Ошибки богов. Тетралогия (СИ)
Пока я рассматривал священнослужителя, маг, воспользовавшись моментом, что‑то пробормотал и пошевелил пальцами. Не успела Джанна и пальцем моргнуть, как веревки спали, а сам он выпалил заклинание, протянув руку в ее сторону! Девушку отбросило небольшим воздушным щитом и слегка оглушило.
– Зря ты это, – пожав плечами, бросил я, спокойно сидя за столом.
– А теперь ты умрешь, демон! – закричал маг, направляя в меня трясущиеся от напряжения руки. – Как вы только могли подумать, что можете остановить меня?! Великого архимага трех стихий Гора фон Гадоффа?!
Я молча сидел за столом, сложа руки, внимательно запоминая все, что кричал старик. Химари, конечно, могла уже сто раз вырубить зазнавшегося колдуна, но наш план состоял как раз в обратном.
– Я вложил огромные деньги в эту экспедицию! – продолжал заливаться соловьем Гадофф. – Как вы вообще посмели напасть на нас?! Вы заплатите за это! За каждого убитого вами человека! За каждую потраченную монету! За каждую…
– Ты или колдуй, или не колдуй, – нагло зевая, сказал я. – А хочешь нормально поговорить, – так вон табуретка стоит.
– Ах, ты…, ‑ нецензурно выругался маг. – Искры Единого! Квадратус катетус гипотенозиус!
Я впервые наблюдал, как люди творят заклинания. Напомню, что мне лично не требовались какие‑либо слова. Достаточно было лишь вытянуть руку или жезл в цель, и представить нужное мне действие. Далее подсознание само обрабатывало запрос, передавая его синапсам, отвечавших за переработку команд в магию. Как‑то так.
Со зверолюдами было сложнее. Я не раз видел, как колдует Сонна, Седжуани и прочие маги некотян. Прежде всего, они обращались с коротким вступлением к Духам, как бы прося у них помощи, и лишь потом переходили непосредственно к заклинанию. Опытные маги произносили все фразы скороговоркой, выучивая их назубок. Но даже у ветеранов уходило немало времени на использование простейших команд. Например, усиление тела, которое в первую очередь разучивали все, кто имел хоть какие‑то способности к магии. Та же Йоруичи раньше тратила несколько драгоценных секунд на то, чтобы приготовиться к битве. Теперь‑то, конечно, они глотали зелье, имевшее двухсоткратный эффект в сравнении с этим заклинанием. Кроме того, нельзя забывать и о побочках зелья, причем у каждой девушки открывался свой особенный статус.
Если говорить о русалках, то в подводной битве с исчадиями Хаоса, я вспоминал, как Нами тоже затрачивала время на полумысленный призыв к морским сущностям.
Зато наблюдая за магом хумансов, я воочию убедился в превосходстве волшебства людей над зверолюдами.
– «Магия этих жалких колдунов примерно на втором уровне из тридцати, если считать с конца», – были слова из отчета нашей неуязвимой летуньи Арианы. Даже учитывая такой факт, этому далеко не самому сильному магу, похожему на мельника, заклинания давались с необычайной легкостью, словно…
– В чем дело? Почему ты не умер?! – заорал колдун.
Действительно, странно. Выстрелившая из его руки небольшая шаровая молния, больше похожая на клубок вязальной шерсти серебристого цвета исчезла прямо перед моим лицом.
– Искры Единого! Квадратус катетус гипотенозиус! Дыхание Единого! Пифагорус Штаниус равнис вовсесторонус! – кричал маг, поочередно вскидывая руки, словно играл в ладушки. Его морщинистое лицо покрылось испариной, а руки тряслись то ли от напряжения, то ли от страха. Но ни одно заклинание, будь то молния, фаербол, или сосульки так и не долетели до меня, исчезая сразу, как только достигали стола.
Размер у его огнешаров и сосулек был… так себе. Даже у Сонны они выходили больше. А света от огненных шариков не хватало даже на то, чтобы разогнать полумрак комнаты. Но нельзя не учитывать тот факт, что даже такие безобидные с виду снаряды легко прожгли бы толстенную броню, а сосульки продырявили бы десятимиллиметровый лист железа как бумагу.
– Достаточно! – приподнялся я, хлопнув руками по столу. Хоть я и осознавал, что волшебство этого доморощенного мага не сработает, а, все‑таки, страшновато было сидеть и сохранять каменное выражение лица, когда в рожу летят сосульки и молнии. Гадофф, тяжело дыша, опустил руки. Видимо, ему было тяжело использовать такое количество заклинаний за раз.
