Терновая Лилия (СИ)

— В каком смысле? — оторопела я.
Вместо ответа мужчина вытащил из рукава несвежую тряпку, заменявшую, судя по виду, носовой платок, и хитро завязал ее весьма знакомым узлом. Его я девочкам показала одним из первых. Красивый такой, с бантиком…
— «Опасность за углом», — пояснил старый вояка, одним движением распуская завязанное. — И «тебя ждут».
Еще один замысловатый узел с аккуратными хвостиками. Им особенно удачно подвязывались анютины глазки. Особенно если лента попадалась шелковая.
Я потёрла переносицу. Память тела очередной раз сыграла со мной злую шутку.
— Извини, попрошу их больше так не делать, — вздохнула я. — Оно само как-то получилось, я не специально.
— Проследи уж, — буркнул Тибо, сворачивая за угол гостиницы и пропадая из виду. Вроде и телепортом не пользовался, а взял и испарился. Талант.
Оглядев улицу, я нырнула в темноватую таверну. Зал по случаю раннего времени был полупуст, но служанки, позевывая, уже протирали столы, готовясь к празднеству. Через несколько часов, когда закончится церемония в том самом, нами украшенном зале, весь город будет дружно отмечать монархическую помолвку.
— Я к мсье де Брассье. Он тут? — уточнила я, отловив за рукав одну из служанок. Та, не отрываясь от протирания стола до блеска, мотнула головой куда-то в сторону прилавка, за которым полировал металлические стаканы хозяин заведения.
— У дядьки Гуана спрашивайте, я ничего не знаю, — буркнула она не особо любезно.
Что ж, кажется, я начинаю понимать, почему отец выбрал именно эту таверну. Неразговорчивые служанки, ничего не знающие о постояльцах, — редкость, весьма полезная при тайных операциях.
На тот же вопрос хозяин таверны ответил немногим больше.
Точнее, он ничего не ответил, зато вышел из-за стойки и пошёл куда-то вглубь помещений, отодвинув плотную тряпку, отделявшую зал от кухни. Поколебавшись секунду, я последовала за ним. Если ему просто понадобилось куда-то срочно отойти именно в тот момент, что я с ним заговорила, извинюсь и вернусь обратно. Но скорее всего, меня ведут на встречу с отцом.
Я не ошиблась. Поднявшись по лестнице на второй этаж, дядька Гуан дважды стукнул в одну из дверей и, не дожидаясь ответа, с натугой отворил ее. За ней обнаружилась небольшая комната с накрытым на двоих столом, лавками у стены и небольшим, завешенным тонким полотном окошком.
У стола сидел уже знакомый мне мужчина, называвший себя моим отцом. Худой как палка и такой же прямой — он сидел, закинув ногу за ногу, и расслабленно поигрывал тростью. Завидев меня, вскочил и подошёл, раскрывая навстречу объятия.
— Доченька, проходи, садись! Соскучилась? — он подмигнул, давая понять, что концерт рассчитан на хозяина таверны.
Пребывание в одном закрытом помещении с мужчиной — верх неприличия для незамужней девушки. Исключение делается только для ближайших родственников — брат, отец. Кузен — уже сомнительно и чревато браком или позором для дамы.
Позориться не хотелось, поэтому я стиснула зубы и припала к отеческой груди.
— Как хорошо, что вы меня позвали, отец! Мне столько нужно вам рассказать! — прощебетала я беззаботно, поглядывая краем глаза на дядьку Гуана, который, как назло, не торопился уходить. Проверил вино в кувшине, переставил зачем-то на столе тарелки.
— Ничего не нужно, милейший. Можете идти, — наконец не выдержал и мсье де Брассье. Хозяин таверны нехотя скрылся за дверью, и ту моментально окутало золотистое сияние.
— Теперь не подслушают, — удовлетворенно хмыкнул отец, выпуская меня из объятий и как ни в чем ни бывало устраиваясь на прежнем месте. Я подумала и села напротив, чтобы лучше видеть его реакцию. Накрытый стол аппетитно благоухал, и желудок принялся выводить жалостливые рулады: за прошедшую ночь я успела здорово оголодать. Все-таки физической деятельности было в избытке, а покормить нас так никто и не удосужился.
— Не ешь. После этого, бывает, тошнит, забыла? — махнул на меня рукой де Брассье и полез куда-то под скатерть. Я отложила двузубую вилку, которой уже было нацелилась на аппетитно пахнущий печёный лук. Длинные полосы молодых побегов лежали почерневшими рядочками на блюде, источая пряный аромат. Рядом глубокая миска с оранжевым соусом предлагала обмакнуть чуть похрустывающие стебли в густую подливу, благоухающую чесноком и травами.
 
