Ошибки богов. Тетралогия (СИ)

На мое счастье, что даже при таких условиях девушка быстро кончила и упала, даже не позаботившись о моем удовлетворении. А весила она немало. Хорошо, хоть перекатилась на спину. Отдышавшись, я попробовал привести в исполнение план, который задумал во время скачек. Странно, но Твердыня ничего мне не сломала, хотя помяла изрядно. Робко дотронувшись до плеч девушки, я попробовал размять их. Бесполезно. Это все равно, как пытаться помять дерево. Тогда я попробовал…
– Что это ты делаешь? – заинтересовалась Изольда. – Еще захотелось? Погоди минутку, я немного отдышусь… М‑м‑м, слушай, неплохо. Продолжай!
Мне пришлось скастовать на себя усиление тела. Сработало оно не сразу и далеко не так мощно, как привык, но чтобы справиться с гранитными мускулами Твердыни мощи хватило. Как следует поиграв с ее плечевыми мышцами, я перешел на руки, как следует разминая их.
Судя по всему, девушка впервые ощущала нечто подобное, так как едва не мурчала от удовольствия.
– Где ты этому научился, парень? – пробормотала она, прикрывая глаза. – Это так приятно!
– Не помню, – пожимая плечами, ответил я. – Оно как‑то само выходит.
– Наверное, ты был учеником мага, и читал книги Древних, – пробормотала девушка. Я напрягся. Если даже эта варварша в курсе каких‑то архивов, оставленных предками, то у меня есть шанс проникнуть в историю этого мира и понять, что случилось с этим миром. Не, понятно, была Война, после которой случился Мор, хлынули эпидемии, но должны существовать какие‑то записи?!
Тем временем, Изольда сочла, что достаточно отдохнула и снова набросилась на меня, не забыв добавить очередную дозу чар. Но я блокировал их, ибо решил, что не стоит обманываться. Да и не так она была страшна на самом деле. Да крупновата, местами перекачана, и ведет себя совсем не по‑женски грубо. Но, принимая во внимание этот мир, такой образ жизни совсем неудивителен для воспитанницы орков, выросшей в одиночестве. Я почти не сомневался, что она выросла в глуши совсем одна, окруженная лишь меднокожими громилами. Кстати, почему у них такой цвет?
Но мне пришлось отложить все вопросы на потом, ибо воительница зашла на второй заход. В этот раз она недолго занимала лидирующую позицию, отвалившись на спину и предоставив мне некоторую свободу, словно решив проверить. Я не решился показывать себя чересчур уж опытным, так могли и раскрыть мою «амнезию». На что способна разъяренная обманом Твердыня, я предпочитал не выяснять.
Потому я ограничился самым минимумом ласок, но даже они принесли немало удовольствия Изольде. Оказалось, что ее огромная грудь с коровьими сосками очень чувствительная зона, которую большинство насилуемых самцов попросту игнорировало, тупо удовлетворяя себя и госпожу. А стоило ведь немного поласкать и Твердыня моментально превратилась в Мякиш, вскрикивая в особо пикантные моменты. Хотя, потом случилось нечто выходящее за рамки.
Когда я добился того, что Изольда расслабилась окончательно, а ее гранитные шпалы разошлись в стороны, открывая взмокший лес, то медленно, но сильно ввел в него харвестер по лесозаготовке. Изольда аж выгнулась от новых ощущений, а мне в голову ударил заряд ее магии, активировавшийся, скорее всего, независимо от хозяйки.
Уже позднее, размышляя на досуге, я пришел к выводу, что магия Изольды не была стихийной. Это был скорее наследственный дар или генетическое отклонение. Я склонялся к тому, что кто‑то из ее предков согрешил с суккубами или хитрожопый генетик наградил потомство даром соблазнения. Магия Изольды активировалась по желанию хозяйки, или же, вследствие сильного психического волнения. Вот сейчас я как раз и стал этой самой причиной.
Ментальный удар ее чар был такой силы, что я мгновенно отрубился. Уточнение. Отрубилось мое сознание. А вот подсознание продолжало работать, ориентируясь на мысленный позыв невероятной эротической силы…
* * *
… Первые лучики солнца пробивались сквозь небольшое зарешеченное окошки спальни, когда Твердыня, собрав остатки сил, тихонько как мышка выползла из‑под уснувшего пацаненка. Еле передвигаясь на дрожащих ногах, хозяйка замка, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, аккуратно покинула комнату и плотно затворила за собой дверь. Спустившись в зал, где уже сидела угрюмая орчиха, она придвинула себе стул и села, ощущая забытую боль в натруженных мышцах.
 