– Что же, уважаемый Гор Фон Гадофф, верно? Раз вы не соглашаетесь на мирные переговоры, придется говорить с вами по‑плохому…
В дверь робко постучали. Заглянувшая зайка тихонько произнесла:
– Милорд. Прибыли раненые.
– Вовремя! – воодушевленно ответил я, потирая руки. – Пусть заходят по одной. – И, вновь обращаясь к Гору, добавил. – Вам наверняка будет любопытно посмотреть на небольшую демонстрацию моих магических способностей.
Гадофф с подозрением уставился на меня. Но особого выбора у него, как и у его товарища не было. Тот, кстати, тоже попробовал вырваться, как только колдун принялся за волшбу, но Химари была настороже. Она быстро прекратила его неловкие попытки произнести заклинание парой зуботычин. Теперь оба пленника, поддерживаемые охранницами, стояли возле стола в ожидании моего решения.
В комнату поочередно стали заходить невооруженные воительницы с ранами различной степени тяжести: обожженные, обмороженные, с ранами от холодного оружия, и торчащими из их плеч, рук и ног сломанными стрелами. Но, слава Свету, все были легко ранены. Каждая из девушек садилась на табуретку или ложилась прямо на стол, если была не в состоянии сесть. А я, состроив пафосную физиономию, возлагал руки и говорил что‑то вроде молитвы:
– Святые духи! Взываю к вам! Молю и уповаю! Исцелите деву во имя Света! – мысленно командуя при этом – «исцеление!»
Сзади тихонько фыркала Йоруичи, но маги совершенно не обращали на нее внимания. Стоило им узреть чудо излечения, как они потрясенно ахнули.
– Срань Единого! – произнес монах.
– Забытая магия! – вторил ему Гадофф.
Я навострил уши. В буквальном и переносном смысле. Интересно! На том материке магия Света считается забытой?!
После исцеления девушки выходили, бросая многообещающие хмурые взгляды на колдуна. Впрочем, тот уже осознал свое положение и, понурившись, бросал иногда на меня тоскливый взгляд, не предпринимая никаких попыток вырваться.
На лечение девушек ушло около получаса. Закончив, я вновь уселся за стол, и посмотрел на пленных. Чертовски хотелось есть и спать, а не заниматься допросом с пытками. Но иного выбора мне никто не оставил. Я мог, конечно, свалить все на Джанну или Йоруичи. Не сомневаюсь, что девушки выполнили бы допрос с блеском. Но в том‑то и дело, что мне многое требовалось понять самому.
– Ну что, господа хорошие, последний раз спрашиваю. По‑хорошему будем говорить? – устало произнес я, щелчком пальцем отправляя шарик света к потолку комнаты. Надоело щуриться, несмотря на кошачьи возможности видеть в темноте. – Если вы все еще сомневаетесь в моих возможностях, то вот вам для полноты картины.
Я создал огненный меч и махнул им перед носом отшатнувшихся пленников. Превратил его в ледяной, воздушный, земляной клинок. Потом, уже развлекаясь, вспомнил фамильное заклинание Кассии, ламии из Белой бухты, и создал гигантского змея, вызвавшего оторопь даже у девушек.
По лицу монаха было видно, что служитель господа уже сломался. Опустив мечущийся взгляд, мужик бормотал молитвы, практически не обращая внимания на чувствительные тычки Химари. А вот господин Гадофф, напротив, судя по поджатым губам, задумал какую‑то пакость.
– Что вы хотели узнать? – осведомился он, улучив момент, когда я развеял змея.
– Милорд! – добавив аргумент в виде легкого удара локтем по ребрам, сказала Йоруичи.
– Что вы хотели узнать, милорд? – сдавленно прошипел маг, потирая бок.
– Все, – довольно откинувшись на стену комнаты, ответил я. Наконец‑то! Сейчас быстренько поболтаем, колдуна отдадим зайкам, заслужил ирод. Монаха… монаха, посмотрим. Не к лицу будет убивать служителя другой веры, особенно, если он не был замечен в нападениях. Претензии‑то были только к колдуну. – Все. Цели экспедиции, имена, явки, пароли, потраченные средства, количество живой силы, оставшееся на корабле. Безопасный морской маршрут. Но, пожалуй, давайте начнем с малого. Расскажите о себе, уважаемый Гор фон Гадофф.