— После чего? — уточнила я. Как-то на ум приходил только один повод, при котором может тошнить, и отец в этот сценарий не вписывался категорически.
— После этого, — де Брассье торжественно выставил на середину стола мутноватый шар на трёхногой подставке, для этого отодвинув еду в сторону. Я проводила ее тоскливым взглядом и сконцентрировалась на предложенном объекте.
И что это, интересно мне знать?
Чем больше я вглядывалась в свое искаженное отражение в шаре, тем больше оно размывалось, уступая место клубящейся дымке.
— Знаю, ты не любишь делиться воспоминаниями, но без этого никак, — увещевал меня тем временем родитель. — Ты сегодня очень удачно побывала во дворце, так что давай все сюда, в подробностях. Особенно королеву и короля. Ты же их видела?
Значит, за мной следят, сделала я вывод. Видели, что я отправилась ко двору вместе с герцогиней. А вот внутри дворцовых стен шпионов нет, и отцу неизвестно, чем именно я там занималась и с кем встречалась.
— Ну давай. Неужели успела все забыть уже? Два года всего прошло. Уверен, ты тренировалась и без меня, — отец неприятно усмехнулся. — Ты всегда была послушной девочкой.
От его ухмылки меня передернуло. Иногда быть послушной девочкой — не самый лучший вариант поведения. Но в данный момент мне не остаётся ничего другого, кроме как играть по предложенным правилам.
Поделиться воспоминаниями? Еще представлять бы, как это делается.
Я неуверенно потянулась к треноге, пододвинула ее поближе и покрутила из стороны в сторону, сминая скатерть. И как сюда засунуть мысли, интересно? Инструкцию бы почитать, что ли…
— Не тяни уже, бери в руки и приступай, — распорядился де Брассье, явно теряя терпение.
Уже яснее. Я привстала и бережно сняла шар с подставки. Он оказался тяжелее, чем я думала, и оттянул руки куда сильнее давешнего кошеля. Чувство, что внутри не дымка, а свинец, не меньше.
Повертев шар в руках, я прикрыла глаза и расслабилась.
Кто его знает, как та магия действует, но если отец уверен, что у меня она есть, то тело должно само помнить, как ею пользоваться.
  
Глава 18
 
Поначалу ничего не происходило.
Я старательно дышала, погружаясь в себя и мысленно фильтруя увиденное во дворце. Отцу совершенно незачем знать, например, как я ездила верхом на Верховном маге, чтоб его. А вот королеву и будущую венценосную пару покажу во всех подробностях, мне не жалко. Если я что-то и успела увидеть, вряд ли оно засекречено. Даже тайный выход из дворца — его продемонстрировали двум десяткам цветочниц, а значит, не такой он уж и тайный.
Де Брассье ерзал на стуле, побрякивая тростью о ножки стола, и отвлекал меня шуршанием одежды.
Хотя, зря я наговариваю. Меня отвлекало все, потому что ничего не получалось. Хоть плачь.
И когда я вконец отчаялась, меня буквально втянуло внутрь шара.
При этом я прекрасно осознавала, что все еще сижу с довольно глуповатым выражением лица и пялюсь в дымчатые недра артефакта, и в то же время — плаваю внутри него, поглядывая то на себя, то на успокоившегося родителя.
— Умница. Теперь оставляй, что нужно, и выходи, — довольно потребовал де Брассье и откинулся на спинку стула.
Оставлять воспоминания оказалось довольно просто. Все, что я успела собрать и отфильтровать, представилось мне в форме квадратика, вроде письма. И я мысленно перетянула его из головы в шар. При этом конверт как бы раздвоился, и один из них остался у меня.
 
Не хватало еще дважды заработать амнезию.
Кто знает, может, я так и потеряла память? Поделилась воспоминаниями неудачно, с кем не бывает.