– В чем дело?! – изумилась Бесстрашная, глядя на подругу. – Последний раз я видела тебя в таком состоянии не видела… м‑м‑м, дай подумать… Да, лет шесть назад, когда мы праздновали победу в рейде? Ты тогда еще проспорила Седовласой три круга вокруг замка с охапкой дров…?!
– Я помню! – рыкнула в ответ Твердыня, вырывая у испуганной служанки кувшин с вином и присасываясь к нему, словно три дня шла по пустыне. Необычное состояние пугало ее, а воспоминания безумной ночи заставляли растекаться по стулу. – Но ты не представляешь, на что оказался способен это мальчишка!
– О‑о‑о! – завистливо присвистнула напарница. – Только не говори, что это ОН тебя так заездил?! Ни за что не поверю!
– А придется поверить! – бахнув пустой кувшин на стол, хмуро процедила хозяйка. – Сначала все было как обычно. Я кинула пару дырок и собралась уже спать, как малец полез к моим сиськам! Представляешь? Мне стало так хорошо, что я… я…
– Что?! Ну что?! – завопила возбужденная орчиха. – Не томи!
– Я, наверное, влепила в него двойную дозу своего Дара, – задумчиво произнесла Изольда. – Помнишь? Как тогда, когда я напилась и разложила Ромашку? Но даже так, пацан должен был отключиться через пару дырок! А Ромашка‑то был гораздо крепче чем он, и то выдержал лишь три! Этот же словно стал совсем другим хумансом! Даже орки не смогут так долго, как он! Парень гонял меня и так, и эдак, – показывая жестами, рассказывала Твердыня, совершенно уйди в воспоминания и не замечая, как лапа орчихи нырнула в меховую набедренную накидку. – И еще, – девушка внезапно залилась румянцем. – Он постоянно говорил мне какая я… какая я красивая, и нежная. Мне никто никогда не говорил таких слов! И имел по‑разному! И он вообще не переставал понимаешь?! Я со счету сбилась, сколько дырок поймала!
– Угх, ох‑х, – вздохнула Бесстрашная, вытаскивая мокрую лапу. – Жду не дождусь сегодняшней ночи!
– Ты чего, родная? – недоуменно посмотрела на нее подруга. – Кукухой поехала? Аль забыла сколько дней валялся Ромашка после того, как я всандалила в него двойную дозу? Хорошо, если пацанчик очнется к завтрашнему утру, а ходить будет к послезавтрашнему!
Вместо ответа, Бесстрашная выкатила глаза в немом удивлении и молча потыкала когтем ей за спину, одновременно пытаясь развернуть подругу. Изольда немедленно обернулась, по привычке хватаясь за топор, с которым никогда не расставалась… и разжала пальцы. По лестнице в рваном платье спускалась «принцесса», которая, по идее, должна была пролежать бесчувственным бревном еще как минимум два‑три дня…
* * *
Я проводил сонным взглядом аккуратно вышедшую из спальни Изольду. Странно, почти ничего не помню… Что было ночью? Да, она пару раз на мне поскакала, потом я вроде попытался сделать ей массаж, а дальше… все как в тумане. Ух, как хочется пить! Ноги дрожат, будто я бегал всю ночь. Надо будет расспросить Изольду. С другой стороны, лучше ее не трогать. Недаром ее боится даже Василек!
Пить! Полцарства за стакан с холодной водицей!
Гонимый зверской жаждой, я напялил трусы, которые давно требовали стирки, изорванное платье и покинул помещение. Ответвлений в коридоре не было, и вскоре я вышел на широкую лестницу, спускавшуюся в небольшую комнату. За столом спиной ко мне сидела Твердыня, о чем‑то весело болтавшая с орчихой. Увидев меня, та вытаращила глаза и ткнула пальцем в мою сторону, одновременно разворачивая подругу. Хозяйка стремительно обернулась, но, рассмотрев нарушителя, отшатнулась в изумлении.
 
– Как… Как ты смог встать?! – воскликнула она, невероятным волевым усилием справившись с удивлением. – Ведь я… ведь ты?!