Три жизни Тани (СИ)
Чем дальше в лес она бежала, тем больше укреплялась в подозрении, что собаки вернулись домой без сопровождения охотника: их обратные следы не шли строго по дороге, а петляли между деревьев. Собаки не торопясь метили все заинтересовавшие их пни и поваленные деревья, подолгу задерживаясь то в одном месте, то в другом, а потом нагоняя остальных.
«Тьерр не допустил бы ничего подобного, значит, свора бежала домой без него. Почему?»
Множество лесных шорохов и ароматов не только давали носу Тани информацию - ещё они предупреждали об опасности. Чем глубже в лес уходила Таня, тем чаще ей попадались старые волчьи и медвежьи следы. А вот свежий след большой рыси! Шерсть на загривке Тани встала дыбом, хвост повис и задрожал, она тихо заворчала, противясь животному инстинкту развернуться и нестись обратно к дому. Собакам в своре было далеко не так страшно, как ей, в этом переполненном тревожными ароматами лесу: собак было много, их шумной ватаги боялись все обитатели леса, тогда как Таня была одна. Ни одна собака не рисковала отбиться от своры: что бы ни увлекало по пути кого-либо из псов, он быстро возвращался к своим товарищам. Собаки не были глупы и понимали, что их сила в количестве, что остаться здесь одной - значит обречь себя на скорую смерть от клыков зверей: собак лесные обитатели не любили.
Понемногу картина менялась: в нескольких километрах от опушки поведение собак уже не являлось беспечным, как вблизи человеческого жилья. Здесь собаки бежали тесной группой, и чем дальше по их следу смещалась Таня, тем сильнее были вмяты в землю отпечатки средних пальцев и когтей в этих следах, а расстояние между следами становилось всё больше и больше - значит, здесь собаки неслись галопом. Наконец Таня вышла на небольшую поляну, множество следов на которой поведало ей, что именно с этого места все собаки взяли с места в карьер, ринувшись в сторону дома. Ринувшись без охотника.
Где, собственно, этот охотник? - так звучал главный вопрос следствия в лице Тани.
Она пошла обходить полянку, нацелившись на отчетливый лошадиный запах - это был запах коня Тьерра. Ей показалось, или в воздухе действительно чувствуется металлический привкус человеческой крови?
След копыт мчащейся галопом лошади уводил от поляны, Таня двинулась по его наводке, но ушла недалеко: она обнаружила след от падения тяжёлого человеческого тела и отчетливый запах крови Тьерра. Не только запах: полоса кровавых пятен шла по всей примятой траве - Тьерр отползал дальше от поляны. Идти по следу коня больше не имело смысла - животина умчалась в неведомом направлении и вряд ли вернётся в родную конюшню раньше, чем наступят сумерки, а тогда, увидев вернувшегося в одиночестве коня, работники поместья спохватятся, но будет слишком поздно. Раненый человек в лесу, полном дикого зверья, долго не протянет. Особенно, если чуткий собачий нюх уверенно сообщает: след человека перекрывается запахом волчьей стаи.
«Волков двенадцать штук, - определила Таня, - по запаху крови они не хуже меня поняли, что человек слаб и беспомощен и мигом записали его в жертву. Судя по количеству потерянной крови, Тьерр ранен серьёзно, возможно, что волки его уже догнали... Почему я не слышу выстрелов? Он собирался охотиться на этих волков, так что должен быть вооружён, но в лесу тихо, а он не вернулся домой!»
Не думая о страшном финале, Таня помчалась вперёд. Вот след ползущего человека сменился следами двух ног, капли крови перестали появляться на земле - и Таня обрадовалась: Тьерр способен двигаться и сумел перевязать свои раны. Чем она сможет помочь ему против матёрых голодных хищников, если он безоружен? Собачьи инстинкты сходили с ума, требуя немедленно бросить смертельно опасное путешествие по волчьему следу, но Таня продвигалась дальше и дальше, успокаивая себя тем, что ветер дует ей в морду и она узнает об остановке стаи раньше, чем та прознает о её преследовании.
