Якудза из другого мира. Том V (СИ)

— Иногда и хорошие люди ради большой выгоды способны на подлость, — улыбнулась она в ответ.
— Я запомню это, Кацуми-тян, — я тоже не смог удержаться от улыбки, правда, её пришлось немного поднатянуть, чтобы получилась естественной.
Вроде бы и сказано в шутку, но в каждой шутке есть доля правды. Я не раз в прошлой жизни видел такое проявление подлости. Особенно в памяти отметился эпизод, когда два друга-одноклассника заказали друг друга.
После школы и универа они пошли вместе по жизни. Открыли общее дело, прогорели, решились на грабеж, были пойманы, отсидели, вышли и открыли новое дело. С новыми связями, полученными в тюрьме, они быстро пошли в гору. Отстегивали кому надо и сколько надо, работали не покладая рук. Достигли того положения, о котором так мечтали: дома, машины, жены.
Но вот один захотел вложиться в опасный бизнес, связанный с наркотой, а второй встал против этого на дыбы. Да, барыши там были невероятными, но и опасность была под стать — могли стать баронами, а могли и закончить жизнь искалеченными бомжами в подземных переходах. Первый долго уговаривал второго, а потом решил заказать одноклассника. Второй тоже решил избавиться от ставшего опасным компаньона, который так горел идеей быстрого обогащения. И, по воле случая, они оба обратились ко мне!
Я долго не хотел браться за это дело, думал, что мозги у старых друзей встанут на место. Но ни первый, ни второй не хотели даже слышать о примирении. Как будто и не было дружбы все эти годы… Да, преступали закон они не раз, но по отношению друг к другу никогда не шли против совести. А теперь стали самыми заклятыми врагами…
В итоге на подвернувшемся по случаю банкете я подсыпал яд в бокалы обоим. Сделать это не составило труда. Когда надеваешь форму официанта, то становишься безликим для всех в зале. Мда, но мне такое даже было на руку. Я встал поодаль, сложил руки, как порядочный вертухай, готовый примчаться по первому желанию — в общем, занял место в первых рядах готовящейся трагедии.
Каждому сообщил по смс, что в бокале у другого есть яд. Предупредил, дал последний шанс на исправление. Но нет — и первый, и второй прочитали мои сообщения. А после этого они улыбнулись друг другу, сказали по душевному тосту, поблагодарили корешка за всё хорошее и, с величайшей осторожностью, чокнулись. Опрокинули по бокалу, ухарски жахнули их об пол, а после уселись на места, как ни в чем не бывало. Улыбались, ели, пили, а через десять минут обоих не стало.
Друзья отправились в ад вариться в одном котле. А я неприметной тенью выскользнул из дома и отправился восвояси. Деньги вбили клин в дружбу, и ради выгоды они решились на подобный шаг.
Кстати, о друзьях — я заметил, что у окна в коридоре встали Кимико и Минори. Чуть раньше я провинился перед ними. Провинился специально, чтобы уберечь их от ярости духа комиссара Мацуды, отца Сэтору. Теперь пришла пора извиниться перед ними. Да, если хочу наладить отношения, то не нужно с этим затягивать.
— Кацуми-тян, я отойду на несколько минут. Надеюсь, что ты не соскучишься к моему возвращению.
Кацуми скользнула взглядом туда, куда направлен мой взгляд и насупилась:
— Ты опять?
— Перестань. Я должен же перед ними извиниться. Всё-таки я вел себя как последний…
— Ладно, но я не стала бы извиняться. Они тоже вели себя не как пай-тяночки, — хмыкнула Кацуми. — А уж что они про тебя говорили…
— Называли меня земляным червяком? — спросил я, вспомнив удава Каа из мультика про Маугли.
— Бывало, что и похуже, — загадочно ответила Кацуми.
Я улыбнулся в ответ, одернул куртку и пошел извиняться. Ух, какой волной презрения повеяло, когда я подошел ближе. Меня не просто игнорировали, меня игнорировали с очаровательной долей холодности и пренебрежения. Что же, ничего другого я не ожидал.
— А потом мы пошли по магазинам, и я купила себе вот такой вот очаровательный поясок, — сказала Кимико, показывая фотографию на телефоне и изо всех сил стараясь делать вид, что мною тут и не пахнет.
— Какая прелесть, — деланно восхитилась Минори.
 
