неспешный поцелуй, от которого все мои мысли разбежались в разные стороны, оставив на моих губах слегка пьяную улыбку. Так мы с Мареном и проходили целую неделю, не отходя друг от друга и с хмельными от любви улыбками.
О своем интересном состоянии я узнала только через месяц, когда каждое утро меня безбожно тошнило, а запах вареного мяса был ужаснее всего на свете. Думала после моих объятий с унитазом Марен будет меня таскать к Сорее, но та видимо еще в первый раз его предупредила и мой храбрый капитан каждый раз когда мне становилось плохо бледнел, сжимал кулаки и бубнил себе под нос что — то о том, что все в порядке, о естественности и выдержке. Как по мне, так последняя с каждым разом ему все сильнее изменяла и в тот момент, когда Марен готов был уже сорваться, мой токсикоз помахал мне ручкой, зато на меня напал не проходящий жор!
Теперь уже я недовольно бубнила о том, что скоро буду похожа на колобок, на что Марен мечтательно жмурился и радовался тому, что меня можно будет обнимать без страха сломать пополам. Я знала, что ни за что не позволю себе лишней полноты, но все же мне было безумно приятно знать, что слова Марена искренние и он будет любить меня ни смотря ни на что.
   
ЭПИЛОГ
 
МАРЕН
Когда Сорея сказала, что мне надо радоваться, а не плакать, я готов был ей нагрубить. Моей женщине явно было не хорошо, она то плакала, то смеялась, то замирала, глядя в никуда. Так с чего я должен был радоваться, а не переживать? Именно этот вопрос я и задал травнице, так Сорею называла Ника.