Издалека потянуло дымом - горели сухие ветки деревьев. Уши Тани уловили болезненный визг и вой волка - тоскливый пронзительный звук разнёсся по лесу и замер. Замедлив бег, Таня прислушивалась и принюхивалась: треск горящих веток, смрад подпаленной волчьей шерсти, злобное рычание волчьих глоток. Это низкое, басистое ворчание, предупреждающее о скором нападении и служащее для устрашения жертвы, у одного волка сменилось на громкий и высокий рык - последнее слово перед атакой. Дальше последовал громкий звук удара, отчетливей запахло палёной шерстью и пронзительный волчий визг подтвердил, что Тьерр еще держит оборону, хоть оружия при нём в самом деле нет или же в оружии закончилось то, что заменяет здесь патроны.
Таня перешла на шаг. Она подобралась достаточно близко к месту действия, чтобы её смогли унюхать волки, а ей не хотелось стать для них закуской перед основным блюдом. Она помнила это место, ей доводилось бывать здесь на охоте вместе с Тьерром, и стоило продумать план спасательной операции, а не бросаться очертя голову в самое пекло.
Развернувшись, Таня понеслась по кругу, огибая площадку, на которой один мужчина противостоял дюжине злобных зверюг: она бежала на вершину холма с другой стороны. Достигнув возвышенности, Таня припала на брюхо, проползла вперёд и высунула морду из кустов.
На лужайке у кучи нарубленных сухих веток сидел Тьерр. Видимо, охотник заметил, что на его след напала волчья стая, понял, что добраться до края леса никак не успеет и занял оборонительную позицию, отыскав старый сушняк - когда-то поваленное бурей дерево. С помощью охотничьего топора Тьерр сумел нарубить со ствола достаточно веток, чтобы разложить их вокруг себя и сотворить огненный заслон между собой и волками. Таня увидела, как еще один волк попробовал перепрыгнуть через притухший в одном месте огонь и получил горящей палкой по оскаленной морде. Тьерр подбросил сушняка, восстанавливая за своей спиной огненный заслон, но движения его были скованы, правая рука действовала явно не в полную силу, а левая висела плетью. Мужчина покачнулся, повалился на бревно, края которого полыхали огнем, а очищенная от веток середина пока служила Тьерру стулом и опорой. Волки, завидев слабость жертвы, грозно зарычали и подступили к самому костру, но в морды наиболее смелых тут же полетели горящие головни, заставив их отпрянуть с визгливым воем.
Тьерр уселся на бревне, заметно покачиваясь от слабости и напряженно следя за поддержанием спасительного огня. Таня не видела с расстояния лица мужчины, но не сомневалась, что оно искажено отчаянием: шансов выбраться собственными силами у Тьерра не было, единственное, что ему оставалось - тянуть время в ожидании подмоги, в надежде, что люди обратят внимание на вернувшихся в одиночестве собак и коня и заметят его пропажу. И чем меньше становилась груда хвороста перед ним, тем призрачней становились надежды. Забраться на дерево с одной действующей рукой Тьерр не мог - как назло, в этом лесу молодые деревья были слишком тонкими, чтобы выдержать его вес, а старые тянулись высоко вверх своими макушками, их могучие ветви раскидывались метрах в четырех-пяти над землёй. С помощью двух рук у молодого сильного мужчины получилось бы вскарабкаться по шершавому стволу, но раненному и однорукому такой подвиг был не по силам. Разжечь большой костер, дым от которого могли бы увидеть издалека, Тьерр тоже не мог: Таня помнила, что деревья тут легко не спалишь, лесной массив магически защищён от пожаров, она на прогулках с Люком видела, как самый сильный его огонь просто соскальзывает с живых деревьев, пожирая лишь сушняк и не трогая зелёную траву под ним.
«Жаль, что Тьерр не является магом и по воздуху улететь не может», - подумала Таня. В этом мире даже эльфы нечасто бывали магами, особенно сильными магами.
Она прикинула объем запасенного Тьерром хвороста, кровожадную настойчивость уверенных в скорой добыче волков и оценила возможность сбегать до дворца и как-то позвать подмогу. Вероятность, что Тьерра не загрызут до её возвращения, была нулевой: её лапы не развивают фантастической скорости, а пасть не издаёт звуки членораздельной человеческой речи: она и обернуться туда-обратно не успеет и на уговоры следовать за ней много времени потратит. Даже если допустить, что она найдет способ внятно выразить пожелание, чтобы люди пошли за ней следом!