— А ещё он с функцией усиления Доспеха Духа, это тоже играет ему на руку. Видишь, вот нажимаешь на пряжку, и он активируется.
— Девушки, не стоит делать вид, что меня рядом нет — я всё равно не поверю, — вмешался я в этот содержательный диалог. — Я подошел извиниться. Честное слово — не умею этого делать, поэтому уделите пару минут внимания и посмотрите на моё искреннее унижение.
— Он ещё и кожаный? — продолжила играть Минори.
— Я искренне извиняюсь. Прошу простить меня за те глупости, которые я сотворил по отношению к вам. Я был не в своём уме и вообще — можете меня даже пнуть по разу. Но только не в пах, я там ношу самое ценное.
— Да, и заклепочки на ремне такие классные, фигурные, — упорно игнорила меня Кимико. — Видишь, серебряные гвоздики внутри? Они специально так сделаны — усиливают стихию Молнии.
— Да хорош вам играть в непризнанку. Я же извиняюсь, потею, стараюсь изо всех сил. Ну, девчонки, не будьте засранками! — основную массу извинений я уже принес, поэтому можно было и сворачиваться.
Всё одно я сегодня большего не достигну, а мои слова они услышали. По крайней мере, румянец на их щечках говорил об этом прямым текстом. Ещё пару подходов через день-два, и мы станем общаться как прежде. Жаль, что я не отошел в этот момент и не смог сдержать свой язык…
— Ух, а какая классная строчка на нем. Это нити из жил дикой козы? — спросила Минори.
И вот тут я совершил эту глупость. Похоже, что-то из Изаму во мне ещё осталось. Порой кажется, что этого «чего-то» ещё очень много. На миг я разозлился и выпалил:
— А ещё взяла поясок потому, что по длине он напоминает мой член.
— Вообще-то он у тебя даже до четверти не дотягивает, — хмыкнула Кимико.
— Да нет, до четверти дотянет, — с сомнением в голосе произнесла Минори. — И это без учета яичек…
Произнесла и тут же осеклась. Нашу с ней поездку на мотоцикле мы держали втайне. А тут…
— Матисуда-сан, похоже, что я чего-то не знаю? — холодным голосом произнесла Кимико.
— Кимико… Я…
— И когда же ты видела член этого человека?
— Кимико-тян, я…
В этот момент я понял, что надо тикать. Лучше всего вообще с оставшихся уроков. Пусть сегодня поболтают, оценят, поплачут, решат, что все мужики — козлы. А когда остынут, то можно будет снова подкатить… Извиниться, а не то, что вы могли подумать.
Я сделал вид, что меня очень сильно заинтересовала люминесцентная лампа в конце коридора, и, взяв ноги в руки, отправился прочь от двух девушек, занятых выяснением отношений.
— Снова убегаешь? — поинтересовалась Кацуми.
— Да, срочное дело появилось. Если что, то я потом у тебя спишу, или вышлешь мне на почту? Рисовая булочка с медом с меня.
— Хорошо, беги, Изаму-кун. Я скоро с тебя буду каждый побег брать булочкой. Тогда растолстею и перестану пролезать в дверь.
Я оглянулся на шипящих друг на друга девчонок. Времени до того, как они скооперируются, решат, что все мужчины — козлы, а потом начнут бить меня, остается всё меньше. Но и уйти без ответа на такую явную просьбу о комплименте я не мог.
— Кацуми-тян, скорее Фудзияма провалится сквозь землю, чем твоя фигурка станет непривлекательной для мужского взгляда.
Всё, комплимент сомнительный, но другого она от меня и не ждет. Я же не изысканный поэт, у меня и мысли должны быть прямыми, как лом, и такими же жесткими.
— Беги уж…
И я побежал. Каждую секунду ждал фаербола в спину, но мне повезло. Выбрался из школы без приключений. Неподалеку от ворот стояла полицейская машина с уже знакомой девушкой-полицейским и её напарником. Я махнул ей рукой, она помахала в ответ.
 
В этот момент передо мной и возник Ленивый Тигр:
— Старший брат, а я уже тебя заждался. Ты же сказал, что выйдешь на час раньше?
— Когда это я тебе такое говорил?
— Да вчера вечером. Пришел ко мне на квартиру, велел принести вот это, — Тигр протянул мне небольшой мешочек.